Отблески маленькой жизни

Оглядывая комнату любого бы накрыла паника. Мик для себя отметил, что помещение, в которое он попал на этот раз, было значительно меньше, чем все предыдущие, в которых он был: в ширину комната едва ли была равна его сажени. Пыли было больше, чем в коридорах двенадцатого этажа, а потолка совсем не видно. Темно, хоть глаз выколи. С таким успехом Мику лишь оставалось стучать по стенам в поисках двери, что он и делал, но нигде не наткнулся на неровности, что бы открыли проход в коридоры Замка. В моменте с потолка раздались скрежет, писк и шорохи, образовывая тошнотворную какофонию, режущую слух, из-за чего Фосман закрыл уши руками и сильно скривился. Выхода нет, света нет, зато есть смесь противных звуков неизвестно откуда. Лишь спустя почти минуту звуки затихли и Мик опустил руки, пытаясь разглядеть откуда они доносились. В углу прямо над ним загорелась маленькая красная точка и вновь раздался шорох, сквозь который можно было разобрать слова: — Здесь кто-то есть? И красная точка исчезла, как только звуки прекратились. Мик попятился в противоположный угол. — Что за нахер? Загорелась красная точка. — Значит, точно кто-то есть. Голос был максимально непонятным, смешанным с набором помех. Было абсолютно невозможно распознать кому он принадлежал: мужчине или женщине; юноше или девушке. Мику было страшно даже пошевелиться, не то что бы говорить. Он замер, вжимаясь в угол комнаты, не желая подавать признаков жизни. — Я уже знаю, что ты там, можешь не отмалчиваться, — проинформировал голос, сопровождающийся загоревшейся и потухнувшей красной точкой. — Кто это...? — Почти шепотом спросил Фосман. — Тебе это знать не обязательно, — съязвил голос. — Как ты сюда попал? — Замок съел меня... — Мик знал, что это звучит глупо и ему не поверят, но это было самое что ни на есть правдивое описание. "Почему я вообще отвечаю на эти вопросы?", — подумал про себя он, но тут же отмахнулся от этих мыслей, когда с ним снова заговорили. — Ясно. Впервые попадаешь в ловушку? — Ловушку? — Фосман не сразу понял, что голос говорил о комнате, но, как до него дошло, сразу ответил, — Нет, уже четвертый раз. — Снова раздались противные помехи, после которых Мик продолжил, — Дважды на девятом этаже, однажды на седьмом этаже и вот сейчас на восьмом. — Охренительный джекпот, ловушек-то всего пять! — Красная точка быстро мигала и вновь потухла. Кто-то на той стороне явно злился. Пять ловушек — пять комнат, и Мик побывал почти во всех. И правда джекпот. — А где находится пятая комната? Ну, то есть ловушка? — Неуверенно спросил Фосман. — А тебе все скажи. — И вновь помехи, заглушающие голос. — Кто ещё знает о ловушках? Или кто ещё в них попадал? В памяти тут же всплыло лицо Дрейка, но Мик отмахнулся, пытаясь сосредоточиться на вопросах. — Только я, — соврал он и тут же сменил тему, — Для чего эти ловушки? Почему в подобных комнатах время идёт быстрее? Зачем в некоторых из них головоломки? Как ты меня слышишь? И как я слышу тебя? Что за фигня вообще происходит? Помехи раздались сильнее обычного и Фосман снова закрыл уши. — Я не успеваю обрабатывать информацию, говори медленнее и не все сразу! — Приказал голос. — Что значит "не успеваешь"? — Мик убрал руки от головы. — В стенах комнаты, в которой ты находишься, встроенны вибродатчики, — раздражённо начал объяснять голос. — Они считывают вибрацию твоего голоса и с помощью радиоволн передают на дальнее расстояние мне в специальный аппарат, который кодирует эти вибрации и преобразовывает их в слова. Поэтому я буквально читаю, что ты говоришь, но не успеваю этого делать из-за того, что ты слишком много тараторишь. Понятно? — Понятно. А как я тебя слышу? — Через этот же аппарат, а точнее уже через микрофон в этом аппарате, я передаю сообщения в эту комнату по тем же радиоволнам, которые отдают сигнал в ультразвуковые колонки, благодаря чему находящийся в комнате может слышать мой голос. — Типа телефона? — Уточнил Мик. — Для особо тупых — да. Типа телефона. Фосман оскорбился, но не стал об этом говорить. — Не легче ли было поставить в эту комнату такой же аппарат и сделать так, чтобы обе стороны слышали голоса друг друга? Повисла гробовая тишина, а после жуткий скрип и лязг наполнил комнату. — Ну так не умничай и поставь! Мику физически стало больно от этого звука. Он не смог разобрать ни одного слова, бездумно упав на пол, с силой закрывая уши, пытаясь уберечь себя от этих адских помех. Звуки сразу же затихли и раздался более привычный голос: — Убить больше двух лет, дабы добиться идеальных ловушек, и теперь сидеть и выслушивать от диванного критика указания на свои ошибки. Да иди ты нахер, слышишь?! — Слышу... — прокряхтел Мик, даже не пытаясь подняться с пола. Но после он осознал слова, сказанные голосом. — Подожди... То есть эти ловушки были построенны лично тобой? — Именно! Так что никто не сможет оскорбить меня, потому что мои творения в разы лучше, чем что-либо существующее на это планете! — Дело не в этом, — Все таки Фосман поднялся с пола. — То есть снаружи есть люди? За пределами Замка? И в Замок можно попасть извне? Получается, и выйти из него можно! — Конечно можно, — надменно подтвердил голос. — Тогда кто за всем этим стоит?! Что представляет из себя Замок?! Мик воодушевился. Он начал кричать, будто от этого его будет слышно громче на другой стороне, забыв, что его громкость ничего не значила. Он хотел ответов на свои вопросы. Он хотел знать, что есть Замок... И он хотел домой. К родителям, которых не видел уже два года. — Наивно было думать, что я тебе отвечу, — голос точно над ним насмехался. Насмехался над Миком и его беспомощностью. В носу неприятно защипало, но Фосман подавил это чувство. — Я скажу только одно: у тебя правильная постановка вопросов. Это впечатляет. — Из-за очередных помех некоторые слова не были слышны. — Замок — как ты выражаешься — и правда принадлежит кому-то. И кому-то нужно, чтобы в нем были определённые люди без возможности покинуть данную территорию. Остаются вопросы "кому?" и "зачем?". Мик посерьезнел и тяжело вздохнул: — И ты мне на эти вопросы не ответишь, я правильно понимаю? Послышались шорохи и гул, отдаленно напоминающие смех. — Ясно. — Подытожил для себя Мик. — И все же, что на счет этих ловушек? Для чего они? — Изначально планировалось сделать некоторое количество абсолютно герметичных комнат на случай ряда катастроф, — голос объяснял уже более спокойно, но то и дело срывался на смех. — Но что-то пошло не так и у меня получились ловушки. Этот "кто-то", о котором я тебе не скажу, о них не знает, поэтому свою изначальную функцию комнаты выпоняют на ура. — Почему не знает? — Логично, потому что об этом нигде не упоминалось. Из всего, что говорил голос Мик понимал лишь часть и все же не переставал задавать вопросы: — Почему в комнатах время идёт быстрее? Очередные помехи. — Пораскинь мозгами, умоляю, иначе я разочаруюсь в умственных способностях человечества. Фосман нахмурился, но начал думать. Не всегда, выходя из комнат, на улице был вечер. В единственный раз он вышел днем. Тогда время ускоряется выборочно? Или вообще не ускоряется? — Я не знаю, — сдался Мик. — Психосоматика или плацебо. Но явно не магия. — Бинго! Мыслишь в нужном направлении. Удивленно Мик уставился на погасшую красную точку. То есть он угадал? Нет ничего паранормального? — Я не понимаю, что можно ещё спросить, — расстроенно прошептал он. — Все вопросы из головы, как ветром, сдуло. — Не страшно, я все равно не горю желанием продолжать диалог. — Голос вновь звучал высокомерно. — Хотя, стой. Я знаю, что хочу узнать. — Помехи заполонили комнату, но Фосман к ним уже привык. — Этот "кто-то", кто стоит за всей чертовщиной, способен на убийство? Тут же последовал короткий ответ: — Да. Мик вновь напрягся, ощущая холодный страх. Его догадка о том, что человек, готовый его убить, и "владелец" Замка — один человек, подтверждается. Об этом совсем не хотелось думать, но все мысли вертелись лишь у ответа голоса. — А к чему такой вопрос? — Голос искаженно засмеялся. — Я разговариваю с избранным? — Избранным...? Но Мика уже никто не слушал, голос разговаривал сам с собой: — Да ну? Быть того не может, это что, Десятый? И ты в курсе об этом? Последний вопрос был адресован Фосману. — Десятый... — Повторил он и голос вновь рассмеялся. — Ладно уж, не буду тебя дольше держать. Не моя ты игрушка. Прижав ладонь к стене Мик почувствовал под ней выступающие неровности. Наконец-то выход. Он даже не задумался о том, как голос управлял выходом и управлял ли вообще. Фосман пулей вылетел из комнаты под страшно поломанный смех. В голове крутилось одно слово — "Десятый". Десятый. Десятый. Десятый. Он Десятый. Мик десятый. Ему хотелось, чтобы это было совпадением или глупой шуткой. Уже в коридоре Замка он подумал, что обязан рассказать об этом Паджет. Только она поймет о чем идёт речь. Он медленно плелся по коридору, озираясь на окна. Все еще день. Странно. Из раздумий его вырвал знакомый голос. Подняв голову Мик встретился с обеспокоенным Ройсом. — Фосман? Все хорошо? Мик поджал губы и покачал головой. Он пережил ад и встретил того, кого старался избегать. Ничего и быть не могло хорошим. Но он не сбежал, как обычно. Едва ли Дрейк хотел спросить о фингале, как Мик на ватных ногах подошел к нему и уткнулся головой в его плечо, обняв друга дрожащими руками. Ройс замер, ошалело оглядывая кудрявую макушку. Сердце зажило своей жизнью, пустившись в пляс, будто его хозяин только-только пробежал марафон. Почти с минуту оба стояли не в силах пошевелиться. Но все же Ройс медленно и аккуратно положил руки на спину Мика, прижав его к себе, а Мик в свою очередь опять не понимал, что творит. Коридор гулко звенел от голосов, но в его ушах — только белый шум. Руки сами обвивают торс друга, будто ищут спасения. "Не надо…" — шепчет какой-то внутренний голос, но тело не слушается. А потом — ошибка. Без задних мыслей, но с вопросом, как так вышло? Мик просто поднял голову, любуясь лицом напротив, и прижался к его губам. Не спросив, не придупредив. Ройс замер, дернувшись. Вот опять. Все повторяется, как ночью на двенадцатом этаже. Было так горько, но тепло. Рука скользнула по спине чуть выше, запуская пальцы в рыжие волосы. Так нежно, будто бы боясь спугнуть. А ведь все всегда лезут в эти дурацкие кудри без спроса - кроме него. Кроме единственного, кому, казалось бы, можно. Мик громко выдохнул, на секунду отстранившись. Это было слишком. Слишком нежно. Слишком тихо. Слишком стыдно. "Что я делаю?..." — единственная мысль, которую Фосман смог поймать. Все остальные — каша. Он вновь приблизился. Очередной поцелуй, но глубже, чем должен быть. Сладкий, как нечто столь желаемое, и горький, потому что Мик уже чувствует: он снова всё испортит. Дрейк отвечает ему, вернее, не отвечает, а принимает, как принимал все его побеги и игнор. И от этого ещё больнее. Кто-то из студентов рядом зашептал: — Офигеть! Они реально... "Плевать", — подумал Ройс. Все это было так близко и из-за этого тепло. Его собственное сердце колотилось где-то в горле и эхом отдавалось в грудь Мика. Но у каждой сказки есть конец. Фосман медленно отстранился и убрал руки от тела Дрейка, опустив голову в пол. — Зачем...? Почему ты постоянно это делаешь...? — Прошептал Ройс, пытаясь возобновить зрительный контакт. Грусть и усталость в его словах резали больнее ножа по тонкой коже. — Прости... — Мик не понял: сказал ли он это вслух, либо просто подумал. Он вновь вернулся к размышлениям о комнатах-ловушках, странном голосе и страхе смерти. Рядом с Ройсом эти мысли сами исчезали и не оставляли ни малейшего шанса к ним вернуться. Но надо было. Нельзя постоянно думать только о Ройсе. Нельзя. Дрейк тяжело вздохнул и аккуратно дотронулся кончиками пальцев до щеки Мика прямо под синяком. Сейчас он казался самой незначительной проблемой. "Спрошу потом", — решил он и опустил руку. — Мик... — Ройс тихо его позвал, надеясь, что тот поднимет голову. — Что между нами? И Фосман ответил. Кратко и сухо, как стрела: — Ничего. Он не смотрел на Дрейка. Он не хотел видеть выражения его лица и его эмоций. Ожидая, что он скажет, как отрежет, не смог выговорить больше ни слова, а голос до этого предательски дрожал. Бежать. Надо бежать. Снова. Как всегда. Как правильно. Мик просто прошел мимо, оставив Ройса за своей спиной. А тот и не стал останавливать. Студенты тихо переговаривались между собой, обсуждая увиденное, но ловили на себе грозный взгляд Дрейка и тут же уходили. Проходя коридоры и лестницы Фосман дошел до своей комнаты. Будто прошла вечность. Он вновь мысленно вернулся к Ройсу и только сейчас заметил, что повязки на его глазу уже не было. С каких пор? Ещё вчера была же. А ночью на двенадцатом этаже не было. Он невольно улыбнулся от осознания, что теперь Дрейк чувствует себя лучше и наконец-то его глубокий порез прошёл. Но Мик тут же вернулся в реальность, вспомнив из-за кого он пострадал. И кто постоянно вводит его в ложные надежды, а после отвергает. Это безумно отвратительные поступки. Он зашел в свою комнату и хлопнул дверью от злости на самого себя. Тут же из гостиной послышался голос Лейтона: — Дверью не хлопай, она не железная! Сломаешь — по первое число получишь. Мик остановился в прихожей, уставившись в пол. Когда из комнаты вышел Лейт, он тихо хмыкнул, пытаясь выдавить из себя улыбку. Он опередил вопрос друга, сразу же ответив: — Меня хотят убить, а единственное, о чем я могу думать, — это Ройс Дрейк. Я снова с ним целовался и снова его отверг. Повисла гробовая тишина, а после Кельфер бессильно облокотился на стену. — Что...? — Зови Паджет. Это будет долгий разговор.