О пушистых ресницах и утерянном вдохновении

Саша Пушкин угрюмо сидел в своей маленькой лицейской комнатушке, отстукивая пальцами неизвестный ритм по столу. В попытках выдавить из себя хоть что-то на абсолютно чистый лист бумаги юноша зажмурился до побелевших перед глазами кругов. Вдохновение никак не шло, вместе с ним из под пера не выводились и строки. Ему необходимо что-то, что сможет зажечь в нём огонь и страсть писать, не отрывая головы. Или кто-то, кто разгонит мглу рассеянности и подарит Саше желанное вдохновение. Пушкин вновь зажмурился и стал судорожно думать, выбирать то, что по его мнению разожжёт это пламя. Он долго перебирал в голове варианты, но неожиданно сознание стало рисовать некий образ. Сначала появились пряди огненно рыжих волос, небрежно раскиданные по подушке. Вместе с этим воображение подкинуло курносый аккуратный нос, весь обсыпанный веснушками и глаза, эти его глаза... Стоп. Пушкин резко пришёл в себя. Что за чёрт? Саша ожидал, что ему подумается о какой-нибудь прелестной милой даме или в конце концов о лазурном чистом озере, на котором он часто бывал в раннем детстве. Но никак не о лучшем друге. Пушкин постарался отмахнуться от назойливых мыслей и снова закрыл глаза. Думай об озере, о слепящем солнце, что игриво отражается от поверхности воды. Думай, Пушкин, думай. Вспомни ту прелестную барышню, которую встретил недавно. Вспомни, как изящно она умела подать себя, как забавно подёргивались её ресницы. Сознание действительно подбросило похожий образ. Чьи-то пушистые ресницы еле подрагивали во сне, а их обладатель мерно дышал, аккуратно сложив руки под щёку. И снова огненно рыжий. Его волосы. Наверняка такие мягкие. Они были в беспорядке ото сна. Ваня. Саша громко хлопнул кулаком по деревянной поверхности и сильно сжал перо в другой руке. Что, чёрт возьми, происходит? Неужели источник его вдохновения — бесценный лучший друг, с которым они и в огонь и в воду? Пушкин выдохнул и посмотрел на чистый лист перед ним. Рука неосознанно потянулась к чернильнице. Странно это всё, подумалось поэту. Тем временем из под пера поползли первые долгожданные строки.