Костер его любви. Огненная звезда для Инквизитора

Письмо Руфино брату Марселино. Компостела, повечерие. <Мой милый братец Марселино... Ну как дела в поездках длинных? Скучаю я ужасно, но, Видать, такое суждено. Раз в месяц письма мне твои, С надеждой, мягки и легки... Покой приносят с Лунным светом, Советы служат мне заветом... Ветра любви...Уж не тревожат? Ну а меня...Ты знаешь, гложит Такое чувство...И одно- Сомнения все от него... Я знаю, ты знаком с Диего... Нежнее тонкого побега Он мне казался...Но боюсь, Что зря на сладость я куплюсь. Мрачнеет все отец Доминго, И всё тирады гневны, длинны, Что сердце тот мое забрал, Кто ввяжется в большой скандал. Ценю его...Но по-другому, Ведь не привяжешься к любому! Медовый Марсик...Выручай! И за поступки...Не ругай... Не смог, отдался...Грешен, да... Но без него мне жить нельзя! Как мне тоску унять свою, О том, кого я так люблю...? Уехал он- все хуже стало... В колодце так вода хрустальна, В нее бы мне нырнуть...И там Мне утонуть, как и цветкам... Но что же я о грустном...Как Мелодия твоя...Сложна? Я был бы счастлив вновь услышать, Что с музыкой сидишь на крыше... А...Помнишь, песенку о Солнце, Где много смеха и эмоций..? Я все б отдал..Хоть ещё раз Услышать мне ее сейчас... У нас тепло и сухо...Розы, И винограда полны лозы... А апельсины, наливаясь, Висят, лучами упиваясь... Но что мне сладости и песни, Коль мы с Диего...Нет, не вместе... Зачем мне этот небосвод, Что на беду меня обрек..? Письмо кладу в конверт, и пусть В пути его не тронет грусть... Люблю, целую, Марселино, Навеки братец твой Руфино.> Ответ Руфино от брата Марселино. Бавария, полунощница. <Ах, милый, маленький мой друг... Замкнется огненный пусть круг В ночное небо яркой искрой Все устремляешься ты выше... Дела мои вполне отличны, Играю все ещё прилично, Пусть опыта особо нет- Держу прекрасно арбалет. А солнца луч, скользнув по стрелам, Играет в бархате постели... И запах тёмного железа Мне все приятней и полезней... Так, что там у тебя...Диего! "Нежнее тонкого побега..." Нашел же, что сказать о нем, Ты, милый, глупый огонек! Умом блистает...Это да... Без этого он никуда. Так блещет, что схоласт с Аквино Сказал бы только "Dio mio!" И не сказать, что храбр столько- В нем благородства лишь на дольку. Я понимаю, ты невинен, Но как попасться можно было? Забудь, забудь о нем немедля, Я не желаю слушать бредней О всей Испании в подарок И песен на его гитаре. Мой лучик...Может, я жесток, Но вынеси же сам урок- Сорвали розу... Больше ль надо, Коль насладились ароматом?... Мне жаль, что не обнять тебя- Уехал...Не кори меня. А, знаешь...Можешь написать- Есть у меня знакомый, кстати... Вернее, друг других друзей, Хороший человек, поверь! Да слышал ты о нем не мало... О счетоводе Алемане. Ты любишь рифмы и курсив, А он- остроты и мотив. Вам поработать надо вместе, И опыт сей тебе полезен. Доминго- исповедник твой, Назначен ведь самой Судьбой. Тебя он любит и лелеет, Как Инквизитор, как умеет... Ведь дверь любая (по секрету) Откроется с персоной этой, А возраст...Ну, всего вкусней Те абрикосы, что спелей. Ну правда, огонек, подумай: Ведь не любовь теперь...Разумность Нужна тебе...Кто, как не я, Тебе расскажет все и вся? Надел бы шляпку...Вышел в город, И успевай же только взоры От восхищенных глаз ловить, И позволяй боготворить! Доминго твой не будет против- Такой ведь спутник рядом ходит! Дерзай, и мне все сообщай... Как другу...Буду выручать. И да, о Солнце песню помню. Эх, надо бы ее исполнить... Руфино...Бог благословит, И твое сердце защитит. Быть может, встретимся...Но я Ждать буду строчки от тебя! Мне напиши, как все идет, И не гадать бы наперед....> "Да что же я, как сам не свой..."- Руфино за столом вздыхает. "Пройдет. Пройдет, как день и ночь."- Ему Доминго повторяет. Худые пальцы вплетены В смесь золота с огнем высоким... Быть может, нет здесь теплоты, А может, все же есть забота... И, нежно по бокам скользя, Ласкают грудку под одеждой... "Мой огонек...Ну так нельзя... Позволь же мне тебя утешить..." И он позволит. Ночью этой Обманов розы не услышат... Тревожной искрой в лунном свете Лишь стон протяжный яркой вспышкой... А поцелуй его разбудит, И луч, скользнувший по лицу... "Руфино. Дело ждать нас будет... Пора." "Куда, Отец...?" "В Перу." ... "Я не хочу этого видеть..! Зачем мне горький дым костров...? Зачем людей мне ненавидеть, Подписывая приговор..? Зачем мне пение железа, И треск разломанных костей...? Ах, если б снова быть на мессе В тенях родных своих Церквей..."- Так думал верно наш Руфино, Устало падая в кровать... Всему была одна причина- Доминго верность показать... Когда казалось, что не сможет Так больше жить...Один лишь взгляд И лаской мнимой обнадежит, Что снова он в его руках... Утешит, поцелует, скажет... На утро вновь кровать пуста. И обещаньями укажет, Что догорит костер дотла... ... Прохладный ветер ароматы Нес над землей через сады... И монастырь, теплом объятый, Приход приветствовал весны. У моря красота...Песок... А бриз так манит дальше в воду... Под шелест белых парусов Грех не любить эту природу... "Ах, едут, едут!"- голоса Не утихали и в клуатре... В цвет мандаринов небеса Казалось, были гостям рады... Здесь, в Сан-Франсиско, ожидали Приезд по важному вопросу... Смотря на солнечные дали, Прием готовя виртуозно. Диего вышел на порог, Оставив письма на минуту... Смесь ожиданья и тревог Зашевелилась в нем как будто. Дорогой, вымощенной жизнью, Сюда давно был приведен... Среди свечей и блеска ризниц Он в тайны веры посвящен... И вот подъехал экипаж, Все в ожидании затихло... Выходит самый первый-наш Знакомец давнишний...Руфино. Изящно вышел из кареты, Оправив ткани одеяний... С улыбкой принимал приветы, Знаменьем крестным осеняя... Знакомый запах апельсинов, Что смешан с ладаном теперь... А волосы каскадом длинным Затмили б тысячи огней... Чисты глаза под цвет монеты, Иль драгоценностей Перу... Давно ль ты клялся, мой Диего: "За только взгляд я твой умру..!" Давно...И время отмечало Черты лица, что заострились... Да, изменилось в нем немало- Движенья губ, фигуры, кисти... Общался с братьями счастливо, Но будто чувствовал подвох... Что же ты сделал с ним, с Руфино, Что измениться так он мог...? Он не был лепестком осенним, И не был огоньком свечи... Стал ярким, жарким, несравненным, Сгорающим костром любви. Такой костер еще по жизни Мог очень многих опалить... Поймал Диего свои мысли: Теперь он жуток и...Красив... Руфино, постучав по стеклам, Кого-то выйти попросил... И взгляд милейший, синеокий, Жар веры тлеющий закрыл. Его узнал- уже бывал Монашек молодой у них... Так и прошли- лесной пожар И Солнца светлый, нежный лик... Когда пришли в библиотеку Миниатюры обсуждать... Набравшись смелости, Диего Смог взгляд былой любви поймать. Руфино вздрогнул. "Боже, Небо..."- Секунда, обморок и крик... Вопросов больше, чем ответов, "Зачем же здесь...Зачем я жив...?" "Что с Вами..? Боже, Вы в порядке..?"- Всё братья рядом хлопотали... "Со мной все хорошо. Лишь жарко..."- Покуда воду подавали... Средь запаха уставших книг И терпкой приторности красок Он, Инквизитор, духовник, Несмело прошептал: "Ну здравствуй..." Пусть встреча кажется холодной- Им было здесь, что обсудить... Но разве кто-то добровольно Смог прошлое бы ворошить...? Из дневников Инквизитора Руфино Домингеса, Арагон. [Мне так одиноко без Вас. Скучаю. Остыла постель... Во сне вижу часто я нас, Кружащих во вспышках огней... Безумно мне Вас не хватает, Нет силы вернуться в Перу. На грех страшный горечь толкает, Немного- и я упаду... Один- сам оставил, а Вы... Вы хуже...Клялись, что со мною. Я осени жду- как холмы Укроются красной листвою... Никто не заставит вставать, Никто не поддержит, не скажет, Что маком мне не умирать, И лент на запястьях не свяжет. Свободен...Но воздух свободы Мне легкие больно сжигает. Звезда летит по небосводу- С желаньем моим догорает. Я даже допрос пропускаю, Прошу вновь его отложить... Железом каленым я таю, Тоски себе не запретить. Меня очень ценят в Супреме, Я- веры и правды огонь! Но строчки мои и поэмы, О тех, кто так нужен порой... Вы знаете...Стал рисовать. Портрет Ваш напротив кровати... Мне легче становится спать, Как с чувством того, что Вы рядом... Диего...Столь сильные раны Ничем мне не перетянуть. Сказали Вы: "Будут лишь шрамы", Проткнув через сердце мне грудь. Мне много в любви признавались, Но раз-два обжегшись, ушли... И другом советы давались- Но мне уже не помогли... "Константа- лишь вера"- Вы правы... (Здесь строчку размыла слеза) Во сне я, среди эпитафий, Увижу вновь Ваши глаза...] ... [Остался Донат. Я уехал. Сказал ему лишь, чтоб писал... Диего, мой милый Диего... Быть может, я не остывал...] ... "Останьтесь подольше, мы рады..." "Простите, дела ведь зовут."- Под свежей вечерней прохладой Он двинется в огненный путь... С крестом серебра на груди, А выше- ракушка на нити... Он молит: "Его Ты прости... И братья..Его защитите..." Венок из прекрасных цветов- Рубиновых, золото-рыжих - Украсит у стен уголок, Где он, пока молится, дышит... Не спит всю дорогу, и смотрит, Как Солнце тихонько взойдет... Рассвета уже не торопит Наш милый и странный сеньор... Возможно, зажглась вдруг звезда, Что знает о нем наперед... Кармин смоет с губ пусть слеза, И счастье найдет огонек!...