Вот же гадость эта ваша любовь

— Что с ним? — морщится Хэ Сюань с отвращением взирая на то, как Хуа Чэн явно сошел с ума с маниакальным упорством отрывая лепесток за лепестком, зловеще бормоча что-то себе под нос. — Любовь, — отвечает Ши Цинсюань так буднично, как будто в этом нет ничего такого. Будто это не выглядит, как первая стадия сумасшествия. Кто поймет этих фавнов, может эти дети природы все немного с ебанцой? Вон Ши Цинсюань тоже сосредоточенно вплетает цветок за цветком в пока непонятную для Хэ Сюаня конструкцию. Это пояс что ли? Но зачем он ему? Хуа Чэн продолжает отрывать лепестки, только теперь к бормотанию прибавляются частые горестные вздохи, по мере того как их остается всё меньше и меньше. — Да не переживай ты так, — вклинивается Ши Цинсюань, также не отрываясь от своего занятия. Солнце палит нещадно и с каждой минутой Хэ Сюань всё больше жалеет о том, что согласился во всем этом участвовать. — Гэгэ тоже тебя любит. Трава под его ногами мягкая и приятная на ощупь, но Хэ Сюань сейчас с удовольствием отказался бы в прохладе родного озера. Во всем виноваты жалобные огромные глаза Ши Цинсюань, которым просто невозможно отказать, когда она таки уговорила его пойти с ней прогуляться. Совершенно непонятно почему они так на него влияют, но Хэ Сюань слишком устал бороться. Оставалось только сидеть рядом с пресной миной и ждать, когда Ши Цинсюаню надоест. Плести цветы? Болтать с Хуа Чэном? Может всё это вместе? Хуа Чэн поворачивает к ним голову тут же и в его взгляде так много ни капли не скрываемой надежды. Хэ Сюаню сразу на это хочется фыркнуть и закатить глаза. Чем они вообще тут занимаются? — Ты уверена? — Хуа Чэн похож на доверчивого щенка, или в его случае оленя. Ну что за прелесть, выколите Хэ Сюаню глаза. — Конечно, — заверяет его Ши Цинсюань и, вероятно, пользуясь тем, что Хэ Сюань отвлекся, водружает ему что-то на голову. Хэ Сюаню мгновенно хочется это стряхнуть, но, оказывается, венок крепко держится на перепончатых ушах. А Ши Цинсюань дополнительно придерживает его рукой, дожидаясь, пока жертва не сдастся, смирившись со своей участью. — И мы поможем тебе, — на «мы» Хэ Сюань недовольно сощуривается в её сторону, но Ши Цинсюань даже не думает обращать на него внимания, смотря только на Хуа Чэна, который ещё чуть-чуть и, кажется, начнет вилять своим хвостом, — признаться Се Ляню в чувствах. Глаза Хуа Чэна загораются искренней признательностью. Он весь аж кипит от энтузиазма. Тогда как аура вокруг Хэ Сюаня стремительно темнеет, и он вот-вот готов разразиться отборной бранью. Во что его втягивают? Но Ши Цинсюань лишь быстро клюет его в щеку, остужая гнев, но заставляя щеки мгновенно вспыхнуть пожаром. Что она себе позволяет? И почему Хэ Сюань не может сказать хоть что-то против? Если бы Ши Цинсюань не была бы фавном, то он точно решил бы, что она ведьма. Иначе как ещё объяснить подобную магию? Хэ Сюань не знает, но продолжает упорно игнорировать сладко грохочущее прямо в груди сердце.

***

Хуа Чэн то краснеет, то бледнеет и Хэ Сюаню самому уже хочется умереть со стыда, пока Ши Цинсюань наблюдает за происходящим восторженными глазами. Кажется, даже не моргая. Прямо из кустов, где они спрятались. Ага. Лучше места было просто не найти. Хотя о чем тут говорить, когда они буквально находятся в лесу. Хуа Чэн, конечно же, послушался Ши Цинсюань, внимательно впитывая все её советы, и теперь Хэ Сюаню приходится наблюдать самое неловкое в его жизни свидание. Когда оба очевидно влюблены по уши, но никто не решается сделать тот самый решающий последний шаг к долгим и счастливым отношениям. Хуа Чэн панически поворачивает голову в сторону кустов, где спряталась невидимая группа поддержки. Хотя Хэ Сюань поспорил бы, действительно ли Се Лянь ничего не замечает. Очаровательное личико этого фавна могло кого угодно ввести в заблуждение, но Хэ Сюань уверен, что он далеко не так уж глуп. Ши Цинсюань тут же изображает поцелуй. Губами, руками. Хоть как-то, чтобы заставить действовать. Чем вгоняет Хуа Чэна лишь в большую краску. Кажется, по цвету лица он вот-вот сравняется с помидором. Вот же гадость, эта ваша влюбленность. Хэ Сюань, в раздражении, закатывает глаза. Колени уже затекли, вот так сидеть на корточках, но улизнуть прямо сейчас не вариант, так как Ши Цинсюань тут же цепко хватает за запястье. Бдит, будто чувствуя все его мысли наперед. — Что это вы тут делаете? — слишком громкий голос Фэн Синя заставляет их чуть ли не подпрыгнуть, когда он только успел настолько бесшумно подкрасться со спины. За его плечом также маячит вечно недовольное лицо Му Цина. Вот только этих двоих ещё не хватало. Для полноты картины, так сказать. Хэ Сюань горестно, очень устало вздыхает, тогда как Ши Цинсюань яростно шикает, приложив указательный палец к губам. Они на мгновение забывают о том, что основное действо происходит так-то там на поляне, где двое голубков всё никак не могут признаться в чувствах. Скромно уставившись каждый на свои колени, даже не думая сократить не такое уж большое расстояние между ними. Сидя на одном из поваленных деревьев. Поэтому, повернувшись обратно, Ши Цинсюань не удерживает умиленно писка, ведь Се Лянь уже что-то говорит Хуа Чэну, бережно сжимая его руки в своих. Если Хэ Сюаню казалось, что до этого Хуа Чэн уже был неприлично красным, то забудьте, ведь теперь он и вовсе малиновый. Но Се Ляня это, кажется, совсем не отталкивает. Наоборот, он смотрит с нежностью. Ласково убирая выбившуюся прядку за ухо. — Какая же гадость, — озвучивает его мысли Му Цин. За что Хэ Сюань невольно благодарен, ведь ему сейчас хочется лишь вымыть глаза с мылом. Возможно, его даже немного тошнит. Фэн Синь согласно хмыкает, не обращая внимания на то, что Ши Цинсюань посылает им гневный предупреждающий взгляд. — Если он хоть что-то сделает… — начинает вновь свою пластинку Фэн Синь, недовольно хмурясь. Но Ши Цинсюань перебивает его, больно пихая острым, даже несмотря на мягкость шерсти, локтем. Хэ Сюань знает, испытав это однажды на себе. — Ничего с твоим драгоценным Се Лянем не случится. Уровень скрытности у этих троих прям на высоте, конечно. Фэн Синь обиженно потирает пострадавший бок, пока Му Цин явно наслаждается чужой болью. Ещё бы, приятно, когда досталось не тебе, а, наоборот, твоему, вроде как, недругу. Правда для тех, кто так яростно кричит о ненависти, эти двое всегда подозрительно неразлучны. Но это не его дело. Тем временем Се Лянь берет всё в свои руки. Пока Ши Цинсюань самыми неприличными жестами пытается подтолкнуть Хуа Чэна к дальнейшим действиям. Как хорошо, что он этого не видит, ведь уши краснеют даже у самого Хэ Сюаня. Наклоняясь, чтобы бережно запечатлеть поцелуй на губах. Хуа Чэн, конечно же, только за. Тогда как Фэн Синь с Му Цином кажутся тут же подозрительно притихшими. Прикосновение длится едва ли мгновение, а Хэ Сюаню кажется, что, даже от столь невинного жеста, у Хуа Чэна вот-вот повалит пар из ушей. Ши Цинсюань рядом с ним аж вибрирует от переполняющих её эмоций. И явно не испытывает никакого стеснения, когда Се Лянь произносит громко и четко: — Можете выходить. Я знаю, что вы там. Тут же бросаясь обнимать и всячески поздравлять новоявленную парочку. На эмоциях каждому достается пару быстрых поцелуев в щеки и лоб. Фэн Синь с Му Цином ведут себя одинаково неловко, скрестив руки на груди, и почему-то не решаются посмотреть друг другу в глаза. Присоединившись ко всем на поляне. А Хэ Сюань вдруг особенно четко понимает, что, если Ши Цинсюань наконец закончила помогать Хуа Чэну, то уж теперь она возьмется за него по полной. Может ему стоит затаиться в своем озере там на годик? Два? Десять?