Вот же гадость эта ваша любовь

— Чего ты на меня так смотришь? — щёки Му Цина и так всё ещё пылают после того, как Се Лянь крепко, но бережно прижался к губам Хуа Чэна. Абсолютно бесстыже, будто за ними всё это время не наблюдало четыре пары внимательных глаз. Ему требуется пару секунд, чтобы прийти в себя, несмотря на то, что Му Цин назвал всё это «гадостью». Ситуация всё равно смущает, заставляя кровь прилить к разгоряченным щекам. Именно поэтому он не выходит из кустов вместе со всеми. А тут ещё и Фэн Синь почему-то следует его примеру, оставаясь рядом. — Может это самое… — бормочет Фэн Синь где-то прямо рядом с его ухом и Му Цин настороженно скашивает глаза в его сторону. Щеки Фэн Синя также пылают и он нерешительно закусывает губу, смотря на него преданно, словно проголодавшийся щенок. Огромными такими, просящими глазами. Чего это вдруг Фэн Синь удумал? Му Цину уже не нравится начало и он резко разворачивается полностью, подозрительно сужая глаза: — Что ты там мямлишь? — Мы тоже могли бы… — Фэн Синь опускает взгляд вниз, но только чтобы тут же его поднять, усиливая безмолвную мольбу темной радужки в сотни раз. — Ну, — надавливает Му Цин, требуя уже наконец родить что-то внятное. Фэн Синь мнется, заламывая руки, но взгляд не отводит, пока буквально в паре метров от них Ши Цинсюань выливает весь свой восторг на, наверняка, контуженных счастьем и смущением Се Ляня с Хуа Чэном. — Попробовать, — заканчивает Фэн Синь на выдохе, будто последнее слово выбивает у него весь воздух из легких. «Попробовать». О чем это он? Если только… не о той сцене, невольными свидетелями которой они стали. Жар мгновенно достигает ушей, секундой позже затапливая макушку. И первое желание Му Цина тут же надавать Фэн Синю тумаков прямо по тупой башке. Отбивая любое желание говорить подобную чушь. А потом взгляд невольно опускается ниже. Ещё ниже. И вдруг упирается в губы. Каково бы это было? Мягко или даже поцелуй между ними скорее походил бы на соперничество? Но тем не менее говорит Му Цин совершенно не это, вновь поддаваясь скверному характеру: — С блохастыми не целуюсь. Фэн Синь выглядит оскорбленным до глубины души, забавно хмуря брови, но почему-то не спешит тут же обидеть в ответ. Начиная уже привычную ссору. — Эй, я слежу за своей шерстью. — Тогда ты, наверняка, вновь наелся той противно пахнущей травы. — Ничего подобного. — Или же… — ничего, Му Цин не намерен так просто сдаваться, поддаваясь своему внезапному желанию. Но Фэн Синь его перебивает, переходя от слов к действию. Ну каков наглец. Ладони удивительно ласковые и теплые, возможно, немного потные из-за волнения, но это почему-то не ощущается отвратительно, когда он обхватывает ими лицо Му Цина. А губы мягкие, оставляющие жгучий отпечаток, пожаром поджигающий вены. Му Цин замирает, впитывая короткое мгновение, и лишь заполошно бьющееся сердце томительно ухает в желудок. Пробуждая что-то такое… — Вот видишь, всё со мной в порядке, — шепчет Фэн Синь, оглаживая большими пальцами скулы и не удерживаясь от того, чтобы последний раз вновь прижаться к губам. Он вываливается из кустов, будто сбегая от назревающего разговора и возможной реакции. А Му Цин задыхается, тратя добрые пару минут на то, чтобы вновь научиться ходить, ведь их отсутствие могут заметить в любую секунду. Не стоит вызывать лишние подозрения. Он позже надерет засранцу уши или же зацелует до беспамятства, больше никогда не отпуская.