Хоровод

Я бы спел еще сотню песен

про грядущий Армагеддон.

Но в глубине себя, если честно,

так хочется ошибаться…

***

Закончился тур. Осознание этого било жижей с валокордином по краям черепной коробки. Можно успокоиться, больше не надо никуда лететь, петь и контактировать в реальной жизни со своими бестактными фанатами, которым дай только возможность — вырвут клок волос на память, а куда уж без «ща я его за жопу полапаю, буду самым крутым». Походят на детей. Или блядей. Тут уж как посмотреть. «Хуйня, а не люди, в общем», — проговаривал про себя Кир, заходя в свою квартиру, разуваясь и закидывая ключи куда-то в долгий ящик. После такого контакта с человечеством он не выйдет из дома еще несколько месяцев, питаясь доставками, играя в доту и так сладко засыпая под фантазии «горели б они все в аду, сука». Пока сплитовый переодевался, мысли роились в голове уже даже не как рой пчел, а как стая диких шершней, которые так и норовят убить любого, потому что они просто пидорасы. Жизнь вообще странная штука, по крайней мере у Курседа. Живет как хикка, а выставляет это так, будто бы у него целый сквад друзей и ему прекрасно и весело. На деле из близких у него остался только чат с мамой и пк с установленной на нем дотой. С Серёжей… С Серёжей всё сложнее. Они не общаются уже, наверное, очень давно. Если говорить про нормальное общение. Иногда в общем чате мелькают сообщения по типу «го каточку», да и те скоро вовсе исчезнут, потому что Акумов начал играть в CS GO. И уж совсем редко Кир зовет друга на совместный стрим. Скучает, конечно, скучает по тому времени, когда общались 24/7, когда жили вместе. Но это ведь всё в прошлом. Хотя такое будущее точно не хочет видеть. Каждый день как плацебо, непонятно и всё одно и тоже, не лечит. А о проблемах парень старается не задумываться. Зачем ему это? Лишний раз вгонять себя в панику. Хотя срывы участились будто. И каждый раз одинаково — рыдает. Горько так, скорбит, но не зовет никого, понимает, что никто не придет. Столь едкие мысли разъедают нутро кислотой. Волосы клоками выдергивает, истеричка одним словом. Но жить, пытаясь старательно не вспоминать такие интересные инциденты, становится сложнее. Потому что слишком часто, много и долго. У Курседа, если посмотреть, сформировалась детская позиция, состоящая из «если я не буду об этом говорить, значит такого не было». Он застрял в своем прошлом, из раза в раз прокручивая на репите каждую секунду хорошего. Сам-то прекрасно осознавал, что подобного не должно быть, но он так хочет ошибаться. А в каждом воспоминании прекрасно и приторно, аж хочется вскрыть себе глотку, ибо скулы сводит от сладости, лишь бы не открывать глаза. Устроившись поудобнее на кровати, тот укрылся одеялом. Спать хотелось до ужасного, а сна ни в одном глазу. Как давно началась бессонница..? Кир уже не помнит, да и вспоминать не будет. Он теплит и цедит только хорошее, а приобретенная бессонница к таковому не относится.