Хоровод

Но нам нужно это, чтоб почувствовать себя живыми.

Под самый идиотский тречок

в поле танцевал дурачок

Он на всём этом белом свете

оказался самым счастливым.

Sigma, sigma boy, ёпта,

volume навалил ещё...

***

Тучи захватили небо капканом, моросил дождь. Осенняя погода Варшавы особо не пыталась приободрить. Единственное, что хотелось в такую погоду, — это лежать и тупить в потолок, чем, собственно, занимался Кир. С последнего приступа пьяной истерики прошла неделя. Порезы затянулись, а мозг решил поставить это воспоминание в рамочку на самую видную полку, ибо забывать данное событие серая масса категорически отказывалась. Пить больше не хотелось, по крайней мере, тот бурбон и колу. Эти двое связаны с не очень хорошим торжеством. Ещё надо в магазин сходить, а лучше заказать доставку. Хотя проветрить голову было бы кстати; мысли и размышления самого Кира пугали его же до чёртиков. Почему-то резкое желание выйти на улицу появилось из ниоткуда и заставило встать с любимой кровати. Будто пролевитировав в ванную, он быстро умылся. В зеркало смотреть не стал, понятное дело, что увидит там то, чего с утра нормальные люди лицезреть не мечтают. Натянув плюшевое худи, штаны и кроссовки, вышел из квартиры. Улица: дом, двери, двери, окна, фу бля люди, кусты, деревья, ещё деревья, машины, а в них люди, дворы, кофейни. Перечисляя про себя всё, что видит, сплитовый сам не заметил, как подошёл к супермаркету. Зайдя в него, взял корзину. Проходя мимо полок, увидел десертное вино. Красное, сладкое, вкусное и по скидке. Заманивает хуже казино. Ладно, можно же всего одну. Ведь так? После этого внутреннего немого вопроса к остальным продуктам полетело три бутылки кагора. Побродив и поглазев на совершенно не нужные ему товары, Курсед отправился на кассу самообслуживания. Пробив всё, что набрал, чуть ли не пулей выскочил из помещения. Напавшая паника сулила только сигарету, которую подкуривали уже на быстром ходу. Обратный путь. Улица: асфальт, тротуар, кроссовки, пакет, трава, земля. Смотрел сугубо под ноги, другого видеть не хотелось. Придя домой, сразу прошёл на кухню разбирать покупки. Сыр с плесенью казался привлекательным, как закуска пойдёт. Убрав всё остальное в холодильник, открыл первую бутылку, налил вино в стакан. Сладко. Приторно. Вкусно. Что-то он забыл... Наверное, не купил очередной раз хлеб или типа того, хотя дома он присутствовал, да и ладно. Сейчас спокойненько выпьет, а потом полежит, может сериал какой включит, отдохнёт. Время близилось к пяти вечера. Три пустые бутылки из-под алкоголя лежали где-то на полу кухни, а безбожно пьяное тело валялось на паркете балкона, потягивая однораску со вкусом киви и клубники. На душе́ хорошо, делать ничего не нужно, только вот он явно что-то забыл. Чувство странное, Курсед явно упустил нечто важное, а вот само дело вспомнить не может. Стало скучно просто так изламывать без того кривой позвоночник на жёсткой имитации дерева, почему и решил, что пора развлекать явно заскучавшее нутро. Босыми ступнями протопал по холодному полу, издавая характерный звук, подключил колонку к новенькому телефону. Заиграл первый трек — веселящий, прямо как спирт в крови, басы и ритмы распространялись по всему телу лёгкой вибрирующей волной. Приятно и забвенно. Музыка играла, казалось, выбирая сама, что Кир будет слушать через две минуты и через четыре. Не сопротивлялся, пусть то, что он любит, само овладевает им и делает из резких телодвижений красивое танго профессионального танцора. Мелодия ласкала не только слух, но и человеческую плоть и её нутро. Волнами окутывая разум и частички сознания, забирая всю концепцию сплитового «бытия», красивой девушкой с глубокими чёрными волосами манило к себе. Стоит лишь подать ей руку в ответ, стоит лишь заплести ноги в такт ей и посмотреть в лицо, как тусклые зелёные глаза воткнули в него тысячу ножей. Один острее другого. Взгляд немой, разочарованный. Не обиженный, нет. Обида сгорела в огне несправедливости и безразличия с чужой стороны. Только гнёт одиночества остался. Именно он был виноват в нём. Именно Кир виноват в чужих муках, в чужом отчуждении и давящем недоверии к другим людям. Всё это было лишь в потускневших со временем зелёных глазах. Споткнувшись об своё непонимание, Курсед полетел на пол, музыка резко прекратилась, оставляя в давящей тишине. Сил встать не было, хотелось молить о помощи, но вышел жалобный хрип. Он забыл! Забыл о самом важном...