«планы поменялись, менталист.»

Сенку задерживается в лаборатории регулярно, а сообщения Асагири стали игнорироваться. сначала — едва заметные изменения: он стал чаще задерживаться на работе, звонки стали короче, общение — более формальным. пропадания на несколько часов, потом на дни, объяснения — всё более неубедительны и глупы. вместо нежных прикосновений — холодная дистанция. слова, когда-то искрившиеся любовью, теперь колючи и режут, как осколки стекла. это продолжается уже неделю. уже неделю Ген засыпает и просыпается в одиночестве, а если Ишигами и находится в квартире, то они практически не разговаривают. ссоры участились. раньше они были вспышками, короткими и бурными, после которых следовало примирение, полное нежности и страсти. теперь — это затяжные, изматывающие бои, где нет победителей, только жертвы и усталость, пустота и горькое чувство безнадёжности. каждая ссора — ещё один гвоздь в крышку гроба их отношений. Сенку: прости, у меня много работы. я не могу разорваться между тобой и наукой, понимаешь? Ген: с каких пор я у тебя не на первом месте? Асагири смотрит исподлобья в алые глаза ученого, брови к переносице сводит. «ты обещал. сказал, что проведём выходные вместе.» сердце уже не бьётся, а тяжело стучит, отсчитывая время до неизбежного конца. это тупая, ноющая боль, глубоко внутри, пропитывающая каждую клеточку. с каждым пропущенным звонком, каждой неслышной смс-ке, каждым равнодушным взглядом эта боль усиливается, заполняя все пространство жизни. это не просто грусть, это полное разочарование, ощущение пустоты и потери, с которым очень трудно справиться. остаётся только горькое осознание: конец близок. и сердце набивается не надеждой, а тяжелой, неизбежной тоской. Сенку: планы поменялись. в следующий раз, менталист. и вот, Ишигами затягивает галстук, накидывает пальто и берёт ключи с полки. дверь закрывается. Асагири остаётся один. опять. он смотрит на надпись на их входной двери: «оur beloved home», громко вздыхает и отворачивается, уходя в совместную спальню. Ген: ты, блять, оставил меня. он говорит сам с собой, попутно утирая накопившиеся слёзы и собирая вещи. настал черёд Сенку приходить в пустой дом. пусть хотя бы ощутит, как от этого сжимается хрупкое сердце. глядя на кусок дерева руки дрожат, пальцы сжимаются в кулаки. в глазах — целая буря, смесь боли и ярости. на лице — гримаса, искажённая обидой и бессильной злостью. перед ним — табличка, такая милая и невинная, с надписью «оur beloved home», символ, когда-то обозначавший уют, тепло и счастье. теперь же она — напоминание о боли, о лжи, о разбитых надеждах. дыхание Асагири сбивается, в груди — давящее чувство обиды, которое вот-вот вырвется наружу. он, совсем не рассчитав, с силой тянет табличку, словно пытается оторвать от двери не деревяшку с надписью, а кусок своей души, застрявший в этом "любимом доме". дерево трещит, гвозди вырываются с характерным скрипом. табличка вылетает из рук, падает на пол, лицевой стороной вниз, словно сдаваясь перед бурей эмоций. крохотные щепки разлетаются вокруг, похожие на обломки чего-то важного. менталист смотрит на неё, на помятую надпись, на сломанный крепёж, и в его взгляде больше нет гневной бури... только пустота, горькое признание поражения, и бесконечная боль, уже не способная всколыхнуть в нём бурю эмоций. осталось лишь тяжелое, безмолвное опустошение и обида, которая сдавила ему сердце.