Реальность и вправду кусается

За прошедшие недели Аэлита, казалось, вросла в кафе "Уют", как старый, потертый диван, на котором все любили посидеть, но никто не спешил менять. Запах кофе, смешанный с дешёвым стиральным порошком, которым тётя Клара мыла полы, въелся в её одежду, в волосы, казалось, даже в мысли. Дни стали размытым пятном усталости и попыток не сойти с ума, а еще попыток не запачкаться майонезом, не испачкаться от проезжающей мимо машины. В университете она чувствовала себя все более и более чужой. Другие студенты, казалось, говорили на каком-то другом языке, языке, понятном только тем, кто вырос в этом мире денег и связей. Они обсуждали новые клубы, дорогие поездки на горнолыжные курорты, стажировки за границей, как само собой разумеющиеся вещи. Аэлита молча слушала, стараясь не выдать, что понимает лишь половину слов, а то и меньше. "Озоновый слой", "кашемировый свитер", "фьючерсы" - эти слова звучали как заклинания из другого мира. Римское право, которое, по мнению профессора Смирнова, являлось фундаментом всей юриспруденции, казалось ей лабиринтом, из которого нет выхода. Она сидела над учебниками до поздней ночи, вдыхая запах старой бумаги и пытаясь запомнить имена каких-то древних императоров и их указы. "Ну зачем мне это? Зачем?" – крутилось в голове. "Может, это просто не моё?" – мелькнула предательская мысль. Она тут же прогнала её прочь, словно назойливую муху. "Нет, я должна. У меня нет другого выбора. Мама не для того продала корову, чтобы я тут сейчас ныла". Работа в кафе выматывала до предела. Тётя Клара, маленькая, сухонькая женщина с цепким взглядом, следила за каждым её движением. Она не упускала возможности уколоть Аэлиту, напомнить о её неопытности и медлительности. — Ты что, мух считаешь, студентка? – ворчала она, если Аэлита хоть на минуту замешкается. — У меня тут не богадельня, а заведение общепита! Шевелись, а то премию выдам - пинком под зад! Самыми ненавистными были "особые" клиенты. Те, что считали себя вправе унижать официантов, вымещать на них своё плохое настроение, оставлять мизерные чаевые или вовсе не платить. Однажды пьяный мужчина, от которого несло перегаром за километр, схватил Аэлиту за руку и попытался затащить её в туалет. Она вырвалась и убежала на кухню, вся дрожа. Тётя Клара лишь пожала плечами: — Сама виновата, не надо было строить глазки. С Катей они теперь почти не разговаривали. Она все больше времени проводила с новыми подругами, такими же модными и уверенными в себе. Иногда они перебрасывались парой фраз о погоде или о том, кто что ел на завтрак, и всё. Катя словно забыла о своем прошлом, о маленьком сибирском поселке, из которого они обе приехали. Однажды Катя вернулась в общежитие поздно ночью, надушенная дорогим парфюмом. Она бросила на Аэлиту мимолетный взгляд и сказала: — Я спать, не буди. И уткнулась в телефон, переписываясь с кем-то. Аэлита посмотрела на свои руки, красные и шершавые от постоянного мытья посуды. Она достала учебник по римскому праву и открыла его на первой странице. Но буквы плясали перед глазами, складываясь в какие-то бессмысленные символы. Девушка отложила книгу и подошла к окну. На улице шумел ночной город. Яркие огни рекламы, проезжающие машины, толпы людей, спешащих куда-то. Все жили своей жизнью, полной красок и возможностей. А она? Аэлита посмотрела на фотографию своей семьи, стоявшую на столе. Мама, папа, младший брат. Они смотрели на неё с надеждой, верили в неё. Она не могла их подвести. "Я выдержу," – прошептала она, вытирая слезы. — Я обещаю. Я должна вырваться из этого болота. Я стану юристом. Она открыла окно и вдохнула холодный ночной воздух. Запах выхлопных газовбыл не таким противным, как запах стирального порошка в кафе. В этом запахе была свобода. И она к ней стремилась. На следующий день в кафе произошел инцидент. Один из клиентов, пожилой мужчина в дорогом костюме, заказал чашку кофе и кусок пирога. Когда Аэлита принесла заказ, он вдруг заявил, что пирог несвежий, хотя его только что привезли. — Я не буду это есть, – сказал он, надменно глядя на девушку. — Я требую, чтобы вы мне принесли другой, свежий. — Простите, пожалуйста, – ответила Аэлита, стараясь сохранять спокойствие. — Но пирог сегодня свежий. Его приготовили сегодня утром. — Не смейте мне врать! – заорал мужчина, багровея лицом. — Я знаю, что вы тут продаете вчерашнюю еду! Я буду жаловаться! Я вас засужу! Тётя Клара, услышав крик, подбежала к ним, вытирая руки о грязный фартук. — Что тут за балаган? — Этот клиент говорит, что пирог несвежий, – объяснила студентка. — Что значит несвежий? – закричала тётя Клара на мужчину. — У меня тут все самое свежее, как у младенца! Хотите меня оклеветать, да? — Я просто хочу свежий пирог! Тётя Клара, не долго думая, схватила пирог и швырнула его прямо в лицо мужчине. — Вот вам свежий пирог! – закричала она, брызгая слюной. — А теперь пошли вон из моего заведения, пока я полицию не вызвала! Мужчина, ошарашенный такой выходкой, вытер лицо платком и, бормоча проклятия, вылетел из кафе. Тётя Клара повернулась к Аэлите. — А ты чего рот разинула, как каракатица? – заорала она. — Убирай все это немедленно, пока я тебя вместе с этим пирогом не выкинула! Аэлита молча взяла тряпку и начала убирать осколки пирога с пола, смешанные с кремом и злостью. В этот момент в кафе вошел Демид. Еë однокурсник.