Разорванные связи

Затем Бэйтан Ао вдруг будто сорвался с цепи, и несколько раз отчаянно и злобно пнул ближайший к нему, уже давно остывший, труп. Янь Фэйли равнодушно смотрел на это совершенно бессмысленное поведение Мастера Секты, почему-то чувствуя лёгкую грусть, но не в силах понять, что это поведение значит. В те дни и века гомосексуальность была не слишком распространённым явлением, однако, всё равно крайне презиралась. Особенно позорными единогласно считались подобные отношения с собственным подчинённым. Янь Фэйли подозревал, что уязвлённое высокомерие Мастера Секты ни за что не позволит тому смириться с произошедшим "несчастным случаем", даже не смотря на то, что вины самого Мастера секты в том никакой не было. Разумеется, если бы не демоническое заклятье, Бэйтан Ао никогда и не подумал бы ни о чём таком, и ни за что не причинил бы вред своему генералу, даже под пытками. Сам Янь Фэйли с трудом держался на ногах. Покалывание между бёдрами и некоторое онемение там после жестокого соития снова напомнили ему о болезненной и экстатической страсти Мастера Секты. Янь Фэйли был вынужден признать, что, хотя это было чрезвычайно грубо и грязно, ему всё же нравилось ощущение, будто бы он вдруг стал неотъемлемой частью Бэйтан Ао. Эта мысль заставила его ужаснуться, обнаружив, что он сам не только всё это время, оказывается, скрывал в своём сердце даже от себя самого нездоровые чувства, но и жаждал, к тому же, нездоровых эротических действий физически. После того, как Бэйтан Ао выплеснул свой гнев на труп, он повернул голову и увидел Янь Фэйли, неподвижно стоявшего на месте. Мастер чувствовал себя непоправимо виноватым. И сейчас не знал, как смотреть в лицо своему преданному и молчаливому генералу. - Мастеру секты не нужно принимать произошедшее близко к сердцу. Этот подчинённый вызвался добровольно, — тихо, но твёрдо сказал Янь Фэйли, наблюдая за смущением, неловко скрытым под всегда равнодушным выражением лица Мастера Секты. Бэйтан Ао отвёл глаза и, не глядя на первого генерала, сказал: «Пошли!». Затем он развернулся и устремился вон из демонического леса. Янь Фэйли изо всех сил старался следовать за ним. Его ноги несколько раз опасно подгибались, но он всё равно стиснул зубы, и шёл, не отставая от Мастера Секты, как обычно, - ровно в трех шагах позади, ни на шаг ближе или дальше. Как бы он смог это вынести?! Несчастный гордый Мастер Северных Врат... Поэтому вскоре Бэйтан Ао и решил отправить свои войска на север, чтобы подавить восстания в Мин и Тяньмэнь. На этот раз Янь Фэйли неожиданно был оставлен им дома, в цитадели Ордена Небесных Врат. Перед уходом Мастер сказал ему просто: "Сейчас все дела Северных Врат - на тебе. Позаботься о благополучии братьев, пока меня не будет." После его отбытия Янь Фэйли, действительно, увлечённо занялся делами секты, отчаянно стараясь тратить на это все свои силы и время. Бэйтан Ао думал, что через некоторое время память о том, что произошло между ними в том лесу, совершенно исчезнет. Даже если он сам всё ещё был немного смущён и подавлен, Мастер секты совершенно не волновался о Янь Фэйли и, уж конечно, не собирался брать на себя ответственность за такого опытного и самостоятельного человека, каким был первый генерал. Янь Фэйли не беспомощная женщина, полностью зависящая в этом мире от воли сильных мужчин. Он прекрасно сможет самостоятельно решить все свои проблемы. И всё же, им двоим лучше пока избежать прежнего близкого общения друг с другом, чтобы позволить времени всё постепенно размыть и стереть из памяти. Позволить этому делу рассеяться, как дурной сон. Однако, чего стоят планы людей перед иронией Небес?! Независимо от того, насколько мудрым и могущественным был Бэйтан Ао, он и подумать не мог, чем всё обернётся! Не прошло много времени, как Янь Фэйли однажды упал в обморок на тренировочной площадке и после того узнал от доктора Цю нечто шокирующее о себе. Он ужасно волновался весь день после этого, но твёрдо решил, что ни за что и никогда не осмелится признаться во всём Бэйтан Ао. Ибо пусть он и оказался вдруг в таком положении, однако, первый генерал - это первый генерал, а не какая-нибудь слабая женщина. Он сможет разобраться со всем этим сам. Но, что именно значит "всё это", Янь Фэйли, на самом-то деле, не очень себе представлял. Его жизнь просто продолжилась привычным образом до того дня, когда первый генерал, работая в библиотеке, случайно заснул за столом из сандалового дерева, совершенно вымотанный постоянной усталостью и неспокойными мыслями. Тогда он впервые почувствовал странное и не слишком уверенное движение в своём животе, и внезапно проснулся. Поколебавшись мгновение, он осторожно положил руку на низ живота и прислушался к себе. Через некоторое время движение внутри повторилось, теперь более явственно и даже требовательно. Янь Фэйли, наконец, осознал, что в его теле с каждой минутой растёт и ждёт своего часа чья-то новая жизнь. Так он просидел до самой темноты, размышляя о разных вещах, но так и не сумев хоть сколько-то ясно представить, что ждёт его в будущем. Янь Фэйли никогда ещё так не нервничал из-за случайных конфликтов на границе. Он надеялся, что Мастер Секты вернётся благополучно и в ближайшее время, но ещё сильнее он надеялся, что тот не вернётся слишком рано. Янь Фэйли знал, что Бэйтан Ао не примет этого ребёнка никогда. Время шло в изматывающем ожидании и бесконечных сомнениях. И в конце года Бэйтан Ао вернулся с севера с победой и привёз свою нежную и прекрасную невесту. Все, что произошло далее, казалось Янь Фэйли одним хаотичным кошмаром. Когда он узнал, что красавица, вошедшая на двор Шэньмэй вместе с Мастером Секты, была невестой Бэйтан Ао, он какое-то время просто не мог дышать из-за непривычной боли, внезапно охватившей его целиком. Хотя он всегда знал, что такой день настанет, и готовился к нему как умел, столкнувшись с реальностью, все его усилия оказались бесполезными. В этом кошмаре единственным проблеском жизни оказалась боль, которую он перенёс, рожая сына. Единственным теплом и светом в его мире, вдруг обратившемся в холодный прах, оказался сын, которого он чувствовал тихо и мягко спящим рядом с собой. Янь Фэйли стоял на коленях под снегом, медленно падающим с серого неба тяжёлыми хлопьями, словно одинокая птица с поврежденными морозом крыльями. Сцены прошлых дней пронеслись в голове Янь Фэйли безумным хороводом и остановились на лице ещё недавно спавшего рядом с ним младенца. Первый генерал был неподвижен, его голова опущена, а выражение лица неясно. Когда Цю Еюань вдруг увидел Янь Фэйли, стоящего на коленях перед двором Шэньмэй, он просто впал в бешенство.