Вы верите в чудеса?

«Этот бутон любви,

благодаря созревающему дыханию лета, Может превратиться в прекрасный цветок, когда мы встретимся в следующий раз»

Уильям Шекспир – “Ромео и Джульетта”

***

Обернувшись на звук хруста январского снега, что сминался под весом чужого тяжёлого шага, Николай заметил тёмную фигуру, медленно направляющуюся в его сторону. Ноги будто моментально примёрзли к земле, не давая сделать иного движения в сторону. Несмотря на страх всей ситуации, Романов чувствовал себя достаточно спокойно. Он медленно моргал, всматриваясь в приближающийся силуэт, пытаясь понять, кто намеревается показаться перед ним в ближайшее время. Со стороны идущего вырвался сиплый надрывистый кашель, показавшийся императору до ужаса знакомым.. Что происходит? Человек, стоящий перед ним, с каждой секундой приобретал всё новые черты, глубоко въедающиеся в сознание молодого человека. Наконец, приглядевшись, он обомлел: “Mon Dieu..”, – нечаянно вырывается от удивления. Николай не знает, отчего, но его начинает трясти. Мурашки оравой бегут по спине, заставляя поморщиться. Капелька пота медленно стекает со лба, со звонким шлепком ударяясь о землю. Быть не может.. “Отец?”, – сказанное нервно валится из глотки, раздирая её своим звучанием. Слова теряют вес и будто пузырятся, не оставляя от себя более ничего, кроме пустого гула. Голова гудит, а мысли ударяются о череп, разбиваясь вдребезги. Что, чёрт возьми, происходит? – “Ты вновь разочаровал меня, Николай. Мы с вашей матерью стараемся поддерживать государство, ты ведь понимаешь, что у нас нет времени на подобные вещи.”, – произносится знакомым голосом. Николая потряхивает. Как может пред ним стоять Павел, давно ушедший из жизни.. Его пробирает жар. – “Arrête de te moquer, Nicolas.” – стучит металлическим звоном по ушам, из них будто начинает что-то течь. Думать слишком больно.. Николай закрывает глаза, падая коленями на землю, кажется, разбивая их в кровь. Мундир сдавливает в груди, так, что рёбра хрустят, точно трескаются под натиском сложившейся ситуации. Лицом упираясь в заледеневшую поверхность, он слышит короткое: “Tu dois changer” Повторяется вновь: “Tu dois changer” Être différent Être différent Être différent Он подпрыгивает в кровати, спешно поднимая корпус и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Сердце шумно ударяется о грудную клетку, темп его неровного ритма лишь продолжает возрастать. Осознать произошедшее до сих пор тяжело, но принять реальность приходится.. Просто сон. Вырезавшееся в памяти воспоминание всплывает перед глазами, напоминая о пережитом неприятном опыте. Николай не знал, чем вызван был подобный бунт разума, пытающийся напомнить правителю о его страхах, но понял он одно – сегодня было необходимо занять себя хотя бы чем-то, дабы не возвращаться в тревожный момент сна, напоминающий о себе каждую минуту. Николай, приняв горячую ванну и выполнив все утренние процедуры, отправился в столовую, по пути обдумывая планы на грядущий день. Сидя за большим столом, завтракая изысканными явствами, он для себя решил: Сегодняшнюю рутину стоит строить на его личных желаниях, чтобы утолить жажду спокойствия и умиротворения. Так, он сам не понял, как начал идти в другой конец зимнего дворца, длинными пальцами аккуратно перебирая рукав тёмной рубашки. Он слегка переживал, так как со дня последнего разговора с Пущиным прошло некоторое время. Был ли Иван готов к очередной встрече с человеком, удерживающим его в неизвестном месте? Сегодня Николай надеялся, наконец, расставить точки над “i„ и объяснить происходящее. При этом он не мог не думать о возможной реакции. Разве будет себя человек чувствовать комфортно в возникшей ситуации? Он желал сгладить углы возможного конфликта обсуждением ближайшего друга Вани – Александра Сергеевича Пушкина. В последний раз Иван видел своего приятеля достаточно давно, а потому Николай был уверен, что вести скрасят прибывание декабриста во дворце. Отворив деревянную дверь, ведущую в комнату, он аккуратно заглянул внутрь, пытаясь понять, чем занят бывший лицеист. Рыжеволосый парень, свернувшись на полу, лежал. Возможно, даже спал. Но Николай не планировал отступать. Он прошёл внутрь, закрыв за собою дверцу, сразу поворачивая замок, дабы в комнатушке их диалогу никто не мешал. Он медленным шагом прошёл к зашторенному окну и, взяв в руки края плотных штор из алтабаса, раскрыл его, впуская в маленькое пространство ясный свет зимнего солнца. Светило находилось уже высоко над горизонтом, освещая владения императора своими яркими лучами. Он невзначай улыбнулся, заприметив маленькую белочку, бегущую по стволу дерева. Она, кротко махнув своим пушистым хвостом, мелькнула перед глазами ещё пару раз, перепрыгивая с ветки на ветку, а после скрылась в кронах деревьев. И в зиме есть своя красота. От раздумий Колю отвлек шум, доносящийся сзади. Пущин проснулся, аккуратно перекатываясь, он приподнялся, морщясь от света. Осознав, что что-то в помещении наконец изменилось, он резко раскрыл глаза, но, не привыкший к свету в помещении, сразу же их прикрыл вновь. Он выругался про себя: “Oh, merde!..”, – а после, озадаченный присутствием кого-то постороннего в комнате, попытался задать интересующий его вопрос. Хриплый голос перешёл в шёпот, который не доходил до слуха Николая. Прокашлявшись, Иван повторил предложение ещё раз, уже пришедшим в норму голосом: “Прошу прощения, Вы здесь? Могу я узнать, кто Вы и где я нахожусь? Мне бы хотелось иметь честь знать”, – он погрузил лёгкую шутку, наполненную иронией, в свою фразу, не ожидая ответа. К удивлению судьи, чужой голос, точно мурлыкая, приятно произнёс: “Я рад, что Вы в сознании вновь. Oh, pardonnez-moi mon insolence.Прошу, откройте свои глаза, тогда я смогу должным образом представиться Вам.” Длинные ресницы легко приподнялись, давая их носителю возможность поглядеть на лицо, находящееся чуть сверху сидящего на полу Пущина. Перед ним был сам император, тихо стоящий возле маленькой постели – Пущин интерьера не видел, но за время, что он находился здесь, смог изучить находящиеся вокруг предметы с помощью своих ног – удивлению молодого человека не было предела. “Николай Павлович, Вы..” “Прошу, не стоит лишних вопросов. С недавних пор восставшие были помилованы, Вы в их числе, однако я хочу изъявить желание обсудить с Вами Господина Пушкина..” Пущин перебивает его на полуслове: “Саша? Что с ним?! Он в порядке? S'il vous plaît, votre majesté, répondez!” Искренний интерес, горящий в глазах рыжеволосого, слегка задел Николая, но он, спокойно повернувшись к мужчине всем корпусом, ответил: “Я обязательно Вам всё расскажу. Однако же, для начала, если Вы не против, давайте я помогу Вам избавиться от возникших неудобств”, – он глазами указал на перевязанные руки и ноги, после чего неожиданно подошёл, практически вплотную прислонившись к Пущину, и, опустив свои руки тому за спину, начал аккуратно избавляться от верёвок. Ваня почти мог чувствовать на себе чужое дыхание, обжигающее оголённые ключицы. Оковы наконец спали, освободив конечности рыжего парня. Он медленно поднял руки перед собой, обведя пальцами запястья, слегка кровоточащие ранки саднили, заставляя кусать внутреннюю часть щеки, сдерживая желание зашипеть. Главное – они наконец свободны. Николай, тем временем, развязал и ноги своего собеседника, отложив верёвку на край деревянного стула. Поднявшись с колен, он протянул Пущину руку, явно предлагая свою помощь. Ваня отвёл взгляд в сторону, слегка удивившись подобному поведению со стороны императора, но поддержку принял. Положив свою замёрзшую ладонь в чужую, слегка более тёплую, он приподнялся, пытаясь удержать себя на ногах. Стоять было тяжело - ноги сильно затекли, ибо находился он всегда в сидячем положении, не имея возможности встать, потому сейчас колени слегка дрожали, вызывая некий дискомфорт. Николай, заметивший некое замешательство и медлительность в действиях Ивана Ивановича, придержал того за спину и мягко посадил на кровать, присаживаясь рядом. “Прошу меня простить за принесённые неудобства. После восстания решение суда было перенесено на несколько дней, а для содержания декабристов не хватало мест, потому Вы были направлены сюда, в Зимний Дворец. Вопрос уже рассмотрели, был вынесен указ о помиловании восставших, однако их ждёт каторга. Я ещё занимаюсь решением данной проблемы, однако, désolé, mon chéri, je ne peux pas vous promettre.” Николай про себя думает, стоит ли упоминать о казни пяти представителей, чьи повешенные тела послужили примером наказания за неповиновение власти, но от данной идеи отказывается. Когда-то для себя он решил, что, если Иван попросит не казнить ни одного, так Коля и сделает, но позволить Ване полностью решать ситуацию он также не мог. Ему не были важны жизни людей, поставленные на кон, важно было сохранить её Пущину, что император и сделал. Кротко улыбнувшись, Николай вновь заговорил: “Вы сильно интересовались жизнью Пушкина. Могу Вас заверить, с ним всё в порядке. Он до сих пор находится в ссылке, однако ему ничего не угрожает, je donne ma parole.”, – сказав последние слова, наделённые искренностью души, он перевёл взгляд на зимний пейзаж за окном комнатушки. “Пока не угрожает” Ваня, оживившись, уставился на царя, желая задать все интересующие его вопросы, начиная от того, сможет ли он встретиться с Пушкиным перед каторгой, и заканчивая тем, как сам Саша отнёсся к восстанию. Но не успел он спросить, как на возникшие в голове раздумья возник чёткий ответ. Император, повернув голову сторону, спокойно сказал: “К сожалению, на данный момент господину Пушкину запрещён въезд в Петербург, а Вам – выезд из него.” Пущин обомлел. Как ему может быть запрещён выезд из столицы? “Pardonnez-moi?.. Вы упомянули, что все вольнодумцы отправлены на каторгу, я должен входить в их число, не так ли?”, – он опустил голову, задумавшись. Николай, вернувший взгляд на лицо декабриста, ответил: “Совет решил, что Ваши исправительные работы могут подразумевать собой продолжение Вашей профессии, как политического деятеля. После рассмотрения принципов, за которые Вы боролись, было бы печально потерять мыслителя подобного уровня. Однако, если Вы откажетесь, я пойм-.. ” – Романов не успел договорить, как оказался перебит – “Я принимаю Ваше решение, Ваше Величество, и постараюсь оправдать Ваши ожидания.” – как Николай и предполагал. Понимая, что Пущин готов бороться за права своих приятелей, он создал главную манипуляцию, имеющую возможность помочь ему удержать Пущина в Петербурге – только так Иван мог обеспечить себе встречу с Александром в ближайшее время. Он внутренне радовался, что оказался прав, а потому, резко встав с придавленного матраса, быстро проговорил: “В ближайшее время за Вами зайдут, а позже мы обсудим все Ваши дела, за которые Вы будете нести ответственность. Очень надеюсь на Ваше содействие, Иван Иванович.” “Я буду стараться”, – Николай уже прикрывал дверь, когда услышал тихое – “Merci à vous..” Император прижался спиной к двери, медленно вдыхая и выдыхая, выпуская горячий воздух из лёгких. Пущин искренне поблагодарил его.. В приподнятом настроении он направился в свой кабинет, в котором, прикрыв дверь, погрузился в свои мысли, наслаждаясь продолжением дня. “Я рад, что мы встретились вновь. Ты стал чем-то необходимым для меня, поэтому, надеюсь, это не последняя наша встреча. Mon âme, je suis prêt à me consacrer à toi, mais il faut attendre.. Et tu attends. Jusqu'à la prochaine fois.” Nous serons certainement différents... La fois prochaine..