Вэй Ин достигает невозможного

Наутро восхищения детьми и подвигом Вэй Усяня только прибавилось. Ранним утром, пока герой спал, Лань Ванцзи незаметно покинул усадьбу и раздобыл двух кроликов, чрезвычайно похожих на Лань Юна и Лань Юэ Конечно, любящий взгляд родителей улавливал различия в форме ушек, оттенке глаз и манере дергать носом, но остальных вполне можно было обмануть сходством. К тому же всем было не до питомцев. Едва умывшись и второпях позавтракав, все опять пришли навестить Вэй Усяня и новорожденных. Усяню уже надоело церемониально возлежать на кровати, но надо было соблюсти приличия. Лань Ванцзи сидел рядом и баюкал Лань Юэ, в ожидании, пока Ма Джи покормит Лань Юна и можно будет вручить ей дочку. Лань Юэ разевала ротик, к счастью беззубый, и недовольно морщилась. Пеленки стягивали тело и кусались. Она захныкала. Вэй Усянь встрепенулся. — Кушать хочет. Потерпи, зайка моя, уже скоро. Лань Ванцзи бросил косой взгляд на его едва прикрытую нижней рубашкой плоскую грудь. — На что смотришь, Лань Чжань? — хихикнул Усянь, — рад бы, да не могу. Ванцзи глазами указал ему на молодежь, столпившуюся в дверях. — Хорошо, хорошо, не буду. — Приветствуем! Здоровья и долгих лет жизни новорожденным и их родителям! Мы так рады за вас! — торжественно поклонился Лань Сычжуй. Цзинъи и Цзычжэнь последовали его примеру. — Идите сюда, — махнул им Вэй Усянь, — полюбуйтесь нашей красавицей Лань Юэ. Сейчас принесут и ее братика Лань Юна. Красавица выпятила нижнюю губу и сощурила темно-серые глазки. Знакомые лица, только где же морковь? Ах да, она же теперь человек. Какая скука! — Какое прелестное имя! — засюсюкали мелколани. — Постойте, — внезапно засомневался Цзинъи, — разве ваших любимых кроликов зовут не так же? Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянулись. Это они упустили из виду. — И что с того? — засмеялся Усянь, — почему их не могут звать одинаково? Мы потренировались на кроликах и решили, что имена очень милые. К тому же, позже детки получат еще и официальные имена. Лань Чжань, как ты смотришь на то, чтобы доверить эту честь твоим брату и дяде? — Мгм, — кивнул Ванцзи, — я уже послал им бабочку-вестницу. — Святые небеса! — заволновался Вэй Усянь, — если она не заблудится, то скоро к нам могут нагрянуть гости. Или нет? Ванцзи задумался лишь на секунду. — Или да. — Ах, а я неумытый, нечесаный… — Ты прекрасен, — шепнул ему Ванцзи. А-Юэ пнула его пяткой. Хватит разводить телячьи нежности при ребенке. Неси меня уже наконец есть. Хотя молоко той женщины ужасно пресное, но все лучше, чем ничего. Лань Ванцзи немедленно исполнил ее повеление. Ему вручили сытого и спящего Лань Юна и он уложил его в нарядную детскую кроватку. Лань Цзинъи раздулся от самодовольства. Он принимал активное участие в покупке этого предмета мебели вместе с Лань Сычжуем и даже выторговал приличную скидку. Правда, он не предполагал, что детей будет двое, когда выбирал самую большую. Просто она показалась ему единственно достойной такого редчайшего сокровища, как ребенок Ханьгуан-цзюня и учителя Вэя. И теперь видя, что ее простора хватит для обоих близнецов, он мысленно хвалил себя за хороший вкус и предусмотрительность. Полдня прошло в счастливой эйфории. Вэй Усянь и Лань Ванцзи не могли нарадоваться своим крошкам, молодежь была ошеломлена двойным результатом парного самосовершенствования, Чэнь Кай и кормилица гордились проделанной работой. В их воспоминаниях, подправленных Вэй Усянем, они успешно помогли ему разрешиться от бремени. Атмосфера праздника слегка потускнела, когда у ворот со свистом приземлились два меча. Прибыла родня новоиспечённого отца. Получив радостную весть от на редкость расторопной бабочки, они немедленно отправились в дорогу. Лань Цижэнь сразу заподозрил подвох, о чем и сообщил старшему племяннику. — Они даже не доехали до Пристани Лотоса и дети родились где-то на обочине. — Почему же на обочине? В усадьбе «Жимолость» — Я и говорю, в кустах. Да ещё преждевременно. Вэй Усяня понесло в эту дурацкую поездку специально, чтобы устроить аферу… Думаю, он купил этих детей, — подытожил Лань Цижэнь. — Помилуйте, дядя, зачем ему это? — Как зачем? Покрепче привязать к себе твоего несчастного заблудшего брата. Лань Сичэнь улыбнулся. — Возможно, вы не заметили, но в их паре именно Ванцзи всегда был инициатором… эм, всего. — Это потому что коварный лис Усянь провоцировал нашего невинного мальчика. — Хорошо, дядя, как скажете. — Возьми с собой Компас зла и флаги, призывающие нечисть, — скомандовал Лань Цижэнь. — Вы же только что сказали, что Усянь купил детишек. — Это одна из версий. У меня их много. Лань Сичэнь заранее посочувствовал бедным крошкам, кем бы они не были. Ворота усадьбы им открыл сияющий Лань Цзинъи и радостно затараторил, забыв поклониться. — Глава Лань, почтенный учитель Лань, как удачно вы прибыли. Как раз к праздничному обеду в честь рождения близнецов. И в честь господина Вэя, то есть третьего молодого господина Ланя… И еще они с Ханьгуан-цзюнем сказали, что вы должны выбрать официальные имена деткам… — тут он задохнулся и умолк. — Веди, — сурово сказал Лань Цижэнь, — не на обед, конечно, а к этим… Лань Сичэнь поспешил его прервать. — Вы хотите сказать, к виновникам торжества, дядя. — А руки помыть сначала? — не менее сурово наступил брови нахальный Цзинъи, — мало ли за что вы хватались по дороге. Господин Чэнь сказал, что гигиена очень важна. — Никакого почтения к старшим, — прошипел Лань Цижэнь, но послушно пошел вместе с Лань Сичэнем к колодцу. Только после этого их допустили к новорожденным. Когда они вошли, Вэй Усянь попытался приподняться на кровати, но тут же со стоном опустился обратно. Скромное голубое одеяние подчеркивало его бледность и круги под глазами. На его фоне Ванцзи выглядел намного бодрее, хотя и у него на лице можно было заметить следы пережитых волнений. Он встал навстречу родне и поклонился. Внезапно один из свертков под боком у Усяня издал пронзительный крик. — Лань Чжань! А-Юэ нужно сменить пеленку, зови Ма Джи, — заволновался Усянь, игнорируя гостей. В комнату вплыла кормилица и нагнулась к младенцу. — Нет, она сухая. — Тогда почему моя девочка расстраивается? — заворковал Вэй Усянь, прижимая Лань Юэ к груди. Из пелёнок раздалось ворчание и глаза цвета грозового неба недовольно уставились на вошедших. — Ах, ты поэтому проснулась! Хочешь познакомиться. Это твои дядя и дедушка… то есть двоюродный дедушка. Лань Цижэнь неожиданно для себя самого оскорбился, что его так быстро понизили в ранге родства. «Это может быть дитя каких-нибудь нищих крестьян или вообще неведомая хтонь», — напомнил он себе, подходя ближе. Однако Компас зла достать не осмелился. Остатки интуиции подсказали ему, что если Вэй Усянь просто посмеётся над ним, то Ванцзи никогда не простит. Круглая головенка, сплошь покрытая темными кудряшками повернулась в его сторону и малышка уставилась на морковь-знает-какого дедушку с неприкрытым осуждением. Ротик скривился в гримасе — точно такие же вечно корчил Вэй Усянь в юности. Крошечная ручка вынырнула из пеленок и ловко ухватила бороду склонившегося к ней Лань Цижэня. Повеселев, А-Юэ издала крик торжества. Вэй Усянь затрясся от беззвучного смеха. — П-простите. Лань Цижэнь застыл над крошечной хулиганкой в скрюченной позе, не зная, что предпринять. — Можете взять ее на руки, — подсказал Лань Ванцзи. Усянь, поддерживая голову дочки, осторожно вручил ее Лань Цижэню. Малышка перестала кричать, но бороду не отпустила. Почтенный учитель посмотрел на эти пальчики и его старое зачерствевшее сердце растаяло. Он растерянно замер, любуясь крошечной копией Вэй Усяня. Лань Сичэнь тем временем не мог отвести глаз от Лань Юна. Тот безмятежно проспал начало судьбоносного визита и только сейчас соизволил пошевелиться. Он зачмокал губами, приоткрыл глазки и меланхолично вздохнул. Лань Сичэнь невольно охнул. Если А-Юэ была очень похожа на Усяня, то золотые глаза и пухлые щёчки А-Юн явно унаследовал от Ванцзи. Никаких сомнений не осталось. Близнецы точно были родными детьми Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Прав был глава лекарей, когда заявил, что в мире много неведомых чудес. — Поздравляю! — с чувством произнес он, обнимая младшего брата. Лань Ванцзи взглядом показал, что можно обнять и Вэй Усяня тоже. Но только сегодня. Глядя на все это, Лань Цижэнь ещё больше расчувствовался. От племянников исходило такое сияние, что можно было простить все их прошлые и будущие грехи. Да-да, и Вэй Усяню тоже. Дядя сегодня добрый. Из-за волнений никакие официальные имена не приходили в голову и решено было пока отложить этот важный момент. На время праздничного обеда младенцы категорически отказались возвращаться в кроватку и их взяли с собой. Стараниями молодежи имелась и переносная колыбелька. Ее водрузили посреди стола, чтобы дети тоже могли принять участие в торжестве в их честь. Вэй Усянь, не забывая драматически охать, с помощью Лань Ванцзи добрался до удобного мягкого кресла во главе стола и расположился там. Со всех сторон доносился сладкий аромат цветущей жимолости, ветерок приносил бело-розовые мелкие цветы и осыпал ими пирующих. Обрадованные птички пели средь ветвей, дожидаясь возможности поживиться остатками пиршества. Молодежь, как и птички, радовалась вкусной еде, но ещё больше их вдохновляло, что посчастливилось присутствовать при таком историческом событии. Рождение двойни у пары мужчин, и каких мужчин — это было событие века. — Я непременно напишу об этом книгу, — мечтательно закатив глаза, сообщил Оуян Цзычжэнь, когда они в очередной раз отлучились на кухню за новыми блюдами. Он только недавно полностью вернул себе дар речи, пропавший было от изумления и радости, и теперь наверстывал упущенное. — Почему именно ты? — фыркнул Лань Цзинъи, — насочиняешь какой-нибудь сентиментальной чуши. Толком рыночные цены не помнишь. Лучше я этим займусь. — Ага, и напишешь путеводитель по рынкам Юньшэна и Юньмэна, — парировал Оуян Цзычжэнь. — Не спорьте, — вмешался миролюбивый Лань Сычжуй, — мы вместе создадим книгу. — И напечатаем ее! Прославимся в веках! — А потом нас заставят переписать правила клана Гусу Лань три тысячи раз! — Будем заниматься этим, пока не поседеем! — И вознесемся на Небеса, чтобы стать богами литературы! Внезапно веселое обсуждение грандиозных планов и мирное течение семейного обеда было прервано грохотом в ворота. Лань Цижэнь, Лань Сичэнь и Лань Ванцзи вскочили одновременно, хватаясь за мечи, робкий Чэнь Кай побледнел, мелколани мигом прибежали из кухни. — Вэй Ин, бери детей и вместе с госпожой Ма спрячьтесь в доме, — скомандовал Лань Ванцзи. Вэй Усянь послушался. Он не должен строить из себя героя на следующий день после родов. Настойчивый стук усилился. Ещё через минуту знакомый сварливый голос проорал. — Вэй Усянь, выходи, я знаю, что ты там! Лань Сичэнь и Цижэнь убрали мечи, Лань Ванцзи воздержался. Подошёл к воротам с Бичэнем наизготовку и самым своим ледяным тоном спросил. — Что вам здесь надо, глава Цзян? — Как что? — возмутился Цзян Чэн, — хочу видеть, этого обормота Вэй Усяня. Сначала пишет, что он в положении, и хочет притащиться в Пристань Лотоса. Потом никак не притаскивается, а сегодня я узнаю, что у него уже что-то родилось. Не доезжая до дома! И неизвестно что! Лань Ванцзи заскрежетал зубами от гнева. — Следите за языком, Цзян Ваньинь. Или соскучились по заклятию закрытого рта? — Да ладно вам, — булькнул присмиревший Цзян Чэн, — я же не желаю никому зла. Я тоже ему родня. — Вы отказались от него много лет назад, — Ванцзи был непреклонен. — Пусти его, Лань Чжань, -- крикнул Вэй Усянь с порога дома. Слово Вэй Ина было для Лань Ванцзи законом. Он медленно убрал массивный засов и распахнул одну створку. Красный и взъерошенный Цзян Чэн протиснулся мимо него и остолбенел. Он не ожидал застать тут такую толпу. Присутствие Лань Сичэня и насупленного учителя Ланя явилось для него неприятным сюрпризом. При них уж точно придется держать себя в руках, чтобы ненароком не спровоцировать войну кланов. Все уставились на него со смесью осуждения и любопытства. Двое из присутствующих — рослая женщина простонародного вида и молодой адепт клана Гусу Лань вообще не были ему знакомы, но тоже смотрели недоброжелательно. Дружки Цзинь Лина выглядели не так грозно, но ясно было, что и они ему не рады. Но он привык к такому. Сейчас единственное, что его волновало, это колыбель за спиной Вэй Усяня. Тот, единственный из всех, смотрел на Цзян Чэна без страха и злобы. Хотя и в его глазах читалась не радость, а сожаление. Он кивнул оробевшему Цзян Чэну. — Можешь подойти, взглянуть на племянников. — Так их двое?! — изумился Цзян Чэн. — Твои соглядатаи разве уже не донесли все подробности? — Нет, — буркнул Цзян Чэн, --- я никого к вам не подсылал. Крестьяне утром везли овощи в Пристань Лотоса и случайно услышали, как тут болтают про чьи-то роды. Мелколани густо покраснели и повесили головы. — Да-да, конечно, случайные крестьяне… — вмешался Лань Цижэнь, не поверивший ни единому слову. — Не важно, — Вэй Усянь улыбнулся Цзян Чэну, почти так же, как улыбался когда-то в детстве, искренне и открыто, — разреши представить тебе наших детей — Лань Юна и Лань Юэ. Цзян Чэн приблизился. Лань Ванцзи шел за ним по пятам. Потом обогнул его, поднял колыбель и встал рядом с Вэй Ином. Две пары сонных глаз, щурясь, поглядели на человека, склонившегося над ними. Оживились. Совсем новое, ранее не виденное лицо. Немного странное — и пугающее, и доброе одновременно. И почему-то капает на них чем-то мокрым. — Ты чего, Цзян Чэн? — заботливо спросил Вэй Усянь. — Ничего, — буркнул грозный глава Цзян, пытаясь заставить слезы закатиться обратно в глаза, — этот, с кудряшками, ведь девочка? Похожа на тебя… и самую чуточку на Яньли. Вэй Усянь уставился на дочку. Воцарилось молчание. Наконец, Цзян Чэн буркнул, разглядывая Лань Юна. — Никогда не думал, что Лань Ванцзи был таким в детстве. Сплошные щеки. — Точная копия, — хмуро подтвердил Лань Цижэнь. — Вэй Усянь… Вэй Ин, — Цзян Чэн вытянулся в струнку и глубоко поклонился, — ты единственный из нашего клана всегда следовал его девизу. «Достичь невозможного» — Ну, в общем… С-спасибо, — пролепетал смутившийся Усянь. — Глава Цзян, все равно мы вам его не отдадим, — голос Лань Сычжуя прерывался от волнения, но звучал очень решительно. Как-то незаметно все, включая Лань Цижэня, приблизились к Вэй Ину с детьми, готовые отгородить его от Цзян Чэна. — Вот умеете вы, Лани, испортить момент, — закатил глаза Цзян Чэн, — я на него и не претендую, сами возитесь с этим гением-недоразумением. Но с племянниками видеться буду. Часто. — Вот оно — ещё одно достижение невозможного, — тихо сказал Лань Сичэнь брату, — все благодаря любви. Этот день запомнился им на всю жизнь. Впереди ждали трудности вскармливания и воспитания не по возрасту сообразительных детей. Визита в Пристань Лотоса избежать не удалось. Цзян Чэн заявил, что не допустит, чтобы они вернулись в Гусу, не заехав к нему. Как только крошкам исполнилось три месяца, их со всеми предосторожностями перевезли из усадьбы во владения главы Цзян. Лань Ванцзи проявил чудеса терпения и милосердия по отношению к вредному родственнику, чем заслужил горячую благодарность Вэй Ина. Эта самая благодарность, по ночам невыносимо терзавшая уши Цзян Чэна, дала им возможность не задерживаться в гостях дольше месяца. В Облачных Глубинах были свои трудности. Приходилось терпеть ненавязчивое любопытство адептов и педагогические наезды дяди. Но все это было пустяками по сравнению с той радостью, что наполняла их сердца при виде двух малышей в колыбели. — Ты видишь их, Лань Чжань? — вздыхал Вэй Ин, — они мне не мерещатся? Правда, они прелестны? — Мгм, — соглашался Ванцзи, обнимая его, — ты достиг невозможного. — Мы, мы достигли. Вместе. — Навсегда. ******* Эпилог — Нет, вы только посмотрите, как А-Юэ вздергивает верхнюю губу и дёргает носиком, — восхитился Лань Цзинъи, — ну вылитый крольчонок. — Это потому, что во время беременности учитель Вэй слишком много возился с питомцами, — глубокомысленно изрек Оуян Цзычжэнь, — это влияет. Моя мама, например, не переставая читала романы. — А что, надо было смотреть на старейшин? — встрял Цзинь Лин, прибывший навестить родню и друзей, — чтобы детки выглядели, как маленькие старички? — На рыбок, — пробурчал Цзян Чэн, утомленный щебетанием и воплями младенцев, — может, тогда молчали бы побольше. Молодежь сделала вид, что ворчуна тут нет. — Малыш А-Юн отлично умеет шевелить ушами, — продолжил восхищаться Цзинъи, — я тоже хочу научиться. — Это несложно, — обронил Лань Сычжуй, — смотри, -- и сдвинув прядь волос, дёрнул ухом. — Покажи ещё раз! — потребовали присутствующие. Цзян Чэн произнес это мысленно. Все усиленно морщили лоб и поднимали брови, но безрезультатно. — Сейчас объясню. Лицо неподвижно, задействуйте мышцы на затылке и около самих ушей. — С кем поведешься, от того и наберёшься, — резюмировал Цзян Чэн, глядя на этот спектакль и украдкой сжимая и разжимая челюсти. Возможно, если закатить глаза... Нет, не работает. Близнецам исполнилось девять месяцев. Они уже пытались ходить и говорить и за ними нужен был глаз да глаз. Поэтому Вэй Усянь охотно принимал помощь мелколаней. Цзян Чэн тоже наезжал регулярно и сейчас как раз был очередной визит. Вся компания устроилась на Кроличьей поляне, чтобы их веселье не вводило в соблазн остальных адептов. Кролики, отлично выспавшиеся под монотонные уроки Лань Цижэня, радостно прыгали вокруг. У них-то с шевелением ушами не было никаких проблем. Малыш Пиончик умел даже спиралью их закручивать. Лань Ванцзи и Вэй Усянь незамеченными стояли за завесой из молодой бамбуковой поросли. Они только что вернулись с тренировочного поля и спешили к детям, но разговор о схожести с кроликами заставил их остановиться и замереть. Ванцзи вопросительно посмотрел на Усяня и одними губами прошептал. — Они догадались? Вэй Усянь дёрнул плечом. — Нет, конечно. — А если дети… как-то себя выдадут? Обернутся, пусть даже частично? — До шестнадцати лет об этом и речи быть не может, я все предусмотрел, — самоуверенно заявил Усянь. — Мгм, — успокоился Лань Ванцзи. Они рука об руку вступили на поляну. — Ханьгуан-цзюнь! Учитель Вэй! Дядя! Эй, вы двое! — на них обрушился хор приветствий. — Папа, папа, — громче всех заверещали близнецы и Лань Юн от радости закрутил свое крошечное розовое ушко неполной спиралью. Но никто этого не заметил. Пока. В Облачных Глубинах царили мир и любовь. Ну и три тысячи правил, конечно