Идеальная?

Утро началось, мягко говоря, ужасно. Гермиона Грейнджер проспала. Она резко открыла глаза, и первое, что пришло в голову — блядь. В животе резко всё перевернулось, а сердце застучало, как сумасшедшее. Она мгновенно посмотрела на часы. Без двух минут восемь. — Да чтоб тебя… — прошептала она, резко вставая с кровати. Ну всё, пиздец. Голова гудела, тело тяжёлое, а мысли путались. Может, всему виной ночное приключение, а может, мысли о Лестрейндж, которые не давали покоя всю ночь. Она ворочалась в кровати, пытаясь уснуть, но не получилось. С проклятым выражением лица, Гермиона бросилась в ванную. Она включила холодную воду и умылась, надеясь, что это хоть немного её взбодрит, но, увы. В зеркале её встретило самое худшее отражение. Растрепанные кудри, тёмные круги под глазами и болезненно бледное лицо. — Охуенно… — пробормотала она, злым движением откидывая волосы назад. Волосы расчесала с трудом, но всё же удалось собрать их в хвост. Одежду выбирать было некогда, поэтому она схватила первое, что попалось: обтягивающие джинсы и серую кофту. Была не была. Взяла сумку и выбежала из комнаты. Коридоры казались бесконечными. Ученики с удивлением оглядывались на Гермиону, которая неслась, словно за ней гонится целая стая чудовищ. — Чёрт, чёрт, чёрт… — прошептала она, ускоряя шаг. К кабинету она добежала уже после начала урока. Вздохнув, она постучала в дверь и вошла. Глаза тут же опустились в пол. — Простите за опоздание, профессор… — выдавила она, стараясь успокоиться. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Беллатрикс Лестрейндж, как всегда, была безупречна. Чёрное платье, корсет, густые кудри, которые спадали на плечи, — всё это создавало образ, от которого перехватывало дыхание. И её взгляд. Этот холодный, ледяной взгляд. — Я уж думала, вы не одарите нас своим присутствием, мисс Грейнджер, — её голос был сладким, но из него несло явным презрением. — Староста школы, отличница… И какой же пример ученикам? Опаздывать на уроки? Гермиона сжала сумку в руках, ощущая, как внутри всё сжалось. — Не хотите объяснить нам причину вашего опоздания? — продолжала Беллатрикс, её темные глаза, как сверкающие когти, впились в карие глаза Гермионы. — Я… эм… проспала, — тихо пробормотала девушка, не в силах встретиться с её взглядом. Беллатрикс наклонила голову, её губы расплылись в зловещей усмешке, а её холодный взгляд не оставлял шанса. — И вы прекрасно знаете, почему, — зло прошипела Гермиона, делая шаг вперёд. Она говорила так, чтобы её услышала только Беллатрикс, а остальные оставались в неведении. Женщина вскинула бровь, её глаза вспыхнули яростью, когда она услышала слова Гермионы. — Останьтесь после урока, Грейнджер! — её голос стал ледяным, почти осязаемым от напряжения. Гермиона почувствовала, как её гнев накатывает волной. «Как эта засранка смеет мне хамить?! Ну я с ней поговорю после урока!» — мысленно выругалась она, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. Беллатрикс с насмешкой оглядела её и, без малейшего намёка на уважение, вернулась к уроку. Беллатрикс продолжила свой урок, её голос становился всё более строгим и властным. — Сегодня мы будем изучать заклинание, которое может стать для вас единственным шансом выжить, если вы столкнётесь с тёмными силами. “Ферруптус” — это не просто защита, это ваш шанс не погибнуть. Это заклинание создаёт барьер, который поглощает магическую атаку, блокирует её, не давая врагу ни малейшего шанса на успех. Если вы хотите выжить, если хотите пройти через бой с минимальными потерями, то это заклинание должно стать для вас инстинктом, а не чем-то, что вы будете пытаться выучить через месяцы. Оно должно быть таким же естественным, как дыхание. Если вы будете медлить, если вы будете сомневаться — вы умрёте. Это заклинание не прощает ни слабости, ни нерешительности! Оно поможет вам не сдохнуть! И чтобы оно сработало, вам нужно не просто произнести его — вы должны вложить в него всю свою волю, всю свою силу, всю свою решимость! Каждый атом вашей магии должен быть сосредоточен на одном — на том, чтобы барьер встал и не дал врагу ни малейшего шанса на успех. Вы должны быть уверены, что этот барьер — ваш последний шанс, и вы будете сражаться за свою жизнь до последнего дыхания… Её голос становился всё более напряжённым, словно она пыталась внедрить в каждого ученика свой опыт, свои знания. Урок прошёл на удивление быстро, но Гермиону не покидало ощущение тревоги. Она не могла избавиться от мысли, что разговор после занятия будет не самым приятным. Когда все начали выходить из класса, она собрала свои вещи, но не успела даже глубоко вздохнуть, как к ней подошёл Гарри. — Герми… — он не успел договорить, как раздался язвительный голос Лестрейндж. — Мерлин, Поттер! Не переживай ты так за свою подружку. Не убивать же собираюсь! Гарри сжал губы, явно не доверяя словам Беллатрикс, но перед тем, как уйти, посмотрел на Гермиону. — Я скоро приду, — быстро сказала она, подавая ему взглядом знак, что разбираться с профессором она будет сама. Когда вышел последний ученик, Беллатрикс взмахнула палочкой, накладывая запирающие и заглушающие чары. Потом быстрым шагом подошла к Гермионе, возвышаясь над ней, как тёмная грозовая туча. — Как ты посмела мне хамить на уроке?! — её голос прозвучал с явным раздражением. Гермиона почувствовала, как её смелость тут же растворилась в воздухе. — Я… я не хамила вам! Я же вам даже ничего такого не сказала! — Да что ты, Грейнджер! — её губы искривились в усмешке, но в глазах вспыхнул гнев. — А тогда, на милость, скажи мне, зачем ты перед всем классом упомянула нашу вчерашнюю встречу?! Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как обида начинает душить её. — Они даже ничего не услышали! Сами же первые начали меня спрашивать, почему я опоздала! — её голос дрожал от напряжения. — Вы же прекрасно помните, как я вижу нашу вчерашнюю ситуацию! Может, я не выспалась и чуть опоздала! Не надо из этого делать такую трагедию! — Да как ты смеешь, наглая девчонка?! — Беллатрикс сделала шаг вперёд, заставляя Гермиону отступить. — Я почему-то всё успеваю и на ваши жалкие уроки не опаздываю! А ты, видите ли, не выспалась! Так ты, значит, относишься к моему предмету?! Ты вообще забыла, с кем разговариваешь?! Я тебе не какая-то подружка! Имей уважение, Грейнджер! Её голос практически сорвался на крик. Гнев сверлил воздух между ними, угрожая разразиться бурей. Гермиона сжала губы, опустив голову. Ну ведь и вправду… она делает намного больше, чем я. Блядь. Почему я на неё так наехала? Что со мной? Я чувствую себя ужасно… — Простите, профессор Лестрейндж, — наконец выдохнула она. Беллатрикс смерила её тяжёлым взглядом. — Иди. Гермиона тут же развернулась и вышла из кабинета. Оставалось десять минут до следующего урока, но внутри всё ещё бушевал ураган. *** Когда она вошла в кабинет, Гарри тут же подскочил к ней, явно обеспокоенный. — Ну как ты, Герми? Что она от тебя хотела? Гермиона тяжело вздохнула, пытаясь скрыть раздражение. — Да ничего, Гарри, просто нам надо было уладить некоторые вопросы, — ответила она резко, бросив сумку на парту. Гарри прищурился, но решил не настаивать. Остальные уроки прошли относительно нормально. Если не считать привычной стычки между Снейпом и Гарри, то вообще прекрасно. Эти два идиота просто не могут не сцепиться при каждой встрече. Гарри, конечно, считает, что Снейп его ненавидит, а Снейп, разумеется, считает Гарри самодовольным мальчишкой, который лезет куда не надо. В итоге всё снова свелось к язвительным замечаниям, закатыванию глаз и попыткам вывести друг друга из себя. — Поттер, как всегда, не удосужился выучить материал? Или всё же порадуете меня своим интеллектом? — Не дождётесь, профессор, — с наглой ухмылкой ответил Гарри, отчего у Снейпа дёрнулся глаз. Гермиона лишь устало закатила глаза. Ну не идиоты? *** Было уже 19:00, и Гермиона, уставшая от событий дня, начала выходить из гостиной, когда её окликнул Рон. — Гермиона, ты куда? — А ты не знаешь? В библиотеку! — раздражённо ответила она. — Снова ты со своей учёбой! Отдохнуть не хочешь? Гермиона закатила глаза. — Рональд, в отличие от тебя, я не хочу в будущем стать игроком в квиддич. Так что предпочитаю образование! Рон фыркнул, в его глазах вспыхнуло раздражение. — Какая же ты зануда! Надоела уже со своей библиотекой и учёбой! Ты просто серая мышь! Только учёбу и видишь! Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось от злости. — Да иди к чёрту! — резко выкрикнула она и, развернувшись, вышла из гостиной, хлопнув дверью. Она быстрым, яростным шагом шла по коридору, погружённая в свою злость, когда кто-то неожиданно задел её плечом. — Ты ахуел?! Смотри, куда идёшь! — бросила она, даже не оборачиваясь. И, блядь, следовало бы. Голос, раздавшийся за её спиной, заставил её сердце замереть. — Да как ты смеешь, Грейнджер?! — в голосе Беллатрикс было больше недовольства, чем злости, но этого хватило, чтобы Гермиона моментально развернулась. Её лицо побледнело, а сердце забилось в два раза быстрее. — П-пожалуйста, простите, профессор Лестрейндж! Я правда не хотела! — пробормотала она, её голос дрогнул. Беллатрикс смерила её взглядом, затем вздохнула и уже гораздо мягче сказала: — Идём со мной. Гермиона не стала спорить. Её ноги сами двинулись следом за женщиной, пока они шли по полупустым коридорам. Девушка немного приблизилась к профессору, но напряжение не отпускало её. Когда они зашли в кабинет, паника Гермионы вырвалась наружу. — Простите меня! Я правда не хотела! Простите! Беллатрикс вздохнула, скрестив руки на груди. — Грейнджер. — Что? — Успокойся. Всё нормально. Садись. Она кивнула на небольшое, но элегантное кресло. Гермиона, всё ещё в напряжении, медленно села. Теперь, когда у неё была возможность осмотреться, она поняла, что раньше никогда не была в личных покоях Белатрикс. Комната профессора Лестрейндж была удивительно далека от того порядка, который мог бы ожидать кто-то, взглянув на её строгую фигуру и безупречный внешний вид. В этой комнате царил легкий беспорядок, будто сама атмосфера здесь сопротивлялась строгим правилам. Светло-серые стены, едва освещённые тусклым светом свечей, не скрывали следов времени — где-то был заметен лёгкий налёт пыли, а на поверхности полок оставались пятна, словно от магических опытов или случайных разливов жидкости. Полки были завалены книгами, но они лежали вовсе не по порядку. Одни книги стояли в аккуратных рядах, другие — словно кто-то спешил и закинул их в спешке. Старинные тома с потрёпанными кожаными обложками чередовались с новыми, яркими и блестящими, их страницы едва ли не просили своего читателя. Между книгами стояли беспорядочно раскиданные магические предметы — старые шкатулки, бутылочки с темными жидкостями и банки с травами, которые явно не были на своих местах. У окна стояла кровать, но и она не выглядела такой идеальной, как могла бы. Покрывало было слегка смято, как будто кто-то только что поспешил встать. Подушки валялись в углу, а одеяло было лишь наполовину заправлено, оставляя ощущение, что даже в этом личном пространстве было не так уж много места для отдыха. На столике рядом с кроватью стоял беспорядок — пергаменты, книги и магические инструменты, беспечно разбросанные. В одном углу виднелись потрёпанные рукописи, а рядом с ними сгорела свеча, воск которой капал прямо на стол. Пахло пряными, терпкими ароматами, и в воздухе чувствовалась легкая тяжесть, как будто каждая вещь в комнате носила на себе отпечаток времени, словно они все были оставлены на своём месте в спешке и забыты. Каждый угол был заполнен чем-то: здесь стоял почти опрокинутый канделябр, свечи в нём едва тлели. В этой комнате было ощущение небрежности и запущенности, но при этом и некой магической притягательности. В её хаосе всё равно был свой порядок, скрытый от глаз постороннего, который мог бы понять только тот, кто привык к этому месту. Гермиона сидела, погружённая в свои мысли, когда внезапно услышала голос профессора Лестрейндж. Он был мягким, но в нём чувствовалась непередаваемая строгость, как всегда. — Грейнджер… что тебя тревожит? Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось. Она едва сдерживала слёзы. Ей так хотелось кому-то рассказать, выговориться, но в то же время она понимала, что профессора не стоит обременять своими проблемами. — С чего вы взяли? Всё нормально! — быстро отмахнулась она, стараясь вернуть уверенность в голос. — Не ври мне, Грейнджер. Я хочу слышать правду. Гермиона ощутила, как её силы ускользают, и все её мысли начинают путаться. Что же её так беспокоит? Почему этот разговор с Лестрейндж так задевает её? Может быть, всё-таки она что-то в этой женщине ощущала, что позволяло открыться, пусть и в самых неуютных ситуациях? — Я жду ответа! Гермиона сделала глубокий вдох, но слова застряли в горле. Вспомнив Рона, её дыхание стало сбивчивым. Каждое слово, что он сказал, отозвалось в её душе, как тупой удар. Она не могла больше держать это в себе. — Он сказал… он сказал, что я серая мышь и зануда, просто потому что я хотела пойти в библиотеку! Я… я не могу больше… — с трудом проговорила она, не сдерживая слёз. — Мне так плохо, профессор. Лестрейндж молчала, но Гермиона почувствовала, как взгляд женщины становится всё более жёстким. — Кто? — спросила Беллатрикс, её голос стал холодным. — Рон, — едва слышно ответила Гермиона, опустив голову. Вслед за этим Лестрейндж сделала шаг вперёд. В её глазах промелькнуло гневное пламя. — Я убью его! — Не надо! — вскрикнула Гермиона, быстро поднимаясь. — Он хороший, просто… он бывает вспыльчивым. Это всё нормально, правда. — Так это не впервые?! — голос женщины стал ещё более резким, гневным, как если бы она была готова взорваться. Гермиона с трудом кивнула, и по её щёкам полились горячие слёзы. Она почувствовала, как Белатриса подошла и нежно обняла её. — Тише… всё в порядке, — прошептала Лестрейндж, ласково поглаживая её по спине. — Если он продолжает так поступать, может, он и не твой друг? Гермиона вздохнула, пряча лицо в плечо профессора. — Я… я не знаю, — ответила она сквозь слёзы, теряя последние силы, чтобы держать себя в руках. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Белатриса, её голос теперь был мягким и успокаивающим. Слова профессора проникли в душу Гермионы, и, несмотря на тяжесть, которая её душила, она почувствовала, как усталость берёт своё. Постепенно её глаза закрылись, и она погрузилась в сон, надеясь, что хоть в этом мире найдётся кто-то, кто может утешить.