Pelliculatio

Хенджин проснулся от нехватки кислорода. Хочется пошевелиться, вздохнуть, но просто не выходит. Неужто сонный паралич? Никогда им не страдал. Отчего-то страшно. До смерти боязно. Кажется, что Костлявая из-за угла уже выглядывает, а в ушах ее смех скрипучий слышно, шаркающие шаги босыми ногами по паркету вблизи раздаются, ладонь, холодная, с острыми ногтями, лба касается, запах земли гнилой ощущает у себя в носу, горле, легких. Глаза Хван открывает, но в комнате облупленной пусто. Лишь форточка беснуется от сквозняка. Легкие огнем обжигает, Джин кашлем неистовым заходится. Не успевает оглянуться, как ладони с подушкой в крови, с губ дорожка красная тянется до самой постели. И правда смерть? Это же не может быть правдой! Хенджин ковыляет в ванную, цепляясь о стену. Ходить из-за боли в ноги почти невозможно. Кажется, что кто-то за ним наблюдает, но это же бессмысленно, верно? — Я не могу так просто умереть… это все бред! — остервенелым взглядом в зеркало с трещиной пялится. Глаза ему до оцепенения пугающие в отражении показались. Лишь на секунду, а затем пропали. Сам себе психа напоминает. Разноцветные пятна на шее покоя не дают. Правда. Реальность. Не плод воображения. Кошмары были явью. Кто в здравом уме хочет умереть? А, может, он давно потерял рассудок, и все ему кажется? Тогда игры дьявола ничего с ним не сделают. Серая, грязная осень опустилась на город, а с ней пришли бесконечные, проливным дожди. Из дома не сунуть носа — самое время закутаться в плед, сидя на подоконнике, да читать детектив, как обычно показывают в подростковых фильмах и сериалах. Однако стоит перебороть лень и позвонить Феликсу. А что остается еще делать, если тебя вот-вот отправят в Ад? — Ликс, ты еще не против прогуляться? — Только за. Приступы не случились до того момента, пока Хенджин не перешагнул порог чахлой обители. И снова спазмы, сдавливающие горло, легкие, сердце да кровь на ладонях, что стекает тонкой склизкой струйкой изо рта. И снова будто кто-то за ним по пятам ходит, маньячно дыша в самое ухо. Чувство, что его кто-то преследует не покидает ни на секунду, превращая в параноика. Джин поморщился от боли и отвращения к самому себе. Получается, он зря целый день гулял, пытаясь побороть лень? Еще и нужного лекарства не оказалось в аптеке. Придется терпеть режущую боль старой раны до следующей поставки. — Эй, я все сделал! Хватит кошмарить меня! Вы же меня слышите!.. Где ты, а?! — Хенджин в нарастающей злости от несправедливости мечется по комнате. Вспоминая последний то ли сон, то ли реальную ночь, ковыляет к зеркалу. — Вылезай, оттуда! Шаман церковный! — кулаками стучится. Руки в кровь сбил, а на зеркале ни трещины, словно под защитой оно. Расплакаться захотелось, но вместо этого Джин лишь с измученным стоном скатывается на пол. Он все еще умирает и после попадет в Преисподню. Видимо, судьба у него такая — страдать и при жизни, и после нее. — Я согласен на твою сделку… — шепчет почти одними губами. — Ты совсем отчаялся. — строгий голос нарушает тишину, — но ничего неожиданного. Хенджин вздрагивает от неожиданности и поворачивается лицом к зеркалу. Дьявол, заложив руки за спину и высокомерно вздернув голову, прохаживается по комнате в отражении. — Стоило только… — Так это ты все делал? — остервенело зашептал Хенджин. Взгляд дьявола загорелся адским огнем, а мощная рука сдавила горло. Хван попытался схватить я за нее, но на шее ничего нет. Мужчина только в отражении душит, в реальности его будто не существует. А ладонь вот-вот его шею переломит. Дьявол приблизил лицо к джиновому и будто бы загробным голосом заговорил: — Никогда не смей самовольно обращаться ко мне неформально. Только если я разрешу, —– пальцы на шее сжались сильнее, окончательно перекрывая путь к кислороду. Стало жутко, до смерти. От тона пугающего, взгляда убивающего. Конечности онемели. Джин еле сил в себе нашел кивнуть. Только бы в глаза дьявольские не смотреть. Только бы выбраться из этого кошмара. Пусть он скорее проснется. — Ты готов заключить со мной договор. Обсудим детали, — вновь дьявол изменился в настроении и отпустил шею, что теперь покрылась черными синяками. Очи его завороженно блеснули, когда напуганного до смерти Джина увидел и свое творение на нем. Джин поднял красные то ли от слез, то ли от безумия глаза на дьявола и затравленно прохрипел: — За что? Почему я? Зачем тебе это? Кто ты вообще? Мужчина поднял брови вверх в возмущении. Видимо, никто до этого не перебивал его. — Никогда. Не смей. Перебивать. Меня. — с каждым словом атмосферу, будто наполненную газом, кто-то чиркал зажигалкой. Хенджин определенно не учится на своих ошибках и совершенно не слушает того, от кого сейчас жизнь его зависит. — Извините… — пробормотал Джин, с усилием воли смотря дьяволу в глаза. Тот победно усмехнулся. — Что ж, вернемся к обсуждению договора. Ты умираешь. Чтобы ты в Ад не попал, предлагаю сделку. Ты проходишь семь испытаний, соответствующие семи смертным грехам. Ежели удачно — попадешь в Рай, а если уж нет, то милости прошу к нам. Тебе, признаться, не понравится, однако зрелище будет живописное, — дьявол оскалился в улыбке, в вечерней темноте острый клык опасно блеснул. — Всего семь испытаний? — заикаясь, спросил сам себя Хенджин и закрылся руками в собственных волосах. — Всего семь, papilio, — продолжил подстрекать дьявол. А что ему терять? Семьи нет, работы тоже, только один друг, который, без сомнений поймет его. Если бы у вас выпал шанс обеспечить себе загробную жизнь в Раю, вы бы им не воспользовались? — Я согласен, — Джин поднялся на ноги. Мужчина, до этого находившийся по ту сторону зеркала и пристально наблюдающий за метаниями Джина, переместился в комнату. Визуально ничего не изменилось — он все так же отражался в зеркале, только теперь спиной Хенджин почувствовал его присутствие. Рука его поднялась, предлагая скрепить сделку рукопожатием. Хван обернулся и, стараясь не расплавиться под прожигающе леденящим взглядом, пожал крепкую ладонь мужчины. Какая она была горячая, запястье огибали жгуты фиолетовых вен, уходя выше, к мускулистым предплечьям, мощным плечам. Руки воина, не иначе, наполненные силой и властью, причем безграничными. Дьявол, видимо, поймал Хенджина за разглядыванием себя, и губы полные его искривились в усмешке. — Ты можешь сам себя сломать, и я тебе это докажу, — Джин тут же отдернул руку, будто кипятка коснувшись. — Думаю, ты заслужил знать ответ на парк вопросов. Только дап, papilio. Хорошенько подумай, прежде чем открывать свой ротик. — Откуда мне знать, что ты меня не обманешь? — Высшие существа не умеют лгать, ибо ложь мы чувствуем на физическом уровне. — К-кто ты? — дрожа от страха так, что зубы друг на друга едва попадают пробормотал Джин. Дьявол шагнул вперед, вынуждая Хенджина вновь опереться спиной в зеркало и сжаться от ужаса. — У меня много имен. Но, быть может, тебе известен я как Князь тьмы. Вельзевул. Но с сегодняшнего дня для тебя я сладкий искуситель, Бан Чан. Прежде чем уйти в зазеркалье, Чан коварно прошептал: — Старайся повеселиться, Хенджин. Завтра начнем пытать твою душу. Добро пожаловать в Ад на Земле. Если попытаешься убежать, скрыться, расторгнуть контракт — будешь долго, о-о-очень долго и мучительно помирать. Уж это я обеспечу, — после этого Джин пожалел, что согласился на сделку с князем тьмы.