Селезёнка

Артемий со скучающим взглядом раздвигал плоть голыми руками с трудом сдерживая зевок. Сидящий рядом на корточках бакалавр медецинских наук, также не знал куда себя деть и задумчиво ковырял рукав своего плаща. Вечер. Серьезных дел не намечалось. —Гиалосерозит селезенки, как пить дать—тихо пробормотал менху орудуя перстом внутри туловища. По его лбу стекали маленькие капли пота, от высокой степени концентрации на занятии. Даниил заприметил это, и как заправская медсестра поспешил приложить судорожно взятый из кармана платок, ко лбу Бураха. —что бы не мешало—поспешно объяснился он, пряча платок туда откуда достал. Бурах хмыкнул и вырезав селезёнку, повертел её в руках. По его взгляду было видно что умершего разбойника он не жалеет, и насчёт гуманности своих действий, не задумывается. Оно и понятно. Вдребезги пьяный дебошир вылетел на них двоих с ножом в руке, за что и получил заслуженное лезвие аккурат в висок. —Знаешь столица, эту селезёнку как будто покрыли этой... Ну как её —он задумчиво вертел в руке вырезанный орган разбрызгивая капли крови. Одна из таких капель попала прямо на Даниилово лицо —Глазурью! Вот! Когда в столице учился, у нас в буфете было что-то подобное, но цены там задирали, мама не горюй—Даниил вытер каплю с лица и бросил недовольный взгляд на хирурга. —Верно ты подметил насчёт глазури. Медики это какой-то голодный народ. Простую селезёнку покрытую фиброзной тканью из-за наступившего воспаления, они называют чёрт возьми, сахарной или глазурной. Такое вполне может встречаться у таких как он—Данковский пнул тело по голове, за что получил неодобрительный взгляд от Артемия —Вместе с очевидным циррозом печени. Алкоголь разъедает не только печень, но и гипоталамус и гипофиз.. Весьма жаль такие прекрасные части мозга... Обрати внимание, вышеупомянутый цирроз присутствует, и присутствует весьма наглядно. Помимо него, печень тоже может пострадать от такого "сладкого" недуга, и обладает схожим названием... —Ты мне лекции по анатомии с физиалогией решил прочитать ойнон? —менху улыбнулся и бросил взгляд наверх, на бакалавра. Бакалавр вздернул брови и поправил упавшую на лицо прядь волос —тебе этого явно не хватало, вот, хоть сейчас наверстаешь упущенное. Артемий продолжал вертеть селезёнку в руках, так, будто действительно видел перед собой кондитерское изделие. —А знаешь еще вот что... Вид этой селезёнки напомнил мне о том что я с утра ничего так и не поел—Даниил подавив недоумение от подобного заявления, усмехнулся —Ты держишь в руке вполне свойственную для вас степняков пищу, налетай, мясник—Артемий кинул несчастный орган в Данковского заставив того воскликнуть самое разгневанное "Э!!!" в радиусе километра. Орган упал в траву и окончательно потерял презентабельный вид. Менху никак не обратив внимание на происходящее, продолжил искусно двигать ножом в теле вырезая необходимые органы. —Степняки едят плоть подобных Туроху, а поедание себе подобных - строгое табу, как и любое убийство в корыстных целях в целом. За кого ты нас держишь? Я убиваю не со зла, а ради того чтобы спасать... Вас там, город.. —пробубнил Артемий— Мы те же люди, с теми же рамками морали, или как это называется там.. —Морали, верно. Но поесть и тебе и мне, не помешает. Я сам кроме табака и морфия ничего не принимал со вчерашнего дня—Данковский опять поймал на себе взгляд полный осуждения. —А печёнка и впрямь слабовата. Выглядит грустно. Если бы не твой нож, этот доходяга умер бы, дня через три. Навскидку—почки оказавшись вырезанными, перекачевали в нагрудный карман. Карман весь пропитался кровью и это выглядело так, будто целостность тела хирурга тоже была нарушена чьим-то ножом. И вот кто же мог подумать о том что этот страшный окровавленный человек любит и опекает маленьких детей? —Ну что ж, что сделано то сделано. Он сам виноват, нечего было напиваться до беспамятства и махать ножом в разные стороны не щадя никого на своем пути—бакалавр обиженно вздернул нос—я между прочим, ещё пожить хочу. —Кто ж не хочет... Ну, я закончил, можем идти если ты конечно, прекратил обижаться на труп— гаруспик встал на ноги и потрепал собеседника по плечу. —Кто обижался? Я?? —по Даниилу было видно, еще немного и опять закипит. —Ну тише, не серчай. Не обижался, так не обижался. Так тому и быть—он наклонился и кратко поцеловал Даниилов висок—Давай, прекращай этим заниматься, и пойдем ко мне в берлогу. Вроде помню, оставлял в схронке немного тана и курут. Мгновенно покрасневший от пяток до ушей бакалавр, в очередной раз подавил наплыв злости и процедил тихое —пойдём. На улицу опускалась сумеречная темень. Еще одну аутопсию для какого-то неумехи мародёра проводить не хотелось, так что врачи ускорили свой шаг. Впереди намечался действительно поздний, ужин.