Connected

      Итадори никогда не интересовался политикой. Власть, борьба за территории, войны — это всё не касалось его маленького мира, в котором парень предпочёл бы оставаться до конца своих дней.       Юджи жил в маленькой глухой деревушке на краю границ двух королевств. Юноша знал, как зовут нынешнего короля, — и, в принципе, его познания о мире заканчивались. Знал, что королевства враждовали, их король, Годжо Сатору, пытался всё уладить, но чужое государство отказывалось принять мирный договор.       Итадори жил в глуши, до которой слухи доходили в последнюю очередь, а порой их и вовсе не было. О чужом королевстве парень совсем не знал. Дедушка рассказывал, что долгие годы там правит жестокий человек, прозванный королём проклятий.       По слухам, он никогда никому не проигрывал, успешно завоёвывая соседние царства. Но Юджи было как-то без разницы — то, что его не касалось, интересовало его в последнюю очередь.       Итадори любил свою деревушку. Любил местных жителей, которые начинали мило улыбаться, как только видели розоволосую макушку. Парень всегда лучезарно улыбался в ответ, стараясь чем-нибудь помочь соседям, за что те его любили ещё больше.       Юноша жил в красочном ярком мире, пока однажды всё не рухнуло. Единственный лекарь на всю округу в один ужасный день постановил, что Итадори Юджи — никто иной, как омега.       — Омега? Что это? — ещё будучи наивным подростком, спросил розововолосый, глупо похлопывая медовыми глазами.       Альфа, бета — единственные, о ком знал мальчик тогда. Дедушка часто рассказывал о вторичных полах: рассказывал о всех тонкостях быть альфой, говорил, что примет внука любым, со всеми минусами и плюсами, говорил, что быть бетой — тоже неплохо, ведь они по сути являются полностью независимыми от феромонов и инстинктов людьми. Но об омегах старик никогда не упоминал.       «Это что-то наподобие альфы?» — подумал в тот момент он, ещё не осознавая, насколько эта новость изменит его жизнь. Розовые очки медленно трескались о суровую реальность.       Честно говоря, Юджи испугался. Омега — неизвестность. А неизвестность всегда пугает.       — Не что, а кто, — вежливо поправил лекарь, нервозно потирая переносицу. Наверняка тогда мужчина сам не знал, что делать в такой ситуации, ведь с омегами никогда не сталкивался. — Понимаешь, Юджи-кун, омеги очень редки. Считай, что ты таким будешь один на миллиард.       — Это же круто! — ярко заулыбался юноша, не чувствуя подвоха в словах лекаря. Он искренне думал, что быть единственной омегой на всё королевство — круто.       — Нет, не круто, — устало сказал старик, заставляя Итадори глупо замереть на месте. Парень был озадачен и совсем не понимал, что его ждёт. — Омеги по своей природе очень слабые существа. Они, как бы тебе объяснить, — сделал паузу мужчина, собираясь с мыслями, пытаясь придумать, как донести до подростка то, что он хотел сказать, — созданы природой для того, чтобы вынашивать здоровое потомство. Задолго до нашего времени омеги составляли 30% населения. Их считали никчёмным мусором, созданным чисто для того, чтобы рожать детей — ну что может сделать существо, которое от простых подавляющих феромонов альфы уже готово лечь под него? Их считали ненужными, бесполезными, совсем не считали за людей. Альфы, беты — все пренебрегали омегами, и однажды это сыграло с ними плохую шутку, — лекарь делает небольшую паузу, набирая в лёгкие воздух. Юджи с интересом слушал, непрерывно смотря на него. — И однажды появился смертельный вирус, из-за которого полегли почти все омеги. Для альф и бет болезнь оказалась простым чихом, но было в нём что-то, что очень подкашивало здоровье омег. И после их вымирания люди поняли, что потомство от альфы и беты намного слабее, чем от альфы и омеги. Дети рождались слабыми, больными. Также от беты и беты, от альфы и беты не могли родиться омеги, если у родителей не было этого гена. И только тогда люди поняли, насколько были неправы, когда не ценили омег и решили наверстать упущенное, всерьёз взявшись за охрану оставшихся. И сейчас слабый пол на вес золота. К примеру, если тебя выставить на продажу на чёрном рынке, то за тебя отдадут как минимум миллиард, а то и больше. Однако быть омегой в наше время врагу не пожелаешь. Каждый альфа, почувствовавший запах омеги, сойдёт с ума и обезумеет. Он захочет на уровне инстинктов оплодотворить и пометить омегу, создать с ней семью. Для любого альфы счастье найти омегу, однако это всё может произойти не по любви, а по принуждению, понимаешь?       Итадори в изумлении открыл рот. От множества новой информации голова начала немного побаливать. Парень пару раз глупо моргнул, пытаясь анализировать то, что только что ему рассказали.       Омега. Омега. Омега. Чёрт возьми. Только сейчас Юджи понял, в какое дерьмо он влип. На самом деле, половину того, что старикан ему сказал, он не понял, но отчётливо осознал, что быть омегой — плохо.       — И… И что мне делать? — немного дрогнувшим голосом спросил подросток. Улыбка медленно сползла с лица, сменившись кислым выражением.       Мужчина устало выдохнул, покачивая головой. Ему было искренне жаль мальчика, которому по нелепой случайности придётся столкнуться со сложностями жизни уже сейчас, в столь юном возрасте, когда обычно дети должны наслаждаться юной порой.       — Юджи, скоро у тебя проявится запах. Я дам тебе список трав, которые тебе придётся ежедневно втирать в кожу, чтобы сбить запах. И, наверное, самое отвратительное, что вообще может происходить с омегой, — это течка.       — Течка?       — Течка. Это определённый период в жизни омеги, чаще всего примерно неделя раз в месяц, когда она на уровне инстинктов захочет заиметь потомство. Это… Сложно описать. Когда это случится, ты не сможешь себя контролировать, как бы ты не старался сохранить самообладание. Ты будешь испускать вызывающие феромоны, как бы зазывая альфу. Запах уже травами будет невозможно перекрыть. Поэтому, когда это случится, нужно закрыть все окна и двери, чтобы никто не смог проникнуть в твоё жилище. Альфа, почувствовавший течную омегу, потеряет рассудок раньше, чем успеет что-либо осознать.       Честно говоря, Юджи почти всю информацию пропустил мимо ушей. Он смотрел куда-то сквозь мужчину, как будто видел что-то, что не видел лекарь.       Чёрт-чёрт-чёрт. Ну почему жизнь не может идти складно? Почему, чёрт возьми, он стал грёбаной омегой, которых, по сути, уже не существует.       Итадори достаточно было услышать, что омега — это плохо, ужасно, отвратительно. Парень никогда бы не подумал, что ему придётся скрывать свой запах и вторичный пол в принципе. И всё из-за дурацкой омеги. Мазаться каждый грёбаный день кучей вонючих трав, от которых хочется блевать, — наверняка не самая лучшая идея.       Юджи никогда не был слабым и, уж тем более, не хотел таким быть. Юноша всегда старался улыбаться, делать вид, что всё хорошо, помогать окружающим. Он гордился собой, что в итоге сыграло плохую шутку.       Розововолосый натянуто улыбается мужчине, пытаясь сделать вид, что всё в порядке, но потемневшие от злости на самого себя глаза выдавали его чувства с потрохами. Лекарь долго молчал, давая подростку всё обдумать.       А что тут думать-то? Итадори уже представил, как проживёт остаток жизни в страхе за самого себя и тут же возненавидел омегу внутри себя, которая ещё не до конца проявилась.

***

      Прошло много лет с той поры, как Юджи узнал свой вторичный пол. Каждый день он проклинал грёбаную омегу внутри себя, которая от любого запаха альфы начинала метаться из стороны в сторону, раздражая парня всё больше и больше.       Розововолосый даже иногда специально забивал нос различной хренью, лишь бы не чувствовать чужие запахи рядом, которые буквально кружили ему голову.       Но от трав его воротило. Он терпеть не мог этот грёбаный ритуал, с которого начиналось каждое утро омеги — просыпался и первым делом доставал колючие растения, перемалывал их и втирал вонючие соки в загорелую кожу. Парень хотел рыдать, а ещё больше — блевать дальше, чем видел.       Никто в деревне, кроме деда и лекаря, не знали его грязный секрет, который он собрался унести с собой в могилу. Парень сам для себя решил, что ни за что в жизни не отдастся альфе, как бы омега внутри него не текла по нему.       В их деревне было немного альф, но их вполне хватало, чтобы понять, что все они — горделивые индюки, ничего из себя не представляющие. Юджи воротило лишь от одного их вида, либо же из-за реакции тела на их феромоны, которые придурки не стеснялись выпускать, считая, что так они выглядят круче.       Все в деревне считали юношу бетой, который по непонятным причинам постоянно мазался травами и пах, если честно, ужасно. Но это людей особо не отталкивало, ведь по натуре своей Итадори был общительным человеком.       Розоволосый любил своего старика, который, конечно, иногда бесил постоянным ворчанием — это ему не то, это не так. Жутко бесил, старый пердун. Но Юджи знал, что старый мужчина заботится о нём и не желает зла.       Как только Васукэ узнал, что его внук — омега, он ничего не сказал против, лишь поддержал, обещая всегда помогать ему. Старик действительно очень помогал юноше, когда добровольно шёл собирать нужные травы, несмотря на то, что Итадори говорил, что справится сам.       Но парень знал, что где-то в глубине души мужчина был разочарован в нём, хоть этого и не показывал. Розововолосый прекрасно видел, как дедушка нервно перебирал пальцы рук, разочарованно смотря куда-то сквозь, но после быстро приходил в себя и через силу улыбался, говоря, что всё в порядке.       Однако дед немного приболел, и предтечное время парню пришлось самому идти за травами. Юджи не хотел долго задерживаться на улице, тем более в лесу, но решил, что лучше соберёт побольше, чтобы потом не пришлось идти больному старику.       В поисках нужных ему растений Итадори зашёл слишком далеко, но зато набрёл на большую поляну, где различных трав и цветов было полно. Парень был в восторге и долго с трепетом в душе собирал каждый листочек, аккуратно складывая его в корзинку — это занятие его немного успокаивало, хоть порой и раздражало.       Однако с каждой минутой в душе нарастало какое-то беспокойство. Юноша старался игнорировать это чувство, но когда по спине пробежались мурашки не пойми от чего, он наконец понял, что, возможно, что-то случилось. До этого с ним ничего подобного не происходило.       Юджи поспешил обратно в деревню, благо, дорогу он запомнил, и долго плутать не пришлось. С каждым метром в нос всё больше начинал бить запах страха и крови. Сначала он подумал, что ему, наверное, кажется — ну что может случиться в их глуши?       Розововолосый морщился от мерзкого запаха, ещё немного принюхался и, не сдержав приступ тошноты, проблевался. Это было ненормально. Такое не должно происходить. Вонь, разносившаяся на весь лес, кружила голову. В голову тут же стали лезть самые ужасные мысли, и парень бросил корзину на полпути, со всех ног побежал к своему дому, который находился на краю деревни. Беспокойство за деда съедало его изнутри, медленно пожирая разум.       Крики ужаса резали слух, но Итадори игнорировал это, забыв обо всём, бежал к дому. Дверь была распахнута настежь, а из дома доносились хрипы и тихие стоны.       Юджи пулей влетел в дом, и то, что увидел, повергло его в шок: дедушка, его любимый дед, лежал весь в крови и еле дышал. Парень в ужасе замер, не отрывая взгляда от ужасной картины. У старика на животе была глубокая рваная рана, из которой ручьём лилась кровь.       — Дедушка, — тихо проскулил юноша, наконец отойдя от шока. Он подбежал к Васукэ, который, казалось, уже ничего не чувствовал.       Мужчина захрипел, как только услышал родной голос. Было удивительным то, что старик вообще ещё был в сознании. Он попытался дотянуться ослабевшей рукой до внука, но та безвольно упала на деревянный пол.       — Пацан… — закашляв кровью, расплескивая её по сторонам, тихо простонал дед. Он хотел ещё столько всего рассказать омеге о жизни, семье, королевствах, но думал, что у них будет ещё много времени поговорить. Но времени почти не было. Старик чувствовал, что его час настал, что он проживает свои последние мгновения. Сил совсем нет. — Бе… ги, — последнее, что смог выдавить старик, прежде чем закрыл глаза.       В ушах начинает звенеть, а в глазах — темнеть. Хочется выть, как чертова псина, которую бросил хозяин, оставив привязанной к дереву умирать без еды и воды. Парень падает на колени, захлебываясь слезами, склонившись над ещё тёплым телом.       Пусть всё окажется сном. Ебаным кошмаром, который закончится, когда Итадори откроет глаза. Юноша прижимает чужое тело ближе к себе, пытаясь нащупать пульс, пачкаясь кровью.       Пульса нет. Ничего нет. Это не сон, а ебаная реальность, в которую не хочется верить. Юджи тихо всхлипывает, не зная, что делать дальше.       Внезапно он начинает чувствовать резкий запах древесины, как будто та горит в огне. Чужой запах. Такого в их деревне отродясь не водилось. Аромат насыщен радостью и неким возбуждением, как будто некто получает удовольствие от того, что делает.       Только сейчас в нос начинают бить чужие запахи, которых, по ощущениям, не один десяток, но запах древесины самый отчетливый. Розоволосый думает, что наверняка обладатель этого запаха — их главарь.       Только сейчас омега понимает, что на них напали. Чёрт возьми. Кому понадобилось напасть на их всеми забытую деревушку? Только сейчас приходит осознание того, что запах приближается, наверняка почувствовав его присутствие.       Юджи бежит со всех ног, выполняя последнюю волю деда. Он больше не плачет, понимая, что, наверняка, дедушке бы не понравилось, если бы тот узнал, что парень пускает слёзы.       Итадори не знает, куда бежит. Зачем. Просто на уровне инстинктов делает это. Омега внутри мечется, маячится из стороны в сторону, раздражая парня всё больше и больше — сейчас было точно не до неё.       Юноша всегда отличался спортивным телом и хорошей выносливостью, хоть и был омегой, что играло ему на руку с легендой о бете — не зря с детства таскал всякую фигню, например, помогая соседке перетащить ведра с водой и вообще вёл активный образ жизни. Сердце бешено стучало, готовое вырваться из груди в любой момент.       Альфа — по запаху легко определить того, кто за ним гонится, — приближался. Чёрт. Грёбаный ублюдок нифига не отстаёт, даже наоборот, догоняет. Юджи понимает, что такими темпами его догонят, и начинает бежать зигзагами, через кусты, лишь бы сбить след.       В конце концов он выдыхается. Адреналин ещё бурлит в крови, но сил и энергии уже не осталось. Желания, кстати, тоже. Розоволосый в любом случае не знал, как и где жить дальше. Без деда, без денег, без друзей. У него ничего не было, и смысла жить дальше не было.       В голове даже мелькает мысль, что смерть — не самый плохой вариант. Вряд ли его будут пытать. Юджи хочет сдаться с повинной, но голос деда и последняя его просьба всплывают в голове. Хочется отомстить тому, кто посмел сотворить ужасное с его ворчливым стариком — например, разорвать того в клочья или заставить страдать, чтобы тот пожалел о затеяном.       Сил бежать нет, но и умирать не хочется. Где-то там внутри него всё ещё есть воля к жизни. Парень останавливается на мгновение, стараясь перевести дыхание, и вертит головой по сторонам в поисках укромного убежища.       Присмотрев более-менее нормальное дерево, Итадори парой ловких движений залезает наверх, почти на самую верхнюю ветку, и задерживает дыхание, надеясь, что бешеный стук его сердца не слышен на весь лес.       Запах альфы совсем рядом. От этого резкого подавляющего запаха начинает кружиться голова, и парень чуть ли не падает, вдыхая в легкие трепкий аромат. Чертова омега принюхивается, и, кажется, ей даже понравилось.       Чертова сущность, которая вновь начинает метаться из стороны в сторону, только не из-за животного ужаса, а из-за запаха сильного альфы, который источает подавляющие феромоны. Предтечный период даёт о себе знать разбушевавшейся омегой, у которой в ненужный момент начинала съезжать крыша.       Юноша чувствует, что обладатель запаха где-то внизу бродит прямо под ним, но не видит, из-за густых зарослей и множества веток. Юджи задерживает дыхание и закрывает глаза, надеясь, что сейчас всё закончится.       Проходит, по ощущениям, целая вечность, и парень наконец глубоко вдыхает, наполняя легкие воздухом. Запах, как и его обладатель, исчез, что означает, что опасность ушла. Пару секунд Итадори ещё сидит на ветке, пытаясь вообще осознать, что с ним произошло.       Дедушка мёртв. Его деревню уже наверняка сожгли, а всех жителей убили. Жилья нет. Денег нет. Накануне течка. Супер. Просто супер. От досады хочется просто выть.       Юджи аккуратно спускается вниз, ступая ногами на твердую поверхность, на мгновение теряя равновесие. Юноша крутится из стороны в сторону и понятия не имеет, где сейчас находится — в порыве животного ужаса он сбился со знакомой дорожки и потерял все ориентиры. Классно. Супер. Ну просто мечта. Он ещё и заблудился.       Сердце пропускает удар, когда розоволосый падает вниз, когда кто-то наваливается на него сверху, больно ударяясь. Тяжёлая туша прижимает его к земле, полностью перекрывая все пути отступления.       В нос вновь начинает бить терпкий запах древесины, и парень понимает, какой же всё-таки он дурак. Дебил. Тупица. Идиот. Придурок. Его обманули, как маленького ребенка, а он повелся. Альфа просто скрыл запах, и глупый омега сам прыгнул в ловушку, которую для него приготовили.       Парень пытается рассмотреть чертового ублюдка, но видит лишь какие-то странные отметины на лице, которые наверняка что-то значили. Медовые глаза смотрели прямо в кроваво-красные с полным отвращением.       Над ухом раздаётся гортанный рык. Чужак начинает испускать ещё больше подавляющих феромонов, и омега внутри уже давно покорно сдался перед ним, но Итадори сопротивлялся, не давая ей захватить контроль над телом.       Парень начинает ответно рычать и со всей силы старается спихнуть чужое тело с себя, но незваный гость сильнее, крупнее. У него просто нет шансов. Запах приобретает нотки возбуждения. Сука. Все попытки юноши выбраться из хватки провоцируют альфу ещё больше.       — Всё тщетно, омега, — мурлычет альфа, опаляя Юджи горячим дыханием, вызывая небольшую дрожь по всему телу.       Как. Сука. Как. Как он понял, что розоволосый омега? Как, черт возьми? Что его выдало? Запах? Нет. Быть не может. Нет-нет-нет. Он же мазался травами с утра. Едкий запах трав наоборот отбивает желание приблизиться к омеге за километр.       Итадори со злостью бьёт чужую грудь, которая оказалась ещё крепче, чем ему казалось. Альфа даже не дрогнул, всё ещё нависая над ним. Он словно дикий хищник ещё принюхивался к своей жертве, давая ложную надежду, что ещё есть шанс на побег.       — Бей сколько влезет, меня это ещё больше заводит, — с усмешкой мурчит мужчина. — Я уж думал, что в этой сраной деревушке нечего взять. А потом мой чуткий нос почуял ещё один запах. Мерзкий такой. Ненатуральный. Я принюхался. Сначала не поверил, а потом у меня просто сорвало крышу, когда наконец уловил сладкий омежий аромат.       Розоволосый шипит от отвращения к этому человеку и, в первую очередь, к себе. Он сам виноват в том, что сейчас с ним происходит. Но ещё больше всего возненавидел сущность внутри себя, которая мурчала от удовольствия, вдыхая аромат сильного альфы. Точно мазохистка. Иначе нельзя назвать то, что она получает удовлетворение от того, что его прижимают к холодной земле.       Альфа наклоняется к чужой нежной шее и с урчанием вдыхает сладкий запах, наполняя им легкие. Аромат омеги сводил его с ума, и мужчина еле сдерживался, чтобы не накинуться на омегу прямо в лесу. Сущность внутри просто в восторге от присутствия омеги, которые, по идее, давным-давно вымерли.       Только от одной мысли, что ему достался запретный плод, хочется прыгать от счастья и вилять хвостом, как чертова псина. С каждой секундой запах омеги всё больше пробивался сквозь гадкие травы, которые не давали полностью насладиться чужим ароматом.       Омега попался шебутной, что заводило ещё больше. Мужчина, конечно, знал, что омеги сводят с ума, но чтобы настолько сильно… Альфа, которую минуту окутывает парня под ним своим запахом, чтобы тот наконец прогнулся и сдался, а ему хоть бы хны — всё ещё сопротивляется своему счастью.       Когти сами по себе впиваются в чужую плоть, оставляя на теле отметины. Омега вздрагивает и скулит от боли, от чего просто мутнеет сознание. Альфа внутри кричит, что этот парень — его. Нужно пометить-пометить-пометить. Нужно пометить омегу, чтобы никто не посмел даже взглянуть на неё. Ещё вот-вот и разбушевавшаяся сущность внутри возьмёт контроль над телом, и тогда… И тогда он получит кучу адреналина и кайфа, но сейчас не время.       Мужчина вырубает парня одним движением, и когда видит, что тело под ним резко обмякло, встаёт и берёт его на руки, возвращаясь к своим людям, которые, наверное, его уже потеряли.

***

      Сукуна взбудоражен. Он в предвкушении встречи с омегой, который отсыпается в покоях, которые мужчина не постеснялся ему предоставить. Альфа внутри метался, скрябся, чуть ли не выл и надеялся ещё когда-нибудь почуять тот прекрасный запах.       Аромат омеги был слабым, смешанным с кучей херни. Рёмен не мог дождаться, когда почувствует настоящий запах того парня, без всяких примесей.       Сначала мужчина сомневался, что сжигать и в принципе нападать на ту глухую деревушку — хорошая идея. Они почти ничего не поимели. Может, только разозлили Сатору Годжо, но на это альфе было глубоко плевать — он давно хотел поквитаться с этим ублюдком.       Та территория была по праву его — граничила с его государством, и пару тварей иногда переступала границу, думая, что им ничего не будет. Ублюдки думали, что все вокруг дураки. Сукуна, как только узнал об этом, тут же в порыве гнева решил сам пойти на ту деревню и заставить каждую скотину жалеть о том, что она родилась. Никто не смел переступать границу.       А потом, когда он разочарованный собирался уходить, учуял странный запах. Спросил у Ураумэ, чувствует ли он его, но тот ничего не чувствовал. Рёмен подумал, что ему кажется, но всё-таки решил проверить на всякий случай. В этой деревне ни одна душа не останется живой.       С каждым шагом он всё отчётливее чуял запах мерзотных тварей, которые вызывали тошноту, но среди них было ещё что-то, из-за чего мужчина двигался дальше. В том, что остался ещё кто-то живой — он не сомневался.       Альфа внутри него проснулся и буквально ожил. Рычал, метался. Сначала мужчина не понял, что с ним происходит, а потом наконец учуял едва слышимый сладкий запах, который пробирался сквозь тошнотворную вонь.       Сукуна тут же рванул, пытаясь найти его обладателя. Сознание словно помутнело от сладкого аромата, и на пару мгновений контроль над телом взяла сущность, которая словно одичала.       Омега-омега-омега. Альфа внутри выл от восторга и возбуждения и предвкушения. Мужчина знал, что возможно где-то существуют омеги, но точно не ожидал её встретить в глухой деревне.       Рёмен хотел догнать обладателя прекрасного запаха, пометить, сказать, что омега — его, и ничья больше. А потом запах стал отдаляться с каждой секундой всё больше и больше. Альфа рванул ещё быстрее, не собираясь отпускать своё.       Омега пытался его надурить, и будь он каким-нибудь дураком, у него бы наверняка получилось. Смышленый, спортивный — раз сумел столько пробежать без остановки, наверняка красивый — ну разве же не мечта?       Обладатель запаха наверняка не знал, с кем связался. Но ничего, за эти догонялки он ещё отплатит по полной, только позже. Сукуна собирался сделать его своим и уже представлял, как омега будет лежать под ним, умоляя поскорее войти в него.       Больное сознание с хорошей фантазией само вырисовывало продолжение, от которого альфа возбудился ещё больше на пустом месте. Черт. У него явно едет крыша.       Слышится тихий стук в деревянные ставни его покоев. Рёмен зашипел от раздражения, запах приобрёл агрессивные ноты. Мужчина сейчас точно не ждал гостей, готовый убить любого, кто посмел нарушить его покой. Тот, кто был по ту сторону покоев, должен был почувствовать это.       Не зря же его прозвали королем проклятий. Сукуна был властным и жестоким. Всегда мучал своих жертв, и тех, кто посмел перейти ему дорогу, ждала мучительная смерть. Никакие молитвы не работали, и ублюдкам оставалось надеяться лишь на скорую смерть.       — Войдите, — раздражённо сказал альфа, когда понял, что незваный гость так и не ушёл.       Ставни приоткрылись, и в проходе показалась невысокая фигура. Ураумэ. Его единственный помощник, которому он более-менее доверял. Все остальные были мусором под ногами, который он держал просто ради забавы.       — Сэр, омега пришёл в себя, — при этих словах парниша поморщился, вспоминая одурманивающую вонь омеги. Он не имел вторичного пола, почти не чувствовал и не различал запахи, а даже если и чувствовал их — его тут же начинало тошнить.       Рёмен тут же вскочил, забыв об нахлынувшей усталости. Наконец-то он сможет встретиться лицом к лицу с тем, о ком думал всю ночь. Никто ещё не вызывал у него такие яркие чувства, как этот омега.       Сукуна зарычал, почуяв запах омеги на помощнике. Он был очень слабым, но нос у мужчины был достаточно чутким. Мужчина постарался выровнять сбившееся дыхание, пытаясь утихомирить альфу внутри.       Какого. Ебаного. Черта. Запах. Его. Омеги. На. Чужаке. Здравый рассудок кричит о том, что это логично, потому что Ураумэ явно заходил к омеге, но альфа был готов порвать его на куски за то, что посмел подойти к его омеге даже на метр.       — Только… У омеги началась течка, — тихо говорит он, надеясь, что король проклятий его услышал.       Рёмен замер на месте, анализируя сказанное. Течка-течка-течка. Где-то он точно про это слышал, но пропустил мимо ушей, считая, что никогда не столкнется с этим.       В тайне от всех, мужчина, как и все альфы, мечтал встретить омегу, но здравым умом понимал, что шанс — один на миллиард. Сукуну никогда не привлекали девушки-беты, и он думал, что проведёт всю свою жизнь в одиночестве, хоть королевство и требовало наследника.       — Что это? — обеспокоенно прорычал альфа, искренне беспокоясь за омегу. Что, если течка — это что-то плохое? Он ни за что не позволит, чтобы омега ощущал беспокойство в его владениях.       — Течка — это небольшой период времени, когда омега желает создать потомство и готова прогнуться под любого альфу, — с отвращением отвечает Ураумэ, у которого было намного больше знаний в этой теме.       Прогнуться под любого. Только одна фраза сводила внутреннюю сущность с ума, которая кричала о том, что нужно поскорее пометить омегу, обозначить её своей, пока это не сделал кто-нибудь другой.       Рёмен, больше не желая ничего слышать, пулей выбегает из покоев, спеша к омеге.

***

      Итадори просыпается от жара по всему телу, корчится от спазмов в животе, весь сжимается. Открывает глаза и понимает, что находится не пойми где.       В голове почти сразу всплывают воспоминания о смерти дедушки, сожжённой деревне и альфе, который одурил его и потом вырубил. Что было дальше, парень совершенно не помнит, да и честно, особо не хотел помнить.       Где он сейчас, в период течки — непонятно. Это пугает. С ним может произойти всё что угодно. Только сейчас Юджи понимает, что наверняка он во владениях того альфы, потому что, как будто стены въелись запах древесины, который он не забудет никогда.       Розоволосый скулит, скручиваясь от боли. Омега чувствует запах альфы и, что самое ужасное, хочет его. Хочет собрать всё, что связано с этим запахом, и укутаться в него, позволяя смешиваться со своим. Но, хвала небесам, вещей никаких в комнате не было.       Юджи рычит проклятия, ненавидя гребаную омегу, которая решила напомнить о себе в самый неподходящий момент. Судя по его подсчётам, это должно было произойти как минимум через дня три, не раньше.       Течка была спровоцирована выплеском адреналина и гормонов, что было очень и очень плохо. Итадори не знал, что теперь делать. Тело было максимально податливо, текло лишь одного запаха сильного альфы, но разум был против всего этого.       Розоволосый пока что ещё держался, сдерживая омегу, но чувствовал, что возможно вскоре потеряет контроль. Он издаёт скулёж, который должен звать альфу себе, как бы и говоря: о да, возьми меня! Хочется разорвать горло, лишь бы не издавать эти отвратительные звуки.       Юджи был возбуждён. Он весь извивался, выгинался и ждал-ждал, что скоро придет альфа и сделает все, что захочет. Разум в голове кричал, что если не дай бог сюда кто-то зайдёт, нужно будет бежать, но тело сопротивлялось, предпочитая, чтобы его контролировала сущность, а не здравый рассудок.       В нос неожиданно начинает бить резкий запах древесины, который нельзя было сравнить с тем, что он чувствовал до этого, который становился с каждой секундой все гуще. Из горла вырывается тихий стон. Итадори переворачивается на другой бок, вновь скрючиваясь от боли. Он чувствует, как липкая смазка пачкает постельное белье, и то неприятно липнет к телу.       Розоволосый думает, что у него совсем съехала крыша, когда всеми лёгкими вдыхает возбужденный запах альфы и наслаждается этим. Он выгибается, представляя, как альфа опаляет его шею горячим дыханием, нежно целует.       Юджи совсем не замечает, когда в комнате появляется мужчина, который застывает в проходе, не в силах шевельнуться. Картина, которая предстала перед ним, сводила с ума как и внутреннюю сущность, так и его самого.       Омега, которая сама зовет тебя, течёт, выгибается, стонет — что может быть лучше? Итадори шипит от спазмов животе. Когда наконец замечает человека, стоящего и наблюдающим за ним, корчит лицо в отвращении и всем сердцем надеется, что тот больше не подойдёт ни на шаг.       Розоволосый старается вообще ни о чём ни думать, пытаясь утихомирить сущность внутри — она была в восторге, что наконец объявился сильный альфа, который наверняка сможет удовлетворить все её потребности, которого она так ждала.       Похититель усмехается от покорного вида своего объекта обожания. Он то думал, что это все сказки, а это всё реально. Вдыхает очаровательный аромат персиков, который наконец был без всяких примесей и готов кончить лишь от него.       У Юджи пробегают мурашки, когда альфа наваливается на него всем телом, заключая в крепкие объятия. Запах древесины окутывает дрожащее тело. Мужчина выпускает феромоны, заставляя омегу ещё больше прогнуться и подчиниться.       Итадори шипит, пытается столкнуть с себя нарушителя спокойствия ослабевшими руками, но ничего не получается — альфа начинает ещё больше наседать. Он нагло начал блуждать руками по горячей коже, несколько раз проводя ими по плоскому животу, играясь с кубиками пресса, остановившись на упругой заднице.       Розоволосый стонет от чужих прикосновений, изгибается, внутри борясь с похотливыми желаниями. Омега рычит, убирая чужие руки с себя. Он слышит мурчание над ухом, как будто его сопротивление приносит альфе еще больше удовольствия.       — У… Уйди, — шипит Юджи, когда мужчина начинает покрывать шею — самую чувствительную часть тела — поцелуями. Он вновь издает рык, больше похожий на скулёж.       Альфа усмехается от чужого противостояния с инстинктами. Его заводит то, что омега отвергает собственную природу. Но контролировать себя, даже с наслаждением, становится пыткой. Он жадно втягивает парня в нечто, похожее на поцелуй. Мужчина кусает чужие губы, вызывая тихие стоны. Слизывает кровь, пробуя её на вкус.       Итадори старается отстраниться, испытывая неприязнь к похитителю, но тот лишь крепче прижимает маленькое тело к себе. Альфа покусывает чужие губы, внутри урча от удовольствия.       — Х… Хватит, — скулит Юджи, выгибаясь, когда холодные руки касаются разгорячённой кожи. Альфа гладит парня по спине, прекрасно зная, сколько приятных ощущений принесет омеге. — Сволочь, — рычит юноша.       В уголках глаз начинают скапливаться слезинки, которые вскоре начинают пробегать по щекам. Нет-нет-нет. Он не хочет, чтобы все закончилось так. Не хочет, чтобы его взял какой-то аморальный урод, который убил его дедушку и похитил его.       Мужчина слизывает соленые слезы с щек, стараясь быть нежным. Он старается сдерживать животные инстинкты внутри себя, пытаясь как можно дольше помучить омегу.       — Сукуна, — мурчит свое имя альфа на ухо парня, опаляя ухо горячим дыханием. — Мое имя — Сукуна. Попроси хорошенько, а я уже подумаю.       Сукуна. Сукуна. Сукуна. Он точно где-то слышал это имя. Кажется, о нем рассказывал ему дедушка, но парень весело смеялся в ответ, считая, что знать о людях, живущих где-то далеко от них — не нужно и переводил тему.       Итадори крепко сжимает одеяло в руке, пытаясь угомонить шум в голове. Омега внутри мечется, давно готовая быть удовлетворенной. Она негодует, почему альфа оттягивает этот момент, заставляет тело выделять еще больше запаха и смазки, чтобы альфа наконец обратил на нее внимание.       Юджи громко вздыхает, когда названный Сукуна рвёт на нем одежду, оставляя его полностью нагим. Парень краснеет еще больше, когда видит, что альфа буквально пялится на его дырку, из которой ручьём течет смазка.       — Суку… на, — скулит омега. От собственного имени из этих прекрасных уст у альфы самого пробегают мурашки. Он возбужден до предела, и возбуждение немного дает о себе знать. — Пожалуйста прекрати.       Живот начинает тянуть еще больше. Розоволосый скручивается от боли, шипит и стонет, хочет внутри себя альфу, но активно сопротивляется этим поганым желаниям. Он ненавидит себя, жизнь, вообще все. Жалеет, что вообще остался в живых. Сдох бы где-нибудь и страдал бы лучше в аду, чем здесь.       Сукуна усмехается, раздвигая упругие ягодицы и вставляет один палец, несмотря на обильное количество смазки, в тугое колечко мышц. Итадори громко вздыхает и весь сжимается от инородного тела внутри себя.       — Ты же на самом деле хочешь меня, — грязно на ухо шепчет альфа. — Я же вижу, как ты течёшь лишь от одного моего запаха.       И он прав. Черт возьми. Он реально течет лишь от одного запаха древесины, наполненного возбужденим и похотью. Лишь один запах сводит с ума, уже не говоря об омеге, которая чувствует сильного и могущественного альфу, который вполне может создать и защитить потомство.       Сука-сука-сука. Юджи выгибается до хруста в спине, когда мужчина вставляет в него второй палец, одновременно с этим покрывая шею рваными поцелуями, оставляя на ней мокрый след.       Юноша из последних сил пытается оттолкнуть альфу, который, в свою очередь, начал растягивать чужую, уже почти не девственную дырку. Сукуна мурлычет, довольный, как кот, оставляет засосы по всему телу и вставляет третий палец.       Итадори хныкает, разумом полностью отторгая мужчину. Он не хочет. Это всего лишь животные инстинкты, которым сложно противиться. Это должно происходить по любви. Дедушка говорил, что нельзя спать с нелюбимым человеком. Это гадко, мерзко, отвратительно.       — Ну-ну, не плачь, — альфа жадно прижимает свои губы к омежьим, свободной рукой надавливая на щеки, чтобы тот приоткрыл рот и углубляет поцелуй. Он проходит языком по ряду ровных зубов, чувствуя маленькие клыки, от чего больше заводится.       Юджи пытается отстраниться, но когда понимает, что его попытки бесполезны — кусает нижнюю губу альфы, чтобы у того пошла кровь. Над ухом раздаётся гортанный рык — похоже, Сукуну этот жест разозлил.       — Уж слишком ты бойкий, пацан, — шипит мужчина, резко вытаскивая пальцы из омеги, вызывая у того тихий стон. Неожиданное чувство пустоты создает дискомфорт для омеги внутри, которая уже привыкла к чужим пальцам внутри себя.       Сущность внутри хочет поставить наглого сопляка на место, который еще не понял, с кем имеет дело. Сукуна приближается к шее мальчишки, языком проходясь по месту, где хочет поставить метку. Альфа внутри сходит с ума, оказывая огромное давление на сознание.       Итадори дёргается. До него медленно начинает доходить, что сейчас хотят с ним сделать. Из последних сил пытается выбраться, размахивает руками, надеясь, что куда-нибудь да попадёт, но силы быстро заканчиваются, а уроду хоть бы хны.       — Нет-нет-нет, — мычит он, когда Сукуна мучительно медленно проводит клыками по нежной коже, наслаждаясь тихими всхлипами и закрывает ему рот широкой ладонью.       Розоволосый пытается сопротивляться, но сущность, черт бы ее побрал, урчит от удовольствия — она наслаждается каждым движением альфы и сама берет контроль над телом, нагло потираясь задницей об чужое возбуждение.       Мужчина этот жест явно оценивает, мурчит, и больше не медлит, расценивая это за одобрение — клыки входят в чужую кожу по самое основание, оставляя на ней метку. Запахи в одно мгновение начинают переплетаться, образуя единый аромат.       Юджи зажмуривается от боли и отчаяния, резко хватается за крепкую шею альфу, сжимает ее, и не котролируя свое тело, впивается ногтями в нее, раздирая в кровь. Сукуна шипит от резкой вспышки боли, но тут же успокаивается, начиная слизывать кровь с кровоточащей раны омеги, как бы извиняясь за причиненную боль. Альфа внутри наконец удовлетворенно мурчит, явно довольный проделанной работой.       Мужчина одним движением снимает с себя штаны и нижнее бельё, освобождая давно ноющий от возбуждения член. Он медленно проводит им по заднему проходу омеги, вызывая новую волну возбуждения. Пацан, кстати, че то притих — похоже понял, что нужно радоваться и наслаждаться происходящим, а не делать из альфы какого-то монстра, которым, он, кстати, и являлся.       Розоволосый сдается. Он обречен и это уже ничем не исправить. Меченный. Ничтожный. Никому не нужный. Парень пытается сдержать стон, когда в него резко входят во всю длину, стискивает челюсть до боли, стараясь ни издать ни единого звука.       Отвратительное чувство распространяется по всему телу — это черт возьми больно, адски больно и неприятно. Смазки хоть было вполне достаточно, но юноша был все равно слишком тугим. Даже сущность внутри затихает, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям — они были несравнимы с тем, что он чувствовал, когда мужчина растягивал его пальцами.       Альфе не нравится, что его омега замолчал. Резким движением выходит и тут же входит, наконец слыша тихое мычание.       — Не сдерживайся. Хочу слышать твой прекрасный голос, — Сукуна начинает медленно двигаться, надеясь, что не порвет омегу — даже течка не спасала положение и тот факт, что мужчина пытался растянуть засранца.       Итадори злобно хмыкает, намеренно вгрызаясь клыками в подушку, лишь бы ни проронить ни звука, однако выходит это плохо — иногда, когда альфа касается определенной точки, тихо стонет.       Сукуне все равно это не нравится. Это все не то. Внезапно альфа вспоминает о чужом возбуждении, и не переставая двигаться, широкой ладонью обхватывает небольшой ствол омеги, начиная тому надрачивать.       Юджи громко стонет от этого. По телу пробегает волна удовольствия, вызывая мурашки по всей коже. Эти движения становятся неожиданно приятными, совсем не то, когда он касался себя при других течках — совсем другие чувства, которые даже перебивают боль в заднем проходе.       Розоволосый быстро кончает, чувствуя себя полностью униженным. Сущность удовлетворенно мурчит, беря контроль над телом — Итадори выгинается и сам бедрами толкается навстречу, наконец привыкнув и начав получать удовольствие от происходящего, хоть разум сопротивлялся.       Альфа начал двигаться значительно медленнее, чем раньше, и парень с ужасом понял, что ему не хватает того самого чувства наполненности внутри себя. Хочется завыть от полностью съехавшей крыши.       Сукуна делал это специально — изводил его, издеваясь. Ему нравилось видеть то, что сопляк сам идет на встречу, явно получая удовольствие. Мужчина начал двигаться грубее и быстрее, попадая по нервному колечку мышц, вынуждая омегу застонать.       –Сук… — пытается что-то промычать омега, сам не зная, хотел ли он выругаться или позвать альфу по имени.       Юноша чувствует, что уже скоро мужчина закончит. Сознание мутнеет. Юджи начинает ёрзать, хоть сущность внутри чуть ли не визжала от удовольствия, уже зная, что будет происходить дальше.       Сукуна все понимает и чувствует, но останавливаться не собирается. Мысль о том, что скоро в этом маленьком теле зародиться жизнь, созданная им, не дает покоя. Этот омега будет носить его деток, наследников клана Рёмен.       Альфа вновь мурчит от мысли, как будет учить своего ребёнка убивать и властвовать. Здоровый, сильный потомок — совершенно не то, что могло бы получиться, если бы от него забеременела какая-нибудь шалава.       Мужчина кончает, наполняя омегу своим семенем, но продолжает двигаться, чувствуя как быстро начинает набухать узел, создавая при этом сцепку.       Связаны.       Отныне этот омега его и только его.