+++
22 марта 2025 г., 19:58
Чон Хвансон быстро усвоил секрет спокойного существования в старшей школе: не высовываться. Он абсолютный середнячок. Средние оценки в классе, средний на уроках физкультуры – не самый слабый, но и не бьющий никаких рекордов. Учителя знают его по имени только потому, что он не пропускает занятия, других причин нет. Его мать неодобрительно говорит «посредственный», но Хвансон предпочитает думать об этом, как о способе выживания.
Потому что он видел, как жизнь Ён Сиына полетела к черту в ту секунду, когда он дал отпор Чон Ёнбину. И процесс пошел только быстрее, когда он достал ту ручку. По сути, он знал, что судьба Ан Сухо решилась в ту минуту, когда он вмешался.
Конечно, Хвансон не думал, что все закончится так. Вот Сиын и Сухо ходят плечом к плечу, а уже на следующий день Сухо исчезает, Сиын теряет рассудок, нападает на кучу людей и проявляет гораздо больше эмоций, чем кто-нибудь когда-либо видел на его лице.
Затем Сиын исчезает, а Хвансон возвращается к своей посредственной жизни, уверенный, что все закончилось. Кажется, один их одноклассник погиб, а другого отправили в исправительную колонию. По крайней мере, из этого выйдет интересная история для университетских вечеринок.
Что ж, видимо, его посредственная жизнь убивает мозговые клетки, потому что он очень по-идиотски удивляется, когда несколько месяцев спустя, в один невзрачный понедельник заходит в класс и видит вышеупомянутую пару сидящими на своих местах, как будто ничего не произошло. Ну конечно… Хвансон забыл, что Ён Сиын не только сумасшедший, но и невероятно решительный. Ничто не встанет между ним и его оценками.
Видимо, даже покушение на убийство.
Он останавливается как вкопанный и по-идиотски растерянно моргает, пока его друг Бэкхён – еще один претендент на звание самого посредственного ученика года – резко не толкает его в бок.
– Перестань пялиться на них, как на животных в зоопарке. Сиын тебя живьем сожрет, – шипит он.
Вероятно, он прав. Сиын определенно производит впечатление человека, который может так сделать. Если быть честным (по крайней мере, с самим собой), Хвансон боялся Сиына задолго до того, как тот чуть не убил кучу их одноклассников. Что-то в этих холодных бесстрастных глазах, полном безразличии и склонности к ледяному молчанию действует на нервы. Он удивлен, что дружба с таким человеком до сих пор не убила Сухо нервную систему.
С другой стороны, Ан Сухо тоже из породы тех, кто наводит на людей ужас. Наверное, хорошо, что они объединились.
Хвансон следует совету Бэкхёна и садится за свою парту. Теперь ему открывается прекрасный вид на эффект домино: другие ученики невольно повторяют его реакцию – один замирает, того толкает в бок другой, кто-то еще замирает, и так по кругу. Кажется, и правда никто не ожидал их возвращения, так что беспокойство Хвансона по поводу того, что он был несколько невнимателен к происходящему вокруг, немного снижается.
Честно говоря, Хвансон слышал слухи о смерти Сухо и совершенно не понимает, почему Сиыну разрешили вернуться в Бёксан. Он точно слышал о переводе в Ынчжан, но, видимо, либо что-то пошло не так, либо этого по какой-то причине так и не произошло. Он не знает, можно ли верить сплетням о том, что Сиын сломал лодыжку какому-то парню, зато он лично был свидетелем катастрофы с огнетушителем. Он шокирован тем, что Чонхун и Сонбин пережили это без значительных повреждений мозга. И еще больше шокирован тем, что Сиын не загремел в колонию для несовершеннолетних.
(– Слухи определенно не врали, – шепчет ему позже Бэкхён. – Тот парень был бойцом ММА со своим каналом на YouTube. Он словно испарился и даже не вернулся в школу.
– Может, он его действительно убил, – шутит их друг Сокмин.
Бэкхён бьет его по голове.
– Чувак, это не смешно!)
Класс странно взбудоражен, как будто в их экосистему вторгся хищник. Даже их классный руководитель кажется взволнованным.
А потом Сиын мгновенно возвращает себе место лидера в классном рейтинге, несмотря на, казалось бы, многомесячный перерыв в учебе, а Сухо снова спит на уроках. Все возвращается на круги своя.
Хвансон пялится на них весь урок физкультуры. Он понимает, что, наверное, со стороны это выглядит жутковато, но отвести взгляд просто выше его сил. Как следует вспотев, он заканчивает километровый забег за среднее время. Если честно, он наверняка мог бы пробежать быстрее, но это нарушило бы его тщательно рассчитанную среднюю позицию в рейтингах, а риск того не стоит.
Сиын все еще бежит. Видимо, все драки, в которые он ввязывался, не сильно повлияли на его выносливость.
– Разве этот парень не умер? – сетует Сокмин. – Как он умудряется опять всех обгонять?
Сокмин, конечно, имеет в виду не Сиына, который, кажется, прям сейчас готов упасть и умереть на месте. Нет, он имеет в виду Сухо, который за рекордное время пробежал километр, а теперь бежит второй круг, не отставая от Сиына, который почти – почти – у финишной черты. Похоже, Сухо изо всех сил изображает чирлидера, пока бежит спиной вперед.
Выпендрежник.
– Вероятно, благодаря чистой силе воли Ён Сиына, – отвечает он. – Держу пари, это он вытащил его из комы.
Бэкхён фыркает и начинает болтать с Сокмином о предполагаемом постоянном пребывании Сиына в больнице в последние несколько месяцев – сплетни, которые обычно распространяет Хвасон.
Но он не обращает на них никакого внимания, потому что Сиын и Сухо наконец-то подбежали достаточно близко к финишной черте, чтобы он мог расслышать их разговор.
– Вперед, Сиын! Вперед, Сиын! – скандирует Сухо и изображает размахивание помпонами. – Ты сможешь!
Бег Сиына замедляется до быстрого шага.
– Ты мешаешь.
– Да брось, – фыркает Сухо, игриво обнимая Сиына, который наверняка весь вспотел, за плечи. – Пробежишь этот последний отрезок, и мы начнем завтрашнюю пробежку в семь утра, а не в шесть.
Видимо, Сухо из тех, кто любит отвратительно ранние утренние пробежки. Хвансон очень рад, что не дружит с ним – какой жестокий и необычный способ отблагодарить парня, который избил мудаков, пытавшихся тебя убить.
– Я пробегу этот последний отрезок и завтра мы пропустим, – предлагает Сиын.
Сухо драматично заламывает руки.
– Хорошо. Но только если ты приготовишь мне еду, когда мы вернемся домой.
Сиын закатывает глаза и отталкивает его руку. Он ускоряется и да, в его исполнении это все еще не похоже на полноценный бег, но определенно быстрее, чем его предыдущий прогулочный шаг.
– Я приму это за согласие! – кричит ему вслед Сухо.
Хвансон моргает. «Домой?».
Он почти уверен, что они не живут вместе.
…Не живут же?
+++
Он не собирается превращать подслушивание их разговоров в привычку. В свою защиту он может сказать, что в последнее время они вообще забыли о приватности, и не его вина, что их голоса так хорошо слышны. Они расположились в столовой за своим обычным столиком, по случайному совпадению оказавшимся рядом со столом, за которым сидят он, Бэкхён и Сокмин. Хвансон лениво жует свою еду, одним ухом слушая бессмысленную болтовню друзей, а другим – разговор, происходящий рядом. Кажется, он пропустил начало, так что пока это довольно бессвязный диалог. – Сиын-а, да ладно, – хнычет Сухо. – Нет. – Это и правда уже не важно, – продолжает Сухо и слегка бьет себя по голове: – Теперь я в порядке! Вот видишь, все в целости и сохранности. Взглянув на него, Сиын возвращается к еде. – Нет. – Ай, Ён Сиын, – вздыхает Сухо. – Ты такой упрямый. Иллюзия праведного негодования мгновенно испаряется, когда он набивает полный рот еды. Сиын совершенно невозмутим, хотя он всегда такой. – Они причинили тебе боль. Они должны за это заплатить. Сиын все крепче сжимает металлические палочки для еды и Хвансон отстраненно задумывается, не собирается ли он ими кого-нибудь заколоть. Сухо, похоже, это не беспокоит. – Думаю, ты уже заставил их хорошенько заплатить, а? Хвансон почти уверен, что речь о людях, которые его избили. Честно говоря, его даже раздражает, насколько беззаботно ко всему этому относится Сухо. Хвансон не жестокий человек, но он уверен, что смог бы проявить насилие уровня Сиына, если бы кто-то осмелился сотворить такое с одним из его друзей. – Недостаточно, – отвечает Сиын. Сухо раздраженно вздыхает. – Если им предъявят обвинения, то наружу всплывет все, что ты сделал, и тогда тебе тоже предъявят обвинения, – расстроенно говорит он. Кажется, они не в первый раз спорят на эту тему. – Не надо из-за этого портить свое будущее. Сиын пожимает плечами. – Мне все равно. – А мне нет! – повышает голос Сухо. Разговоры вокруг тут же затихают, пока многозначительный взгляд Сиына не заставляет всех притвориться, что они ничего не слышали. – Мне не все равно, – чуть тише продолжает Сухо. Сиын как-то сразу сникает, хватка на палочках для еды сначала ослабевает, а потом он откладывает их на стол. И нежно сжимает руку Сухо в своей. Хвансон немного ошарашен. Ён Сиын всегда казался парнем, который скорее сунет руку в кипяток, чем продемонстрирует физическое проявление привязанности. Однако сейчас он не только демонстрирует, но и фактически проявляет инициативу. Ан Сухо настоящий чудотворец. – Я знаю, – говорит он. – Я лишь вернул им то, что они с тобой сделали. Хвансон думает, что это способ Сиына показать свою заботу. – А что, если бы меня убили? – спрашивает Сухо. Сиын бросает на него многозначительный взгляд. – Насовсем, – уточняет Сухо. Судя по тому, как крепко Сиын стискивает его руку, этот вопрос ему очень не нравится. – Я бы их убил, – просто говорит он. Хвансон весь холодеет. Он совершенно не сомневается, что Сиын говорит правду. Честно говоря, он удивлен, что тогда никто не умер, и у него закрадывается подозрение, что тогда Сиын не слишком-то беспокоился о том, чтобы те парни остались живы. – Ах, Сиын-а, это было сильно, – говорит Сухо, будто Сиын сделал ему комплимент, а не признался в намерении совершить убийство. – Тебе стоит поесть. Сиын шевелит пальцами, которые все еще переплетены с пальцами Сухо. – Кажется, моя рука чем-то занята. Так что Сухо кормит Сиына со своих палочек. В этом нет ничего такого, чего бы Хвансон не делал со своими друзьями, но что-то в том, как они это делают, все-таки отличается. Это кажется гораздо более интимным, чем когда Бэкхён запихивает ему в рот еду, пока он не видит. И конечно, они никогда в таких случаях не держатся за руки. Он отворачивается, внезапно почувствовав себя третьим лишним. – Ты снова с нами? – поддразнивает Бэкхён, когда Хвансон снова фокусирует внимание на происходящем за их столиком. – Похоже, кто-то влюбился. Хвансон толкает его локтем в бок. – Заткнись, – ворчит он, предательски краснея. – За ними просто интересно наблюдать. Сокмин изображает через стол слюнявые поцелуйчики. Ублюдок. Он все еще не может контролировать выражение лица, поэтому набивает в рот побольше риса, чтобы не пришлось ничего говорить. Наверное, странно, что он так много за ними наблюдает. Даже удивительно, что Сиын и Сухо еще его не спалили. Наверное, ему повезло, что они слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на что-то еще. Тем не менее, он обещает себе, что до конца дня будет вести себя нормально и не пялиться.+++
Судьба распоряжается так, что он нарушает данное обещание в первые же пять минут следующего занятия. Хвансон открывает тетрадь и понимает, что она не его, о чем свидетельствует портрет Сухо, на который он прямо сейчас таращится. Похоже, у кого-то весьма разнообразные таланты в обращении с ручкой. На самом деле, нарисовано очень даже неплохо. Сразу видно, что рисовал кто-то, кто хорошо его знает. Улыбка Сухо на рисунке кажется очень личной. И это сужает круг подозреваемых до одного человека. Пролистав тетрадь, Хвансон понимает, что в ней вообще нет никаких школьных заданий, только наброски Ан Сухо разной степени детализации и завершения. У него начинают гореть щеки. Он закрывает тетрадь, чтобы проверить имя на обложке, хотя он и так на сто процентов уверен, кто владелец. «Ён Сиын». На ней даже нарисовано небольшое сердечко. Вполне ожидаемо. Он не знает, как и почему произошла эта путаница, но его охватывает настоящий страх, когда он понимает, что теперь ему нужно пойти и поговорить с Сиыном. Хвансон уверен, что не сделал ничего такого, за что его могут заколоть ручкой, но, возможно, пролистать тетрадь равнозначно вторжению в личную жизнь. Возможно, он закончит день в отделении неотложной помощи. Хотя оставить ее у себя будет намного хуже, и ему действительно нужна собственная тетрадь, если он собирается пережить урок математики. В классе тихо, поэтому когда он встает со своего места, его стул издает очень громкий скрип. Хвансон пытается сделать вид, что у него не трясутся руки, когда он подходит к столу Сиына, и что он совсем не замечает, как люди на них пялятся. – Эм, – голос смущенно надламывается. – Кажется, наши тетради перепутали. Он неловко протягивает чужую тетрадь. Кажется, это его первое настоящее взаимодействие с Ён Сиыном. – Хорошие рисунки, – добавляет он, и тут же мысленно бьет себя по лицу. Зачем он это сказал? Выражение лица Сиына вообще не меняется. Хвансон не знает, хорошо это или плохо. – Спасибо, – благодарит Сиын, забирая тетрадь. Он перебирает стопку на своем столе, пока не выуживает из нее потрепанную тетрадь Хвансона. И безмолвно протягивает ее владельцу. – Спасибо! – пищит тот, прежде чем поклониться и сбежать. Когда он возвращается к своему месту и обессиленно падает на стул, Сокмин уже тут как тут. – Чувак, – говорит он. Хвансон стонет. – Я знаю, это было ужасно. – Хорошие рисунки? – недоверчиво продолжает Сокмин. – Я знаю, – повторяет Хвансон и драматично вздыхает: – Зачем я это сказал? Но рисунки и правда хорошие, – подумав, добавляет он. – Никогда не замечал, чтобы Сиын интересовался искусством, – размышляет Сокмин. – Что он рисует? Держу пари, это что-то вроде... насилия, крови и всего такого. Хвансон отрицательно качает головой, позабавленный тем, насколько его друг не в теме. – Это Сухо. Куча портретов Ан Сухо, – признается он. Это действительно мило. Он не делится с другом содержанием первого рисунка. Вероятно, образ Сухо на больничной койке будет преследовать Хвансона до конца жизни. Он никогда толком не задумывался о последствиях пребывания Сиына в больнице. Как он месяцами сидел рядом с бессознательным телом своего друга в ожидании, когда тот проснется. Хвансон чувствует легкую тошноту. Немудрено, что после такого Сиын стал одержим идеей многократно запечатлеть Сухо бодрствующим и живым. Сокмин фыркает: – Что же еще. Эти двое одержимы друг другом. Чуть раньше я видел, как Сухо спорил с ним минуты три, пока Сиын не позволил ему нести свой рюкзак. Ага, вот это все.+++
Кажется, теперь Хвансон натыкается на них обоих или хотя бы одного из них повсюду. Он идет в хагвон? Вот Сиын слезает с мотоцикла Сухо. Он идет в караоке? Вот снова они, на этот раз с девушкой. Сиын закатывает глаза, но все равно плетется чуть позади. Он идет поесть? Сухо обслуживает его столик, пока Сиын, все еще одетый в школьную форму, расставляет в холодильнике напитки. – Они определенно вместе, – однажды по дороге домой из школы заявляет Сокмин. – Ты хочешь умереть? – спрашивает Бэкхён, треснув его по голове. – Не сплетничай о них так громко. После паузы он добавляет: – Да, они точно вместе, – он обрушивает свое негодование на Хвансона и бьет его по руке: – Эй, местный сталкер! А ты что думаешь? Он закатывает глаза. – Я не сталкер, – бормочет он, уже зная, что отнекиваться бесполезно. – Но я уверен, что они вместе. – Ты заметил, что Сухо продолжает зажимать его по углам? Я был почти уверен, что они прямо сейчас начнут целоваться, – добавляет Бэкхён. О, Хвансон заметил. Эти двое перешли от образного «плечом к плечу» к буквальному. Обычно Сухо таскает оба их рюкзака, закинув свободную руку Сиыну на плечо. Если они стоят, Сиын обычно прижат к стене, а Сухо взъерошивает ему волосы. – Я думаю, Сухо нравится разница в росте, – говорит Сокмин. Хвансон считает, что сплетничать об отношениях Сухо и Сиына– это верный способ попасть в их персональный черный список, а это всегда плохо заканчивается, но он просто не может остановиться. – Они милые, – признается он. – Я рад за них. Видит Бог, после всего, что случилось, они это заслужили. Ему совершенно не свойственно быть таким сентиментальным, и он ждет поддразниваний, но его друзья только задумчиво кивают. – Да, – тихо говорит Бэкхён. Сокмин кивает в знак согласия. – Ты прав. Странно думать о Сиыне в таком ключе – он так долго был неприкасаемой фигурой. Когда он флиртует с Сухо… а чем еще это может быть?.. он кажется очень человечным. Спокойное принятие его друзьями тоже разряжает ситуацию. Сиын и Сухо определенно странные и отталкивающие, но не потому, что они геи. Он не совсем уверен, почему это для него так важно, но сейчас не время и не место для самоанализа. Вскоре они прощаются. Хвансон машет друзьям и продолжает оставшийся путь до дома. Он почти уверен, что Сиын живет где-то неподалеку, поскольку раньше видел его несколько раз по дороге домой. До того, как Сухо начал постоянно его подвозить. Через несколько шагов «почти уверен» превращается в «определенно», когда Хвансон замечает двух человек, стоящих около многоквартирного дома примерно в нескольких метрах от него. Он понимает, что это Сухо и Сиын, по знакомому мотоциклу, и удивлен, что не заметил их раньше. Сиын все еще в своем (Сухо?) шлеме, и они стоят... довольно близко. Типа, очень близко. Хвансон действительно собирается пройти мимо. Они не то чтобы хорошо знакомы, так что было бы странно просто остановиться и начать пялиться. Он правда собирается, но тут Сиын встает на цыпочки и целует Сухо прямо в губы. Хвансон останавливается и открывает рот раньше, чем это осознает. – Я так и знал! – говорит он, тут же зажимая ладонью рот. Он тщетно надеется, что они его не услышали, но надежда рушится, когда они отстраняются друг от друга и поворачиваются к нему. – Простите, я не хотел говорить это вслух, – добавляет он. От унижения горит лицо. Вот так он сейчас и умрет? Хвансон чувствует, как к горлу подступает истерический смех и снова зажимает рот рукой, чтобы попытаться его сдержать. – Что знал? – спрашивает Сухо, склонив голову. Хвансон не может понять, это вызов или искреннее замешательство. Но он уже достаточно глубоко влип. Может, и пронесет. – Ну, хм... что вы вместе, – тихо говорит он, поморщившись от того, как это прозвучало. – У меня нет с этим никаких проблем! – спешит добавить он. Сухо открывает рот, но ничего не произносит. – Ты как раз этому помешал, – раздается другой голос. Сиын. Хвансон переводит на него взгляд, удивленный, что тот вообще участвует в этом неловком разговоре. – Что? – Я собирался его спросить. Ты помешал. Сухо рядом с ним оживляется. – Правда? Ах, Сиын-а, ты такой милый! Хвансон в шоке. – Вы только сейчас сходитесь? – спрашивает он, как будто его рот живет своей собственной жизнью. – Вы уверены? Зачем он спрашивает, уверены ли они? Это их отношения! Теперь все трое выглядят одинаково сбитыми с толку. – Да, – говорит Сиын. Звучит почти как вопрос, а выражение его лица буквально кричит о замешательстве. Он смотрит на Сухо, который выглядит так же растерянно, если не сильнее. – Но… – Хвансон некоторое время подбирает слова: – А как же тетрадь? Он отчетливо осознает тот факт, что буквально объясняется с Сухо за Сыина, но не может остановиться. – Какая тетрадь? – спрашивает Сухо и поворачивается к Сиыну: – Сиын-а, что за тетрадь? Ах, у тебя снова от меня секреты? – Тетрадь с твоими портретами, – отвечает Хвансон. Примерно через секунду он понимает, что Сухо не знал. Упс. Сиын выглядит так, будто понятия не имеет, что сказать. Он так крепко сжимает лямку рюкзака, что белеют костяшки пальцев. Хвансон снова начинает опасаться за свою безопасность. – Ты меня рисуешь? – Сухо спрашивает так тихо, что Хвансон тут же чувствует, что он тут лишний. Не то чтобы он не был им раньше, просто сейчас это ощущение становится куда острее. – Да, – просто говорит Сиын. Сухо смотрит на него так, словно он единственный человек в мире. Хвансон неловко прочищает горло и показывает пальцем через плечо: – Я, э-э... я пойду. Удачи! Он сбегает раньше, чем кто-то из них успевает что-нибудь сказать. Интересно, прогуливать школу до конца года будет приемлемым вариантом?+++
Хвансон паникует все утро, но потом решает, что своих родителей он боится сильнее, чем Сухо и Сиына. Едва не опоздав, он все же успевает в школу. Он последним забегает в класс и садится на свое место. Часы показывают четыре минуты до звонка. Он даже не замечает предмет на своей парте, пока не падает за нее, переводя дыхание. Плитка шоколада. Он сбит с толку. Это не могут быть Бэкхён или Сокмин, которые с нетерпением смотрят на него со своих мест. Да и потом, они бы вручили ее лично. В классе больше нет никого, с кем он был бы настолько близок... Он смотрит на Сухо и тот подмигивает. Хвансон чувствует, как краснеют его щеки. Он догадывается, что Сухо все-таки сказал Сиыну «да». Кто бы мог подумать? Бэкхён и Сокмин тыкают его в бока, но молча, поскольку классный руководитель начинает что-то говорить. Хвансон улыбается про себя. Он расскажет им за обедом.
