Любого омегу, пытающегося наладить с ним контакт, он автоматически сравнивал с Феликсом. И никто не был внимательнее и добрее, ни в ком не сияло столько внутреннего света, согревающего через улыбку, взгляд и поступки. Никто не был им, а ни в ком другом Хёнджин не нуждался.

В глазах Феликса было... столько всего было, теплого, родного, привычного: привычного восхищения, честного и открытого, понимания — он точно понимал Хёнджина, несмотря на всю путаность его объяснений, на том уровне, где слова были не нужны, где душа говорила с душой. Как, наверное, понял то, что Хёнджин один не может, никак, что Хёнджину нет места в мире без него — и вернулся оттуда, откуда никто не возвращается.

Хёнджин живет свое лучшее лето

Однажды на Хёнджина падает вейла.

Ёнбок и Феликс неразлучны дольше, чем сами себя помнят.