И навеки своё сердце тебе отдам

Разговор действительно не угасал. Они перескакивали с темы на тему, от серьёзных размышлений о жизни и карьере до глупых шуток, заставляющих их смеяться, приглушая голос, чтобы не разрушить уютную тишину ночи. Сокджин рассказывал о своей первой съёмке, которая пошла не по плану: — Я тогда был ещё совсем неопытным. Представь, вся команда ждёт меня, свет выставлен, фотограф готов, а я… не могу перестать смеяться. Просто нервы, но я смеялся так, что даже визажистка начала хихикать. Намджун улыбнулся: — И что тогда? — Фотограф сказал, что если я не соберусь, он меня привяжет к стулу. В итоге первое фото в моей карьере — это я, пытающийся сдержать смех. До сих пор храню его. Намджун покачал головой: — Хотел бы я увидеть этот снимок. — Может, как-нибудь покажу, — Сокджин хитро прищурился. Намджун чувствовал, как с каждой минутой расстояние между ними сокращается — не физически, а на каком-то другом уровне. Как будто с каждым словом они узнавали друг друга заново. Сокджин неожиданно спросил: — А у тебя были моменты, когда ты думал: «Вот, теперь я действительно музыкант»? Намджун задумался, склонив голову набок. — Не уверен… Это ведь не происходит внезапно. Скорее, ты оглядываешься назад и понимаешь: «Я проделал долгий путь». Думаю, первый раз я почувствовал это, когда услышал свою песню в чужих наушниках в метро. Тогда я понял, что моя музыка — уже не только моя. Сокджин слушал его внимательно, не перебивая. — И как это было? — Честно? Я чуть не сбежал. Было странно осознавать, что кто-то погружается в мой мир, не зная меня лично. Сокджин кивнул, понимающе улыбаясь: — Тебе сложно отдавать часть себя другим? Намджун посмотрел на него, чувствуя, что этот вопрос касается не только музыки. — Сложно, но… не с тобой. Сокджин задержал взгляд на нём, будто изучая каждую эмоцию на его лице. Потом медленно отвёл глаза, пробормотав: — Хороший ответ. Они снова погрузились в тишину, но она была наполнена чем-то особенным. Часы показывали уже начало пятого утра. — Кажется, скоро рассвет, — тихо заметил Намджун, глядя в сторону окон. Сокджин потянулся, лениво улыбнувшись: — Похоже, что так. Он посмотрел на Намджуна и, чуть поколебавшись, предложил: — Хочешь встретить его со мной? Намджун не ответил, но в его взгляде Сокджин уже прочел положительный ответ.

***

Они сидели на широкой подоконной скамье, бок о бок, глядя на горизонт, где первые проблески рассвета мягко окрашивали небо в бледно-розовые и золотистые оттенки. Свет медленно пробирался сквозь городскую дымку, придавая ему оттенок тёплого свечения. Намджун выглядел спокойным. Он не двигался, лишь наблюдал, как мир просыпается. Тишина тянулась между ними, мягкая, обволакивающая, размытая нежными красками рассвета. Сокджин чуть склонил голову, наблюдая, как золотистый свет медленно растекается по чертам Намджуна. — Я должен сказать тебе кое-что, — его голос прозвучал ровно, без напряжения. Намджун повернул к нему голову, вопросительно приподняв бровь. — Что-то серьёзное? — Да, — спокойно ответил Сокджин. — Я вампир. Слова повисли в воздухе, такие простые, сказанные без тени сомнения или драматизма. Намджун не сразу отреагировал. Его взгляд оставался прикован к Сокджину, но в глазах мелькнуло нечто неуловимое — будто в эту секунду его реальность слегка сместилась. — Ты… — он моргнул, словно проверяя, не ослышался ли. Сокджин выжидал, изучая выражение его лица. — Ты правда так спокойно мне это говоришь? — наконец спросил Намджун. — А как ещё мне следовало? — губы Сокджина тронула лёгкая улыбка. — Не знаю… Может, не знаю, подготовить меня? — Намджун хмыкнул, качнув головой. — Ты просто сказал это, как будто объявил, что тебе нравится зелёный чай. Сокджин чуть прищурился. — Ты не удивлён. Намджун глубоко вдохнул, провёл пальцами по подбородку, словно оценивая что-то в своей голове, а затем усмехнулся. — Потому что… — он сделал короткую паузу, прежде чем произнести: — Я тоже. Сокджин вздрогнул. Впервые за долгое время он почувствовал неуверенность — не страх, не тревогу, а именно растерянность. Он буквально на секунду потерялся в реальности, потому что не ожидал услышать этого ответа. — Что? — слова сорвались с его губ почти беззвучно. Намджун смотрел прямо на него, его глаза мягко блестели в полумраке рассвета. — Я тоже вампир, — повторил он, теперь чуть тише. Сокджин не отводил от него взгляда, пытаясь прочесть на его лице хоть тень шутки или игры, но ничего подобного там не было. Он вдруг почувствовал, как уголки его губ дрогнули. Это была не усмешка и не улыбка — скорее изумлённое движение, невольная реакция на всю абсурдность ситуации. — Чёрт… — только и сказал он. Намджун хмыкнул. — Вот и я о том же. Сокджин провёл языком по губам, затем прикрыл глаза на секунду, словно давая себе время собраться. — Ты дикий? — наконец спросил он. Вампирский мир был разделён, и этот вопрос определял всё. Намджун отрицательно покачал головой. — Нет. Сокджин снова посмотрел на него — теперь уже иначе, глубже. — Я тоже, — сказал он. Они оба замолчали. Слова больше не были нужны. Где-то на улице завёлся мотор машины, послышался шум проезжающего автобуса, но они этого не замечали. В конце концов, Сокджин вдруг фыркнул, покачал головой и выдохнул с лёгким смехом: — Это просто… чертовски смешно. Намджун вскинул брови. — Смешно? — Да, — Сокджин покачал головой. — Мы провели столько времени, притворяясь людьми, скрывая, кем мы являемся, а теперь оказывается, что оба скрывались друг от друга. Намджун задумался, затем усмехнулся: — Видимо, судьба у нас такая. — Похоже на то. Наступила новая тишина. Но теперь она была другой. Сокджин повернулся к окну, наблюдая, как солнце окончательно прорывается сквозь горизонт, растекаясь по улицам города. — Пойдём, я приготовлю завтрак. Заметив усмешку Намджуна, Сокджин бросил на него взгляд, не терпящий возражений: — Я прожил столько лет не для того, чтобы лишать себя удовольствия вкусно поесть! Намджун тихо рассмеялся, а затем шагнул за ним вглубь квартиры, оставляя позади утренний свет. Сокджин лениво потянулся, всё ещё наблюдая за рассветом. Казалось бы, ничего особенного — просто очередное утро, но сейчас оно ощущалось совершенно иначе. — И что теперь? — негромко спросил Намджун. Сокджин чуть приподнял брови: — В смысле? — Теперь, когда мы оба знаем правду. Он говорил спокойно, без тревоги, но в его голосе читался скрытый интерес. Сокджин задумчиво склонил голову, словно обдумывая, что ответить. — Для начала… мы всё ещё не позавтракали, — наконец сказал он, скользнув по нему взглядом. Намджун тихо рассмеялся. Сокджин отвернулся, переводя взгляд в окно, но по его губам пробежала тонкая улыбка. — Забавно. Мы столько времени скрывали друг от друга то, что делает нас, пожалуй, ближе, чем что-либо ещё. — Да, — задумчиво кивнул Намджун. — Впрочем, скрытность — тоже часть вампирской жизни, не так ли? — Именно. Они снова встретились взглядами. — Ты хоть раз догадывался обо мне? — спросил Намджун. Сокджин покачал головой. — Ни единого намёка. А ты? — Вообще нет. Секунду Сокджин о чём-то думал, а потом вдруг усмехнулся: — Что ж, значит, мы оба были действительно осторожны. — И в этом тоже совпали, — ответил Намджун, покачав головой с лёгкой улыбкой. Он не ожидал, что их разговор примет такой естественный, лёгкий оборот. Всё казалось почти обыденным, как если бы они просто два близких человека, делящихся друг с другом мелочами жизни. Сокджин вздохнул, будто отпуская последние ошметки удивления, и откинулся назад, расслабляя плечи. — Ладно, кто мы есть, выяснили. Теперь пора вернуться к более насущным вопросам. Намджун вопросительно вскинул бровь. — Например? — Завтрак. Сокджин поднялся и потянулся, будто окончательно просыпаясь. — Блинчики. — Блинчики? — переспросил Намджун, чуть улыбаясь. — У тебя есть возражения? — Только если мне придётся их готовить. Сокджин фыркнул. — Ну уж нет, помогать будешь. Они вместе прошли на кухню. Намджун лениво прислонился к столешнице, наблюдая, как Сокджин привычно расставляет на рабочей поверхности всё необходимое. — Так, хватит стоять столбом. Держи, — он сунул Намджуну миску. — Мне доверено важное задание? — Разбей яйца. — Хорошо, — Намджун принял миску, склонился над ней… и почти сразу услышал смешок. — Ты серьёзно? — Что? — Скорлупа, Намджун. — О… Он нахмурился, аккуратно выуживая мелкие кусочки пальцами, но Сокджин уже забрал у него миску и взял новую. — Ты хоть раз готовил сам? — Конечно. — И как? — Выжил, как видишь. Сокджин коротко усмехнулся, разбивая яйца с лёгкостью, которой будто бы даже гордился. — Ладно, с меня повар, кажется, не самый выдающийся, — Намджун сложил руки на груди, наблюдая за его уверенными движениями. — Тебе лучше просто сидеть и наслаждаться процессом, — Сокджин выразительно посмотрел на него, подтолкнув к стулу. Намджун подчинился, не удержавшись от улыбки. — Вообще, знаешь, это забавно… — Что именно? Сокджин ненадолго отвлёкся от теста, повернув голову. — Как в мире сохраняется баланс. Ну вот ты. Умный, видный, талантливый мужчина, а яйца разбить не можешь. Намджун коротко засмеялся. — Значит, в этом и есть баланс? — Разумеется. — Но тогда получается, у тебя изъянов нет, — лениво заметил Намджун. Сокджин ничего не ответил, лишь снова повернулся к тесту. — Не хочешь опровергнуть мои слова? Только теперь Сокджин обернулся, хитро склонив голову. — Нет. Ты прав. У меня и правда нет изъянов. Намджун рассмеялся громче, чем прежде. — Но тогда получается… — добавил он, рассматривая Сокджина внимательнее, — что в твоих глазах я умный, видный и талантливый? Сокджин замер на долю секунды, но потом, сохраняя невозмутимость, пожал плечами: — Разве я сказал что-то не так? — Нет, всё так, — Намджун ухмыльнулся. — Просто мне нравится, как откровенно ты это сказал. Сокджин чуть сильнее сжал венчик. — Ты преувеличиваешь. — Вовсе нет. Намджун улыбнулся шире, будто смакуя этот момент, но тут же сменил выражение лица на более серьёзное. — На самом деле, ты действительно без изъянов. Сокджин фыркнул, не глядя на него. — Конечно. — Нет, правда. Ты талантливый, харизматичный, у тебя невероятное чувство вкуса… — Намджун чуть подался вперёд, начиная перечислять, и его голос приобрёл мягкие, завораживающие нотки. — Умный, остроумный, терпеливый, заботливый… Сокджин молчал, будто сосредоточенно работая с тестом, но лёгкая краснота уже проступала на его ушах. — У тебя удивительные глаза, — продолжил Намджун, не замечая или намеренно игнорируя его реакцию. — Глубокие, тёплые. Ты умеешь смотреть так, что от взгляда становится спокойнее. Сокджин тихо вздохнул, но не прервал его. — Твои руки — изящные, но сильные. Твои движения — выверенные, уверенные. Сокджин сделал вид, что не слышит, но его пальцы на ручке венчика дрогнули. — А когда я впервые увидел тебя на показе мод… Сокджин задержал дыхание. — …Я просто застыл. Он не выдержал и всё-таки посмотрел на Намджуна. — Ты был ослепительным. Не только красивым — захватывающим. Настолько, что я не мог отвести глаз. Сокджин почувствовал, как горят его уши, и это раздражало. Он не привык к такой откровенной лести. Но хуже всего было то, что каждое слово Намджуна звучало не как комплимент, а как правда. Пальцы невольно сжались на ручке венчика. — Намджун. — Хм? — Заткнись. Прежде чем Намджун успел усмехнуться или что-то ответить, Сокджин развернулся, перешагнул через пространство между ними, схватил его за воротник и накрыл его губы своими. Намджун вздрогнул, рефлекторно схватившись за край столешницы. Поцелуй был смелым, решительным, но совсем не грубым. Скорее, подавляющим, захватывающим, как стихия, не оставляющая выбора. На секунду Намджун даже забыл, как дышать. Но потом его плечи расслабились, а губы двинулись вперед в нерешительном ответе. Он почувствовал, как тепло ладоней Сокджина сквозь ткань медленно сливается с его собственной кожей, и невольно выдохнул в поцелуй. Сокджин целовал его ещё несколько секунд, словно проверяя, точно ли Намджун понял, что его заставило это сделать, а затем плавно отстранился, дыша чуть тяжелее, чем прежде. Намджун открыл глаза и увидел перед собой лицо Сокджина — с мягкими, чуть припухшими губами и пронзительным, глубоким взглядом. — Перестань хвалить меня, — хрипло выдохнул Сокджин. Намджун сглотнул, чувствуя, как странное волнение перетекает по его венам, и вдруг, чуть осипшим голосом, спросил: — А если я снова начну? Мысли всё ещё путались, а губы помнили тепло чужих. — Ты поцелуешь меня снова?