И навеки своё сердце тебе отдам

Намджун прибыл на показ мод немного раньше, чем планировал, и теперь, держа в руках бокал шампанского, рассматривал зал. Просторное помещение было оформлено в современных, сдержанных тонах: высокие зеркальные панели отражали мягкий свет люстр, а сам подиум напоминал идеально гладкую ленту, ведущую в центр внимания. Гости, одетые в элегантные костюмы и дизайнерские наряды, группировались в небольшие кластеры, обсуждая предстоящий показ, последние модные тенденции и, конечно же, модели, которые вот-вот выйдут на подиум. Намджун сел в первом ряду, перекинув ногу на ногу. Он казался расслабленным, но его внимание невольно привлекли тихие разговоры, раздавшиеся неподалёку. Двое мужчин, выглядевших как представители влиятельных брендов или инвесторы, негромко обсуждали между собой сегодняшний показ. — В этом сезоне особенно много… приятных лиц, — лениво протянул один, откидываясь на спинку кресла. — Верно, — согласился другой, усмехнувшись. — Пожалуй, стоит приглядеться. Поговаривают, некоторые модели будут искать новых покровителей после этого шоу. — Интересно… — Первый мужчина сделал паузу, словно что-то прикидывая. — Вот, например, Ким Сокджин. Намджун замер. — Думаешь, он в поиске? — Кто знает. Но он уже давно на вершине. Может, ему пора задуматься о том, чтобы выбрать себе более выгодные… условия. Намджун медленно поставил бокал на столик рядом. Он прекрасно понимал, что мужчины не говорили о деловых предложениях. В их голосах скользило нечто большее — уверенность в том, что деньги и влияние дают им право рассчитывать на внимание любого, кого они пожелают. Неприятное ощущение сжало грудь. Но прежде чем он успел подумать, что с этим делать, свет в зале приглушился, и загремела музыка. Показ начался. Модели выходили на подиум с грацией и профессионализмом, но Намджун ждал только одного. И когда следующая смена музыки ознаменовала появление центральных фигур шоу, его дыхание невольно замерло. Сокджин. Он шагнул на подиум, и зал, казалось, среагировал на его появление особым образом — будто свет сфокусировался только на нём. Он был облачён в тёмно-бордовое пальто из тяжёлой атласной ткани, с идеальными линиями кроя, подчёркивающими его силуэт. Под ним — чёрный, облегающий костюм с лёгким металлическим отливом, а на шее — серебряная цепь, изящно поблёскивающая при каждом движении. Сокджин двигался медленно, с той врождённой элегантностью, которую невозможно было подделать. Его лицо оставалось безупречно спокойным, губы чуть приподняты в едва заметной полуулыбке. Он не смотрел по сторонам — словно публика для него не существовала. Словно он шёл не для них. И всё же, когда он приблизился к тому месту, где сидел Намджун, его взгляд, на долю секунды, всё-таки встретился с его. И этого было достаточно, чтобы у Намджуна пересохло в горле. Глаза Сокджина были глубокими, почти гипнотическими. Они смотрели на него так, будто помнили всё — каждый поцелуй, каждое касание, каждый выдох, которым он отдавался ему. А потом Сокджин отвёл взгляд и, не меняя выражения лица, развернулся и ушёл за кулисы. Намджун глубоко выдохнул. Чёрт. Теперь он точно знал, что после показа ему будет, что сказать Сокджину.

***

Показ продолжается, модели один за другим выходят на подиум, сменяя друг друга, а Намджун ждет одного-единственного человека. Но его больше не видно. Те двое мужчин, чьи разговоры о «приятных лицах» он слышал, тоже поднялись со своих мест. Они не стали досматривать шоу — просто развернулись и куда-то ушли. Намджун нахмурился. На сердце закралась тревога, почти интуитивное предчувствие, будто что-то не так.

***

Время шло. Сокджин не возвращался. Те двое тоже. Намджун больше не мог сидеть. Он встал и вышел из зала, следуя за ощущением, что тянуло его куда-то за сцену, за занавес, в коридоры, скрытые от публики. И тогда он почувствовал это. Запах крови. Не чужой, не абстрактный. Запах крови Сокджина. Намджун замер на мгновение, а затем его тело двинулось само — стремительно, почти бесшумно. Он не колебался ни секунды, идя точно к источнику запаха, к запасному выходу. И там он увидел его.

***

Сокджин держался. Один против троих. На его лице не было страха, только сосредоточенность и напряжение. Но он был слабее, чем должен быть. Намджун слышал — перед показами модели придерживаются строгой диеты. Мог ли Сокджин также отказаться от животной крови на время показа? Движения Сокджина были точными, но недостаточно быстрыми. Удары — сильными, но не такими, какими могли бы быть. Один из нападавших перехватил его руку, второй нанес удар в бок, и Сокджин не успел увернуться полностью. Ему было больно, и он истекал кровью. Этого было достаточно, чтобы у Намджуна потемнело в глазах. Он больше не слышал шума города за стенами, не чувствовал ночного воздуха. Только запах крови Сокджина. И вспышку чистой, всепоглощающей ярости. Намджун не помнил, как оказался среди них. Тело двигалось само, инстинктивно, ярость вплелась в каждое движение, но он не потерял контроля. Один резкий удар локтем — и первый нападавший рухнул, не успев даже понять, что произошло. Второй развернулся, но Намджун уже схватил его за воротник и бросил на стену так, что тот закашлялся, хватаясь за грудь. — Вон. — Голос Намджуна был тихим, но в нем звучало такое предупреждение, что даже воздух в переулке показался тяжелее. Третий преступник, видя, как его напарники оказались бессильны, сделал несколько шагов назад. — Вон отсюда. Глаза Намджуна горели чем-то нечеловеческим. Они не знали, кто он. Но понимали, что с таким врагом лучше не связываться. Они бросились прочь, исчезая в темноте ночи, оставляя за собой слабый запах страха. Намджун повернулся к Сокджину. Сокджин сидел, прижимая руку к боку, тяжело дыша, его белая рубашка была испачкана кровью. Он поднял взгляд и встретился с глазами Намджуна. — Ты в порядке? Сокджин выдавил слабую, но всё ещё надменную улыбку. — Бывало и хуже. Намджун наклонился, осторожно проводя пальцами по его щеке, смахивая каплю крови с уголка губ. — Я забираю тебя отсюда. Сокджин не стал возражать. Силы его покидали, голова кружилась, и, прежде чем он успел сказать хоть слово, Намджун уже подхватил его на руки. Сокджин почувствовал, как мир вокруг них размывается в одно движение, пока Намджун уносил его прочь.

***

Намджун осторожно проводил пальцами по ране, закрепляя повязку. Он работал сосредоточенно, почти бережно, но внутри него бушевала тревога. — Ты слишком бледный. Голос звучал ровно, но в глубине слов скрывалось беспокойство. Он всматривался в лицо Сокджина — губы сухие, дыхание тяжёлое, взгляд чуть затуманенный. Намджун стиснул зубы. Он уже догадался, что перед показом Сокджин ничего не пил — даже животную кровь. А теперь потерял слишком много своей. Намджун снова посмотрел на него, и внезапно внутри вспыхнула рискованная мысль. — У меня есть предложение. Сокджин поднял бровь, его взгляд был внимательным, но чуть усталым. — Выпей моей крови. Тишина. В эту секунду мир будто замер. Сокджин смотрел на него — сначала с удивлением, потом с осознанием. Он понимал, что это значит. Позволить другому вампиру выпить свою кровь — это больше, чем просто жест помощи. Это означало добровольно поставить свою жизнь в руки другого вампира. Беззащитность. Подчинение. Полное доверие. Кровь — это сила, а отдать её другому означало осознанно ослабить себя, подставить под возможную опасность. Вампиры дорожили своей кровью сильнее, чем самой жизнью, и потому такой акт был высшей формой близости, граничащей с безумием. Такое делают лишь влюблённые. Те, кто принадлежал друг другу не только телом, но и всем своим естеством. Намджун знал это. И всё равно предлагал. — Ты… — Голос Сокджина дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Ты точно хочешь этого? Намджун медленно выдохнул, а затем усмехнулся, наклоняясь ближе. — Помнишь, я спрашивал тебя… поцелуешь ли ты меня снова, если я буду восхвалять тебя после показа? Сокджин чуть прищурился, но кивнул. — А что ты сделаешь, если я обнажу перед тобой душу? И время будто остановилось. Намджун смотрел на него, но теперь по-другому — не просто как на друга, не просто как на того, кого он уважает и ценит. Он смотрел на него как на единственного, кто ему нужен. — Сокджин… Голос был тихий, глубокий, будто ускользающий в пространство между ними. — Я влюблён в тебя. Его слова впились в кожу, врезались в сознание, словно острые клыки. Сокджин затаил дыхание. Намджун чуть крепче сжал его руку, позволяя теплу своих пальцев проникнуть глубже. — Ты стал для меня кем-то большим, чем просто собеседник. Больше, чем просто друг. Он приподнял ладонью его лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я желаю тебя. Разумом, телом… но больше всего — душой. Сокджин невольно сглотнул. Глаза Намджуна были открыты. Он не прятал ни единого чувства, ни единого желания. — Я не знаю, какое будущее нас ждёт. Но если ты примешь меня… Он улыбнулся — тёпло, искренне, почти мягко. — Я навеки своё сердце тебе отдам. Сокджин замер. Губы чуть приоткрылись, взгляд метался между чертами лица Намджуна, будто пытался осознать всю силу его слов. Его сердце гулко билось, едва заметно отдаваясь в висках. Он ничего не сказал. Но в его глазах вспыхнуло столько всего. И этого было достаточно. Намджун не успел моргнуть, как Сокджин уже оказался над ним, ловко сменив их позиции. Теперь Намджун лежал на диванных подушках, а Сокджин, склонившись, изучал его взглядом, в котором смешались тьма желания и свет чего-то гораздо более глубокого. Тонкие, но сильные пальцы прошлись по его лицу — Сокджин ласково очертил скулу, потом губы, замер на мгновение, будто запоминая этот рельеф, а затем скользнул ниже, к шее. Намджун вздрогнул, когда теплые ладони накрыли его кожу, а дыхание Сокджина, горячее, чувственное, коснулось его уха. — Полагаю, есть причина твоего безграничного доверия ко мне, — хрипло прошептал Сокджин, проводя губами по его шее, не касаясь, но давая ощутить это ожидание. Намджун почувствовал, как его сердце забилось быстрее, и не успел ответить, потому что в следующий момент что-то изменилось. В глазах Сокджина вспыхнул золотой огонь. Природный инстинкт, сдерживаемый годами самоконтроля, теперь рвался наружу. — Ты правда доверяешь мне? — прошептал он, его голос был полон напряжения. Намджун не отвел взгляда. Вдохнул глубже, и в этом дыхании было полное доверие. — Доверяю, — тихо ответил он. Сокджин провел кончиком языка по шее Намджуна, ощущая, как под тонкой кожей бешено бьется пульс. Потом медленно, почти нежно, наклонился ближе и... вонзил клыки. Острая вспышка боли пронзила Намджуна, но она длилась лишь мгновение. Затем пришло другое чувство — жар, странное, тянущее удовольствие, которое пробежало по телу электрическим разрядом. Сокджин застонал, крепче прижимаясь к нему, его ладони жадно заскользили по груди Намджуна, к плечам, потом вниз, туда, где чувствовалась дрожь. Он пил жадно, но осторожно, каждый глоток возвращал ему силы, разливаясь по телу живительным огнем. — Джин-ни… — сорвалось с губ Намджуна, когда он ощутил, как его собственное дыхание сбивается. Сокджин слегка прикусил кожу, но уже не больно, а почти игриво, затем сжал ладонями его лицо, вглядываясь в его глаза. — Тебе нравится, — утвердительно произнес он, его губы были алыми, взгляд — голодным, но в нем была нежность. Намджун лишь выдохнул, не зная, как объяснить, что он чувствует. — Да… — только и смог сказать он, и это «да» было чем-то большим, чем просто согласием. Сокджин улыбнулся — медленно, хищно, удовлетворенно. Потом наклонился и облизал след от укуса, запечатывая ранку, пока его ладони продолжали изучать каждую дрожащую линию тела Намджуна. — Ты даже не представляешь, как сильно ты меня искушаешь, — тихо выдохнул он. Намджун знал. Он чувствовал это каждой клеточкой.

***

Сокджин тяжело дышал, его губы все еще были влажными от алой росы, а в глазах сверкало золотое сияние. Но теперь это был не голод, не инстинкт, а что-то другое — более глубокое, осознанное. Намджун смотрел на него, затаив дыхание. Он все еще ощущал тепло рук Сокджина на своей коже, слабую пульсацию в шее от укуса, и что-то еще — невидимую, но неразрывную связь, что возникла между ними в этот момент. Сокджин медленно провел ладонью по его щеке, касаясь так бережно, словно боялся разрушить что-то хрупкое. — Я прожил так много лет, думая, что одиночество — это моя судьба, — начал он тихо. — Я наблюдал, как мир меняется, как люди приходят и уходят. Я привык к этому течению времени, привык быть вечным наблюдателем, а не участником. Намджун слушал его, не отрывая взгляда. — Но никто не сказал мне, что однажды я встречу кого-то, кто заставит меня желать большего. — Голос Сокджина дрогнул, но он продолжил. — Никто не сказал мне, что я захочу остаться. Захочу чувствовать. Захочу любить. Он улыбнулся, легкой, чуть печальной улыбкой, словно не до конца верил, что может произнести эти слова. — Ты ворвался в мою жизнь так, как никто прежде. Ты стал той теплотой, которой мне всегда не хватало. Я чувствую себя живым, когда ты рядом, Намджун. Намджун сглотнул, его сердце забилось быстрее. — И раз ты отдаешь мне свое сердце… — Сокджин склонился ниже, их лбы соприкоснулись, дыхания смешались. — То я раскрою для тебя свою душу и навеки свое сердце тебе отдам. Слова прозвучали в тишине как клятва. Настоящая, нерушимая. Намджун провел руками по его лицу, зарываясь пальцами в его волосы, и в следующий миг притянул Сокджина ближе, срывая с его губ поцелуй. Поцелуй был глубоким, настойчивым, но в то же время мягким — будто они оба боялись разрушить этот момент. Намджун ощущал, как руки Сокджина крепко держат его за спину, не позволяя отстраниться, словно он боялся, что всё это окажется сном. Когда они, наконец, разомкнули губы, воздух между ними был теплым, напитанным их дыханием. Сокджин слегка улыбнулся, проводя пальцами по щеке Намджуна. — Так… это официально? — Его голос был хриплым, но в нем проскользнул намек на шутку. Намджун тихо засмеялся, все еще ощущая жар его кожи под своими ладонями. — А ты как думаешь? — Думаю, что ты только что признался мне в любви. — А ты мне, — парировал Намджун, приподняв бровь. Сокджин вздохнул, будто сдаваясь, и мягко коснулся его губ в коротком поцелуе. — Ты осознаешь, что теперь от меня не отделаешься? — И не собирался, — Намджун покачал головой, затем немного отстранился, чтобы посмотреть в его глаза. — Но… что теперь? Сокджин задумался на мгновение, его пальцы неосознанно гладили запястье Намджуна. — Теперь, думаю, нам стоит решить, что это значит для нас. Обычно люди встречаются, проводят время вместе, строят отношения… — Сокджин говорил спокойно, но в глазах его мелькало что-то теплое. — Обычные люди, — усмехнулся Намджун. — Напоминаю, мы не совсем обычные. — Тогда тем более, — Сокджин чуть крепче сжал его руки. — Я хочу быть с тобой, и не важно, что это значит. Главное, что ты тоже этого хочешь. Намджун задержал дыхание, а затем кивнул. — Я хочу, — его голос был тихим, но в нем не было ни тени сомнения. — Всегда хотел. — Значит, мы вместе. — Сокджин улыбнулся, затем добавил, с легким лукавством в голосе: — Надеюсь, ты готов к тому, что это значит. — Например? Сокджин обвел его внимательным взглядом, будто запоминая каждую черту. — Например, к тому, что я буду на твоей стороне, что бы ни случилось. Что я защищу тебя, даже если мне придется разорвать мир на части. Намджун чувствовал, как внутри него что-то дрожит — от этих слов, от искренности, с которой они были произнесены. — Возможно, я тороплю события, — выдохнул Намджун, проводя большим пальцем по запястью Сокджина. — Но я хочу связать с тобой свою жизнь. Сокджин моргнул, не сразу осознавая смысл сказанного. Его губы чуть приоткрылись, но слов не последовало. Намджун замер, чувствуя, как сердце гулко бьется в груди. Я, что, только что предложил Сокджину связать со мной жизнь? Всерьез? Без оговорок? Сокджин смотрел на него с изумлением — глаза чуть расширены, губы приоткрыты, будто он не сразу понял, что именно услышал. А потом, вместо ответа, он… рассмеялся. — В каком веке ты родился, Намджун? — Сокджин хохотнул, качая головой. — Ты правда придерживаешься мнения, что встречаться — грех, и нужно сразу жениться? Намджун густо покраснел. — Я… не совсем это имел в виду… — пробормотал он, невнятно жестикулируя руками. — Ах, да? — Сокджин хитро прищурился. — А что именно ты имел в виду, когда сказал, что хочешь связать со мной свою жизнь? Намджун открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Потому что, черт возьми, я действительно это сказал! Не подумав, не подготовившись, просто выпалил, ведомый эмоциями! Сокджин продолжал смотреть на него, слегка склонив голову набок, но в его взгляде уже не было иронии — только мягкий интерес и… что-то еще. — Я… — Намджун вздохнул, закрывая лицо рукой. — Я просто не хочу ничего наполовину. Если ты рядом, то я хочу, чтобы это было всерьез. Навсегда. Сокджин вздрогнул. — Навсегда? — Да. Молчание повисло между ними, наполненное чем-то огромным, неизбежным. Сокджин медленно моргнул, потом выдохнул и, не говоря ни слова, прижался лбом к Намджуну. — Знаешь… — его голос был тихим, почти шепотом. — Если бы мне кто-то сказал, что я вот так, без колебаний, соглашусь… я бы не поверил. Намджун замер, не зная, что это значит. Сокджин чуть отстранился, и в его глазах отражался целый спектр эмоций. — Но ты прав. Если делать что-то, то всерьез. — Ты… — Да, Намджун, — перебил его Сокджин, улыбаясь. — Я выйду за тебя. Эти слова ударили Намджуна, как волна — сбили дыхание, затопили грудь горячей лавиной чувств. — Правда? — голос Намджуна понизился до шепота. — Правда, — подтвердил Сокджин, а потом, смеясь, бросился ему на шею, крепко обнимая. Намджун судорожно втянул воздух, а затем резко притянул Сокджина к себе, обнимая так крепко, будто боялся, что тот вдруг исчезнет. — Скажи еще раз, — выдохнул он, зарываясь лицом в его волосы. Сокджин рассмеялся, мягко, с той теплотой, от которой сердце Намджуна пропустило удар. — Я выйду за тебя, Намджун, — его голос был наполнен нежностью. Намджун зажмурился, позволяя этим словам заполнить каждую клеточку его существа. Сокджин провел ладонями по его спине, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в его глаза. — Я еще не до конца понимаю, что нас ждет впереди, но если это с тобой… — он коснулся кончиками пальцев щеки Намджуна, — то мне не страшно. Намджун сглотнул, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. — Мы разберемся во всем вместе, — сказал он твердо и, наконец, улыбнулся — так широко, так искренне, что у Сокджина перехватило дыхание. Некоторое время они молчали, смакуя их новый статус отношений. Намджун первым нарушил тишину. — И всё же... Какой, по-твоему, будет наша жизнь? — спросил он, чуть склонив голову. Сокджин задумался на мгновение, а потом тихо рассмеялся. — Уютной, — сказал он. — Я вижу большой дом где-то на природе. Не слишком вычурный, но теплый, с огромными окнами и террасой, где можно встречать рассветы. Намджун кивнул, воображая это вместе с ним. — И полный друзей, — добавил он. — Мне нужно будет рассказать своему другу Юнги о тебе. Он вампир, как и мы. Думаю, он захочет познакомиться. Сокджин усмехнулся. — В таком случае, мне тоже есть кого представить. У меня есть двое близких друзей, Чимин и Хосок, такие же вампиры, как мы. Вот они удивятся тому, что я резко выскочу замуж! — Юнги тоже удивится, — усмехнулся Намджун. — В нашем доме все они будут частыми гостями. — Тогда он точно будет полон смеха, — Сокджин наклонился ближе, заглядывая ему в глаза. Намджун мягко переплел их пальцы. — Я всегда мечтал о большой семье, — признался он. Сокджин слушал, как Намджун говорит о семье и чувствовал, как внутри него разгорается теплое, родное чувство. Он не просто представлял это — он видел перед глазами. Дом среди природы. Легкий ветерок, залетающий в открытые окна, тихий шелест листвы, солнечные зайчики, играющие на деревянных полах. Друзья, что смеются за большим столом, делятся историями, проводят вечера на террасе под звездами. Но в этом будущем Сокджин видел нечто большее. Он видел, как ранним утром по коридору бегут маленькие ножки. Как раздается звонкий, радостный смех, а потом — осторожный голос: «Папа?» Он видел, как маленькие ручки тянутся к нему, как теплый, сонный ребенок прижимается к его груди, утыкается носом в его шею. Он видел, как Намджун подхватывает этого ребенка на руки, смеется, подбрасывает вверх, а потом ловит, прижимая к себе. Как его любящие, сильные руки обнимают их двоих — всю их маленькую, но бесконечно дорогую семью. Сокджин моргнул, прогоняя видение. Нет. Сейчас я не скажу ему об этом. Но когда-нибудь, в их общем будущем, Сокджин спросит Намджуна, согласен ли он на еще одного гостя в их доме. На того, кто останется с ними навсегда. Он посмотрел на Намджуна, на его добрые, влюбленные глаза, и улыбнулся. Ведь впереди у нас... целая вечность.