Кино, которое закончилось

Вечер 11 сентября 2024, Альшвиль, пригород Базеля, Швейцария

— «Кино, которое закончилось»? — полувопросительно спросила Анне, взглянув на исписанный листок. Ее многоговорящий взгляд в желтом свете ночника казался взглядом отчаявшегося ангела-хранителя. Как же ей надоело это бесконечное безумие, которое годами ползет по кругу. Почти двадцать лет неоправданного черт знает чего. Она уже дошла до того, что проклинала даже тот день (вечер? ночь?), когда Тило вообще встретил этих своих мальчиков-кукол и загорелся идеей сделать что-то новое. Сделал, молодец. Прибить бы тебя за это. И нет, она совсем их не ненавидела. — Я, наверное, с ума схожу. Не знаю, — Тило устало откинулся в кресле и сам взглянул на листок перед собой. Это кино закончилось для него еще в начале 2009-го. Сейчас же заканчивался 2024-й. А в душе все равно что-то ныло, кололо и ломало. То отпускало, давая пожить, то накатывало, как сейчас и никуда, никуда ты от этого не денешься. Какой вот только смысл в пятьдесят два года так убиваться? Было и было, отпустить бы, жить дальше. Да вот только сколько не отпускай, вот оно, строками мертвого стихотворения лежит на столе. И никуда, никуда не уходит. И настолько все очевидно, что аж тошно. И обидно ужасно. — Я даже догадываюсь, для кого эта песня, — сарказм. Она устала на это смотреть. Устала помнить события на полтора десятка лет назад. Хватило уже однажды это пережить, возвращаться не хотелось. — И что думаешь? — Ты что сделать хочешь? — Попробовать собрать их снова?.. — полувопросительно ответил Тило, сам не веря, что говорит это вслух. Если уж и хотел бы снова тратить кучу времени и сил на какой-то сторонний проект, намного адекватнее было бы собрать какую-то новую группу. Не пародию на предыдущую, но что-то рядом. Да, не актуально абсолютно, не 2007-й в календаре уж давно. Но это чувство ностальгии и безумной, болезненной любви… Пожалуй, только им он и руководствовался, расписывая в голове абсолютно провальный и непрофессиональный план, совершенно не сходящийся с его уровнем и опытом. Но, в конце концов, если все будет совсем плохо, чувств явно будет не на один альбом проекта уже основного. Вот «настоящие» фанаты возрадуются, когда он снова откатится всеми своими текстами глубоко на многие годы назад и еще долго не вспомнит, как в этой жизни улыбаться. И эти же самые фанаты проклянут его по второму кругу, если он снова появится со своими, прости Господи, протеже. Наслушался уже, но, как оказалось, не на всю жизнь вперед. Мало оказалось, повторить хочется. — Жилеткой твоей больше не буду, — мрачно заявила Анне, присев на край стола. — Тетрадкам своим плакаться будешь. — Ты всегда так говоришь. — То есть другого, менее трудозатратного и абсурдного повода с ним встретиться ты придумать не можешь? — При чем здесь он? — А то я глупая и ничего не понимаю. — Я тебе про творчество, про ностальгию, а ты… — А я тоже про творчество и ностальгию. Натворишь ты черт знает что. — Сама подумай, спустя почти пятнадцать лет это как-то жалко, не думаешь? — Жалко, что тебе пятнадцать лет понадобилось, чтобы понять хоть что-то. Ну, — она поднялась и направилась к выходу из кабинета, — хотя бы конкурента у тебя больше нет. — Анне! — А что? Как будто ты сам так не думаешь, — и она закрыла за собой дверь, оставляя его наедине с полумраком и собственными мыслями. От необдуманных сообщений, отправленных единым порывом души среди ночи, остановить его было некому. И было бы проще, если бы он действительно был пьян, как и подумал Андреас. А так… оправданий всему этому явно не было. К черту.