11
22 марта 2025 г., 21:11
2008 год, Берлин, Германия
Те дни, которые принадлежали только им, можно было пересчитать по пальцам. С абсолютно бешеным графиком, всеми переездами, интервью и попытками не опозориться, мечтой порой было просто поспать и проснуться без будильника. В отелях, конечно, не было проблемы поменяться номерами и остаться вместе на ночь, но с темпом переездов в этом не было смысла. Да и лишний раз привлекать к себе внимание не хотелось. Волосы в хвост, кепка сверху, очки потемнее да шарф намотать повыше — в последнее время это стало не то, что привычкой, но необходимостью — если узнавали на улице, проходу не давали. — Ночевать не приду, не ждите, — перед тем, как уйти, Страйфи заглянул в гостиную. — Ой да больно ты нам нужен. Ю и Киро увлеченно играли в какую-то игру. Андреас ко всему этому относился постольку поскольку, не увлекало его целыми днями сидеть с приставкой и убивать монстров. Закатив глаза, выражая свое отношение к их увлечениям, он ушел. В съемной квартире Ларса не то, чтобы было что-то красивое или выдающееся, но Страйфи все равно чувствовал себя довольно комфортно. Творческий беспорядок, присущий им всем, у Ларса был несколько аккуратнее. А десятки тетрадей с записями на краю кухонного стола, прибившиеся к стенке холодильника, выглядели даже как-то уютно, особенно из-за того, что на кухне был только торшер с желтым светом. Люстра то ли не работала, то ли лампочки в ней не было, Бог его знает. И они могли часами сидеть на этой кухне за остывающим чаем, и просто молчать. Комфортно так, тягуче, будто попал в золотое желе времени, где все так медленно, размерено. Теплом отдает в душе. По крайней мере так было до определенного момента. Был этот покой, нежность. Слепая вера чужим суждениям. Поцелуи и скрип старого дивана в такт движения тел. Были признания в любви. Были жуткие ссоры до расставаний. Да что там, до отношений с другими людьми! А потом вновь сходились, будто проклятьем тянуло. И с каждым разом все меньше было от этого радости. В какой-то момент Страйфи стал чувствовать себя рабом собственной привязанности. Он сидел на этой кухне при этом желтом свете, грел пальцы о собственную в этой квартире чашку с остывающим чаем без сахара. Сидел и смотрел на мужчину напротив и с ужасом понимал, что не узнает его. Не внешне. Духовно. Если раньше к нему хотелось тянуться, его хотелось любить, то теперь это была какая-то абсолютно ледяная стена с такими злыми, такими страшными глазами. — Что происходит? — с трудом нарушив тягучую, убивающую тишину, спросил Страйфи. — Сам себе ответь, что происходит. — Я не буду играть с тобой во все эти угадайки. Если у тебя что-то не в порядке, я тут ни при чем. — Ага, и этот мудак Валла тоже ни при чем. — Не начинай, а. Тебя послушать, так я на каждом встречном хуе сижу. Организатор концертов, световик, звуковик. Водитель блять автобуса. Может хватит уже? Серьезно, я устал так жить. Если на меня все смотрят и все меня хотят, это не значит, что я всем даю. — Только выборочно. — Надоело, — он резко встал, даже стул противно скрипнул. Он просто хотел уйти. Навсегда хотел уйти из этой квартиры, от этого человека. Как-нибудь чувства к нему переболели бы, хотелось в это верить. А уж чего точно не хотелось, так это чувствовать его пальцы на своих руках. Длинные красивые пальцы, но такие цепкие и сильные, что от их прикосновений оставались синяки. Не хотелось быть прижатым к стене, до ноющей боли ударившись головой. Не хотелось быть с ним. Не хотелось терпеть его бред. Любить его не хотелось. Тошно было до воя. Только вот так и не ушел. И возненавидел себя за это. Потому что дальше было только хуже. Зато как хорошо он научился замазывать синяки. В будущем это еще не раз пригодилось. Если бы он только знал…
