Кино, которое закончилось

Идея провести ни к чему не обязывающий стрим принадлежала Герману, который просто хотел проверить, сколько человек может подключиться к трансляции, если анонсировать, что вся группа просто пару часов будут херней страдать в прямом эфире. Организовать это мероприятие доверили главному стримеру их коллектива и в итоге Ю пришлось не только смириться, что все это безобразие будет на его канале на Твиче и в целом у него дома, но и что еще надо найти что-то по теме поиграть, потому что просто попиздеть они и в трансляции в Инстаграме могли. На тему лиминальных пространств игр абсолютная тьма и в итоге выбрали самое безопасное и бестолковое — бассейны. Броди сколько хочешь, отвлекайся, стой, никто на тебя не нападет, потому что страшнее плавающих мимо резиновых утят ничего на уровне нет. Никаких опасностей, никаких скримеров, что было довольно-таки важно как и для некоторых нервнобольных членов коллектива, так и для зрителей, которые по большей части совсем не на игру смотреть придут. — Всем доброго вечера. У нас сегодня довольно необычный стрим. Сегодня мы путешествуем по бассейнам в Закулисье. А почему? Потому что мы сегодня всей семьей. Вот-вот смотрите на них, даже в кадр не влезают. Сегодня мы играем по очереди, соответственно по очереди отвечаем на ваши вопросы. Чат открыт, пишите, мы все видим. — Когда ж ты сука Онлифанс-то заведешь, с таким-то томным голосом, — раздался голос из угла комнаты. Ю невольно закатил глаза. — Это наш прекрасный менеджер, Германом зовут. Нет, ну вот вам стыдно? — обратился он уже к чату, где посыпались десятки «да», «давай», «+1». — Стрим обещает быть очень интересным. Путешествовали по миру воды и кафеля поочередно, но крайне не активно, больше сосредоточенные на вопросах и в цело взаимодействии с аудиторией. Зрителей прибавлялось, вопросов тоже. Основными были: «вы действительно вернулись?» — да, мы действительно вернулись. «Когда альбом?» — в следующем году. «Почему лиминальные пространства?» — так Герман придумал, а нам понравилось. «Вас правда взял к себе Тило Вольфф?» — да, правда, отец в семью вернулся, мы очень счастливы. «Страйфи, твой новый образ просто ужасен, верни как было». На этом Страйфи, который невозмутимо прогуливался по темным кафельным пространствам, даже бровью не повел на прочитанный Ю не вопрос, а комментарий. — Не могу я вернуть как было, — монотонно ответил Страйфи. — Я Вездесущность, я король Закулисья. «Такого в каноне нет» — А мы сами свой канон пишем. Вас ждет целый фильм на эту тему. Дождитесь. Его улыбка, кривоватая и жутковатая, даже мало походила на актерскую игру. Он смотрел только на экран с игрой и, в общем-то, просидел за монитором дольше всех остальных — никто и не был против. Казалось, Страйфи настолько вжился в роль своей Вездесущности, что близость даже цифровых бассейнов позволяла ему быть в какой-то мере собой — чуть жутковатым, прямолинейным. И зарабатывающим множество сердечек в чате от влюбленных фанаток. А когда с разрешения Германа напел часть «анти-лавсонгс», как некое превью и в целом символ того, что они не только визуалом заняты, чат и вовсе взорвался, а эту часть стрима потом растащили в блоги, сторис и куда еще угодно. Просмотры были колоссальные. И, что было еще приятнее, просто водопадом сыпались донаты. — Не все с вами потеряно, — подвел итог Герман, когда через четыре часа трансляцию завершили. Интерес аудитории радовал — для первого такого прямого общения воссоединенной через столько лет группы. Людям действительно было интересно что, когда, сколько, зачем и почему. Ответить успели далеко не на все вопросы, но и этого было достаточно, чтобы минимум на сутки занять свою нишу в инфополе. — Если бы ты думал, что все потеряно, ты бы с нами не занимался, — презрительно сказал Страйфи, сидя в кресле в противоположном от Рихтера углу. Герман на это ничего не ответил, лишь мило улыбнувшись. Лишний раз посраться совершенно не хотелось, особенно видя, как их прекрасного солиста очень сильно переклинило, как только камера выключилась. — Все молодцы. Я поехал. И подумайте, может через недельку такой же стрим стоит провести. Герман в коридоре надевал курточку на Бегемота, и пока кот лениво потягивался, хозяин невольно слушал чужой разговор из комнаты.  — Ну, твою машину я водил, за твоим компом сидел, — разве что пальцы не загибая, сообщил Ромео. — Знаешь, что это значит? — Что ты охуел? — не без иронии спросил Ю. — Нет. Что я все еще твой друг. — Иди в жопу. — Ты смотри, а то по такой логике следующая жена, — хмыкнул Марсель.  — Ой, вот не надо! — запротестовал Ромео. — Своей хватает. Чужих жен у нас только ты уводишь. — Ну не жену, а невесту. Это другое. Герман закатил глаза так, что, возможно, не планировал их возвращать назад вовсе. То, что он «чужая невеста» это еще ладно, а вот что палился с Марселем безбожно… Чужие прикосновения, чужое понимание… Рихтер порой ловил себя на том, что ненавидит себя за эту все больше усиливающуюся привязанность. Именно тогда, когда дождался предложения от своих одиннадцатилетних уродливых отношений, сейчас хотел другого. Хоть реви от безысходности. А эти еще шутки шутят, черти, как будто так и надо. — Гер, пока не ушел, есть закурить? — спросил Ю, выйдя в коридор. — Ты ж не куришь. — Иногда хочется. Поделись. — Да держи, — Герман протянул ему всю пачку вместе с зажигалкой. И только у Рихтера могла быть черная зажигалка Saint Laurent Paris с надписью «Love me Forever or Never». — Только попробуй что-то сказать. — Молчу. Герман и Бегемот уехали, Киро, Марсель и Ромео не стали отказываться от предложенного Вин ужина и сидели с хозяйкой на кухне, в то время как Ю и Страйфи предпочли уйти вдвоем на балкон. — Не поделишься? — тихо спросил Страйфи, кивнув на сигарету меж пальцев друга. — Ты же это терпеть не можешь, — с сомнением ответил Ю. — Ну да. Дай попробовать. Было ли разумно давать их голосу пробовать курить да еще и на декабрьском холоде, Ю особо не думал. Его больше заботило, что именно в этой голове происходит. И потому терпеливо ждал, когда он заговорит. Страйфи курить не любил, не умел и вообще запах был ему противен, но, даже закашлявшись, все равно затянулся вновь. Это было то единственное деструктивное, что он мог сделать сейчас. Хоть что-то. Ледяной реки рядом не было, с балкона прыгать сомнительно, а сказать какую-нибудь несогласованную чушь в соцсетях — так убьют уже к утру. — Знаешь, я иногда так боюсь проснуться, а всего этого не было... — едва слышно сказал он, смотря в темное ночное небо. — Ну, приснилось. Понимаешь? Ю не понимал. И то, что говорил друг, его пугало. А еще были эти взгляды в пустоту. Жуткие. Невыносимо. — Мне Мирослав звонил. Почти что жаловался. Что ты ему жить не даешь. Страйфи поднял на него шокированный взгляд. Такого он точно не ожидал услышать. — Серьезно?.. — Да. Зачем ты это делаешь? Чего ты от него хочешь? — Чтобы он вернулся… — не сразу ответил Страйфи. Ю расценил это как его постоянное размышление «соврать или не соврать». — Он не вернется. И ты прекрасно это знаешь. Прекрати. — Не хочу, — как капризный ребенок воспротивился тот. — Он меня бросил. Он не должен был меня бросать. Меня нельзя бросить. — Страй, — как можно мягче попытался сказать Ю, видя, как у друга выражение лица приобрело абсолютно безумный вид. Такое не сыграешь, — ты не в себе. Признай это, пожалуйста. — Со мной все нормально! Я нормальный! Это вокруг меня постоянно почему-то со всеми что-то не так! Меня никто не любит. Я никому не нужен. Меня все считают сумасшедшим. Даже ты… От его резкого перехода со злого крика до полушепота и слез уже становилось по-настоящему страшно. — Страй, — Ю наскоро затушил сигарету и едва касаясь положил руки на дрожащие плечи друга, — давай мы попробуем тебе помочь, хорошо? — Не нужна мне помощь… — Нужна, родной. Нужна. Но ты же не хочешь с нами разговаривать. А мы можем только догадываться, что тебе больно, плохо, что нужно тебе помочь. Мы не можем влезть тебе в голову. — Я просто хотел, чтобы меня любили… — едва слышно ответил Страйфи и, весь дрожа, позволил другу себя обнять. — Вот только он тебя не полюбит. — Я знаю… — А зачем звонишь?.. — Больше некому. Мертвецу же не позвоню… — Страйфи… — Ну что?.. — Столько мужиков вокруг тебя было, а ты вечно каких-то придурков выбирал. Давай ты в последний раз позвонишь Мирославу, поговоришь с ним и закончишь это. Ты себя только мучаешь. — Он вообще со мной не разговаривает, — всхлипнул Страйфи, утерев нос рукавом. — Только посылает, если отвечает. — Давай я ему напишу, попрошу поговорить по-человечески, если ты не можешь без этого. — Не могу. Напиши. — Хорошо. Только пожалуйста, не делай глупостей. Если понадобится, позвони мне, приезжай в любое время. Только ничего с собой не делай. Не напивайся. Ты меня слышишь? — Слышу… Спасибо. — Пойдем в комнату. Здесь холодно. Не хватало, чтобы ты заболел. Страйфи кивнул, позволив увести себя с балкона. На кухню к остальным они не пришли. Страйфи, укутанный в теплый плед, почти сразу уснул на диване, а Ю этот хрупкий сон охранял. Вы: Если он тебе позвонит, поговори с ним нормально. Обещал больше не доебываться. Валла: Понял. Валла: Спасибо.