Мазь для твоих ран

— Ты иди передохни, с утра ведь по полю носишься. Скоро я с тобой одним заниматься буду, еще намучаешься. Иди, я там чай заварил, Мей-чан твоя травки нам снова интересные принесла — сказала, для нервов полезные. Иди-иди, попей. Тебе не помешало бы. Мичи-сан с легкостью выхватил у Санеми деревянный меч — тот даже не успел отскочить, сделать выпад. Сколько бы Санеми ни тренировался, все равно Мичи-сан пока все его движения считывал наперед. Пока — Санеми верил, что когда-нибудь даже учитель получит от него пару ударов под дых. Но не сегодня. Сегодня Санеми снова проиграл — снова развалился на земле под тяжелым острым взглядом Мичи-сана. В висках загудело — но совсем не от того, что Мичи-сан приложил его о свое же крепкое бедро. Учителю было скучно — и Санеми сейчас должен был его развлечь. Своей слепой упертостью и праведным гневом. — Мне некогда распивать ваши чаи, — рявкнул Санеми, с каждым словом краснее все сильнее. — И Мей… не моя. Последний тихий возмущенный протест Мичи-сан едва расслышал и тут же растянулся в многозначительной улыбке. — Правда? Странно… А я как-то уже давно слыхивал, что ты даже в женихи к ней набиваешься. Что, неправда? Значит, девчонка у Хитоми-сан что-то попутала. Хотя, может и не попутала — ты просто у меня слишком скрытный и упертый. Прямо как настоящий охотник. Правда, знаешь, в делах любовных это не самое хорошее качество. Поверь мне, я в этом мужчина опытный. Санеми поджал губы. Конечно, ему прямо сейчас хотелось бы надрывно «объясниться» на все поле, на весь лес, на всю деревню — на всю Японию, что никакой он никому не жених, и в этот бред могут поверить только совсем уж болезные идиоты. Но Санеми почему-то сдержался — почему-то он сразу понял, что Мичи-сан не поверит ни единому его слову. Только посмеется. А Санеми еще сильнее разозлится. И точно выпьет все запасы вонючего чая в доме. Который ни черта ему не поможет. — Ты куда? Санеми резко подскочил и даже не подумал обернуться на голос учителя. — За чаем, — буркнул он себе под нос и побежал в сторону дома. Пока Мичи-сан не придумал еще что-нибудь — чем бы еще выбить своему ученику почву из-под ног. — И мне пиалу принеси, — кинули Санеми в спину, когда он уже почти долетел до конца поля. Санеми не любил, когда Мичи-сан заявлялся к нему посреди тренировки и сбивал весь настрой своей пустой болтовней, но с этой его вредной привычкой приходилось только смиряться. Пока Санеми не станет сильнее, Мичи-сана он не заткнет. Вообще никого не заткнет. Судя по тому, что даже до учителя уже дошли идиотские слухи про него и Мей, значит наверняка об этом уже трепалась вся деревня. Значит, у Санеми теперь было еще меньше поводов туда заявляться. На него и так раньше косо посматривали, а сейчас… Санеми, уже подходя к дому, нервно сплюнул себе под ноги. Ему всегда было плевать, что о нем думали другие, чужие. Вот только не тогда, когда дело касалось совсем уж беспросветной лжи — тут даже у его непрошибаемости имелся предел. Никто тут ни за кем не бегал и уж тем более не набивался в женихи!.. Санеми был уверен: этот бред Мичи-сан будет использовать в своих излюбленных издевках все следующие месяцы. Но Санеми будет умнее — он будет просто пропускать это мимо ушей. Мичи-сану просто нравилось выводить его из себя — Санеми больше на это вестись совсем не будет. Разве что иногда — когда совсем уж доведут. Зайдя за порог дома, Санеми сразу поймал душистый терпкий запах — Мей и правда знала толк в вонючих травках, это он уже давно понял. Разлив чай по двум пиалам и почти сразу же осушив свою, Санеми не поспешил бежать обратно на поле. Санеми вдруг стало особенно гадливо, паршиво на душе. Масачика совсем скоро, почти на днях уже уходил на отбор, а их всех тут будто волновали только одни выдуманные бредни. Даже Мичи-сана. Тот будто бы вообще не переживал за своего ученика, который вот-вот пойдет рубиться с демонами через путь в один конец. Санеми это напрягало, он явно чего-то не понимал. И не хотел понимать. Как только Санеми проводит Масачику, он с Мичи-саном еще усерднее начнет тренироваться — чтобы точно за три месяца догнать старшего «брата». И с концами выбить из себя всю дурь, которая уже очень долгое время не давала ему покоя.

***

Еще две недели пролетели незаметно, больше Масачика и не думал доставать кого бы то ни было своими разговорами о туманном будущем, но Санеми не знал наверняка, хорошо это было или плохо. Масачика продолжал в гордом одиночестве доводить до идеала свои техники дыхания, продолжал держаться на равных в своих последних боях с учителем — Масачика продолжал делать вид, что уже совсем примирился со своей судьбой бесстрашного непобедимого героя. Его проводы на отбор прошли тихо: последняя тренировка, последний ужин, последние шуточки не к месту от Мичи-сана. Единственное, что немного сбило их планы на вечер — Мей забежала к ним уже почти к ночи, красная и запыхавшаяся — отдать какие-то свежие мази Масачике в дорогу от ее семьи и еще горячих лепешек на травах. И про отвар для Санеми она не забыла. Масачика поблагодарил, отшутился и многозначительно зыркнул на Мичи-сана с Санеми. Последний лишь фыркнул и демонстративно уткнулся носом в свою уже давно пустую миску. Мей не долго задержалась у них дома — она только запальчиво пролепетала Масачике что-то про удачу, что-то про то, чтобы он берег себя и был осторожным — и пропала. После ее ухода остаток вечера прошел в тяжелой тишине, которая явно никому в доме не нравилась, но разрывать ее почему-то никто так и не решался. Рано еще было. — Если ничего не путаю, отбор у вас неделю идти будет. Переживешь его — остальное уже не так тяжко пойдет. Так что не надо раньше времени мне тут… — Я знаю, учитель, — Масачика улыбнулся, схватил со стола уже надкушенное им же яблоко, бездумно покрутил его в руках. — Я не боюсь вашего отбора. Тем более, Мей-чан мне такую мазь интересную дала — как-нибудь подлатаюсь, если что. — Надеюсь, тебя даже это твое «если что» пронесет. Ты у нас и так парень не особо удачливый — помнишь, как еще на прошлой неделе четыре меча за одну тренировку сломал? — Не наговаривайте на меня, учитель. Санеми сидел в углу, сжимал в руках чашу с принесенным Мей отваром и старался вслушиваться в каждое полушутливое-полусерьезное слово, брошенное Масачикой и Мичи-саном. Скоро в этом доме станет на один голос меньше — временно. И почему-то только сейчас Санеми это начало особенно ощутимо тяготить. Без Масачики здесь будет не то, даже если на тренировках его полностью заменит Мичи-сан. Без Масачики Санеми будет тошно, паршиво — не так. И сам Масачика понимал это не хуже его — Санеми видел, знал, чувствовал. Они легли спать раньше обычного — Масачика собирался уйти еще перед рассветом. Впервые за долгое время Санеми не мог сомкнуть глаз — даже отвары не помогали. Санеми думал-думал-думал — думал, дотерпит ли он без Масачики до своего отбора? Будет ли он тоже готов к своему отбору? Не будет ли так же как Масачика шугать всех кислой миной? Пока Санеми не мог найти ответа ни на один вопрос. Может быть, оно было и к лучшему. В отличие от Масачики, у него еще было время — и подумать, и стать действительно сильнее.

***

Масачика ушел с первыми лучами солнца — с новым клинком и новым, пока не порванным во всех местах хаори. Он и не подумал бросить Санеми что-то на прощание — только коротко привычно улыбнулся, махнув рукой. Потому что они и не думали прощаться — они скоро снова встретятся, Масачике нужно будет подождать совсем чуть-чуть. Они оба в это верили. — Ну, что. Меч в зубы и на поле. Теперь-то я хорошо за тебя возьмусь, — Мичи-сан нервно потер руки, когда одинокая фигура Масачики совсем размылась где-то вдали за размашистыми деревьями. Взгляд Мичи-сана лишь на мгновение посерел и тут же вспыхнул. Санеми невольно вздрогнул, скривился словно от удара. — Давно пора бы, — мрачно фыркнул он и пошел в сторону поля. Уж куда-куда, но на тренировки гнать его было совсем не нужно — сам долетит. День пронесся незаметно, после второго десятка боев с учителем Санеми уже не чувствовал ни рук, ни ног. — Ты как хочешь, а я домой. Чаю бы попить надо. Да и перекусить бы… Эй, ты там жив вообще? Я тебе ребра не пробил случайно? Перед глазами маячило знакомое мутное «учительское» пятно, но Санеми даже не думал шевелиться. Санеми лежал на земле и смотрел на затягивающееся облаками небо — больше ему сейчас ничего было не важно и не нужно. — Жив, — прохрипел он, лишь бы Мичи-сан поскорее от него отстал — лишь бы поскорее ушел напиваться чаем или чем-нибудь покрепче наконец. — Отлично, значит, завтра придумаем с тобой чего поинтереснее. Если ты, конечно, сможешь встать. Санеми ничего не ответил — он лежал и вслушивался в удаляющиеся шаги, смотрел на непроницаемое небо. К утру будет дождь — это чувствовалось уже сейчас. Чем дольше Санеми учился делу охотников, тем лучше он начинал понимать, слышать саму природу. Так ему казалось. А возможно, он уже просто начинал сходить с ума от тренировок. Санеми не знал, сколько он так пролежал, но земля уже давно успела остыть, а солнце закатиться за горизонт. Нужно было подниматься, иначе в следующие дни будут болеть не только мышцы, но и какие-нибудь почки. И все же Санеми не спешил подавать явные признаки жизни. Он продолжал лежать, дышать — слушать. Слушать, как где-то за кустами чудились знакомые пошаркивания. — Ты чего там прячешься? — А ты чего тут лежишь? Санеми поднялся, перевел взгляд туда, откуда послышался звонкий голос Мей. Она уже успела вынырнуть из кустов и даже сделать пару неуверенных шагов ему навстречу. Санеми сразу заметил, что кимоно ее было потрепано, а взгляд рассеянный. Либо у нее что-то случилось, либо сегодня Мей устала даже от самой себя. Во второй вариант Санеми верилось больше. — Я тебе сегодня покрепче отвар заварила, — Мей все-таки подобралась ближе, Санеми уже успел встать, слабо потянуться. В воздухе теперь застыла не только звенящая тишина, но и липкая, давящая на горло неловкость. — Не надо было, — в напускном безразличии кинул он. — Я после тренировок и так теперь сплю как убитый. — Этот отвар тебе лишним не будет, держи, — Мей протянула корзину, накрытую тряпкой. Санеми нехотя взял ее, поморщился. — Спасибо. Ты теперь к нам по ночам крадешься, чтобы тебя не увидел никто? — Нет, мне на это все равно, — Мей улыбнулась, щеки ее вспыхнули алым. Санеми догадался, что сейчас она была с ним не совсем честна. Конечно, на весь этот бред сложно было просто взять и закрыть глаза — он по себе знал. — Тем более, Мегуми-чан и так уже все самое интересное придумала и всем все рассказала. Меня бабушка сейчас просто новым рецептам начала учить, все-таки я уже совсем взрослая — мне скоро пятнадцать будет. Когда-нибудь я стану главным лекарем нашей деревни. А может, и не только нашей… Черные глаза Мей засветились, Санеми сглотнул — слишком уж красиво они загорелись в мутном мраке ночи. — А? Ты же говорила, что тебя не отпускают никуда, — Санеми нахмурился. Кажется, Мей тоже любила напридумывать лишнего. — Говорила, да. Но моя бабушка мне на днях сказала, что раз уж я так хорошо с вами «подружилась» и даже до «женихов-охотников» уже доросла, значит я могу и в лекари к вам в штаб пойти, им там очень помощь нужна. Так что, может быть, я тоже с вами работать буду. Потом, когда научусь всякому. Но это пока большой секрет. Пожалуйста, не говори никому. Санеми нервно сморгнул. «Секрет» его очень даже напряг с первых же подробностей, несмотря на то, что, наверное, в штабе охотников и правда медики лишними никогда не будут — даже такие прилипалы как Мей. — Мне и некому рассказывать, — Санеми почесал затылок. То, что в штабе за ним будет «приглядывать» не только Масачика, его совсем не радовало — навязанная «невеста» ему была там совсем не нужна. Даже как личный лекарь. — Ты же не из-за меня туда полезешь? Мне там будет кому отвары поготовить. Наверное. Санеми нахмурился, Мей зарделась еще сильнее — почти возмутилась. — Ты мне, вообще-то, пока не настолько сильно нравишься, — в ее голосе так и читалась нервная усмешка. Почти обидная. — Да и насчет женихов бабушка, наверное, просто пошутила. Она и раньше говорила, что в вашем штабе очень не хватает лекарей — охотники очень часто получают тяжелые ранения. А я раньше тоже думала, что проведу здесь всю свою жизнь, собирая травы для мазей и настоек — они тоже нужны и для охотников, там. Но бабушка сказала, что я, может быть, там буду нужнее. Хорошо, что я там буду не одна, да? И ты будешь не один. — Я и так там буду не один. Санеми лишь на мгновение показалось, что даже глаза у Мей научились улыбаться — светло, тепло. Санеми даже передернуло. — Теперь точно. Нас будет целых трое… Вот Масачика обрадуется!.. Санеми был в этом не особо-то уверен. Из коротких рассказов Мичи-сана Санеми уже знал, что почти всегда они будут пропадать на заданиях, а залетать в штаб — только чтобы подлатать совсем уж паршивые раны. — Я надеюсь, мы с тобой будем встречаться как можно реже, — буркнул он и тут же опустил взгляд на корзину с отваром. Там, на самом дне лежало что-то еще — наверняка уже знакомая мазь от ушибов, которую Мей любила таскать ему не меньше, чем свои пойла. — Я тоже на это надеюсь, Санеми, — внезапно серьезным тоном призналась она и невольно побледнела. — Я очень надеюсь, что вам всем не понадобится моя помощь. Но все равно… Если что-то все-таки случится, я хотела бы быть рядом. Я… тоже хотела бы быть полезной. Поэтому я тоже буду много учиться — бабушка говорит, за два-три года я точно все выучу-освою. А ты за это время станешь сильным охотником. Мичи-сан с Масачикой же говорили, что у тебя талант… Санеми цокнул языком, Мей робко осеклась. — Тебе пора, тебя уже ищут, наверное. Она слабо кивнула. Санеми по ее подрагивающим губам понял, что Мей хотела бы сказать что-то еще, но так и не решилась — она и так, видимо, слишком много сегодня наговорила, слишком много «секретных» мыслей выболтала. — Тебе тоже пора — у тебя глаза как-то нехорошо горят. Заболеешь еще — и раньше времени ко мне в руки попадешь. Корзину я завтра сама у вас заберу. Мей в последний раз ломано улыбнулась и наконец пошла в сторону своего дома. Санеми же уже по привычке остался стоять на месте — остался тихо смотреть ей вслед. Смотреть вслед той, к кому он уже давно попал не только в руки — в сердце.