Siedenheiß

В театральном фойе было душно от смеха, разговоров и азартного гомона голосов. Воздух вибрировал от напряжения, все взгляды были прикованы к столику в центре. В его центре на локтях стояли две сцепленные руки, с побелевшими костяшками пальцев и дрожащими от напряжения предплечьями. Артем — крупный, уверенный в себе, с сильными пальцами, сжимающими руку противника железной хваткой. Его темные глаза горели азартом, а на губах играла полуулыбка. Еще чуть-чуть, еще немного, и Илья — этот хрупкий, тонкокостный, словно невесомый — рухнет, проиграет, а он, Артем, останется чемпионом. Илья выглядел слишком изящным для такой игры и почти хрупким напротив своего соперника. Узкие запястья, длинные изящные пальцы, светлая кожа — тонкие жилки на кисти казались почти прозрачными. Он был высок, но рядом с Артемом казался легким, будто сделанным не из плоти, а из чего-то воздушного. Толпа болельщиков — их коллеги, актеры, костюмеры, гримеры, техники — обступила их, сомкнув круг. Чьи-то ставки уже перекочевали из шутливых во вполне серьезные: Артем выглядел слишком очевидным фаворитом. Высокий, широкоплечий, с сильными руками, он давил, сжимал пальцы Ильи так, что суставы белели, но тот не сдавался. Его брови упрямо свелись к переносице, из-за чего Илья казался непривычно серьезным. Он не должен был держаться так долго, но держался. С каждым мгновением его сопротивление только злило Артема сильнее. — Давай, Артем, дожимай! — выкрикнул кто-то из толпы. — Илья, сдавайся, нечего тянуть, — добавил другой. — А он неплохо держится! Артем чувствовал, как тело Ильи слегка подрагивает, как его ладонь скользит от пота, но не отпускает, не теряет хватки. Еще чуть-чуть, и он точно победит. В этом не было сомнений. Артем чувствовал, как мышцы его руки начинают уставать. Немного, но достаточно, чтобы его раздражение сменилось сомнением. Он поднажал, сконцентрировался… Еще чуть-чуть, и… И вот, когда до победы оставались доли секунды, когда он уже почти чувствовал триумф на кончиках пальцев, Илья вдруг рывком наклонился к нему, почти вплотную — настолько близко, что Артем ощутил тепло его дыхания у своего подбородка. Артем перестал дышать. На мгновение ему показалось, что он даже уловил запах чего-то легкого, цитрусового. А потом случился странный, почти незаметный жест: Илья не коснулся его, но чуть влажные губы шевельнулись, словно он собирался поцеловать его. Артем замер. В голове вспыхнуло что-то обжигающе яркое, мешающее соображать. Его пальцы дрогнули. Тело напряглось от неожиданного, сбивающего с толку жара в груди. В следующую секунду он осознал, что его пальцы ослабли. Ошибка. Всего на один миг, но этого хватило. Его захлестнули эмоции и резко бросило в холод, он ощутил легкий укол паники. Сердце пропустило удар, и вдруг его хватка ослабла. Щелчок. Илья резко пригнул его руку к столу. Толпа ахнула. На секунду наступила тишина, в которой слышалось только частое дыхание обоих. А потом — взрыв эмоций и оглушительные поздравления коллег. Но Артем их не слышал. Он все еще чувствовал фантомное тепло дыхания у себя на щеке. В голове гудело. Он не мог пошевелиться. — ЧТО?! — ЭТО БЫЛО НЕЧЕСТНО! — ЧТО ЭТО БЫЛО ВООБЩЕ?! — ДА! Илюха, давай пять! — воскликнул один из немногих болевших за Илью. Артем моргнул, еще не до конца понимая, что произошло. Его сердце стучало слишком быстро. Он перевел взгляд на Илью. Илья улыбался — но не торжествующе, нет. По-волчьи. Глаза блестели, губы чуть приоткрылись, и он медленно провел языком по нижней губе, будто смакуя победу. Артем сглотнул. Вот же срань. Илья чуть склонил голову набок, губы тронула тень лукавой улыбки. Его глаза сверкнули от удовольствия. — Не расстраивайся, Тём, — мягко сказал он — Ты отвлекся. Артем медленно выдохнул. Да. Отвлекся. Но не на игру. Выйдя на балкон, он жадно втянул носом прохладный ночной воздух. В легких еще чувствовался вкус никотина, но даже дым не мог заглушить бурю в голове. В ней роились непрошенные мысли. Черт возьми. Он никогда не терял контроль вот так. Он потер шею, провел языком по губам, вспоминая тепло чужого дыхания у самого подбородка, движение губ, не коснувшихся его, но будто оставивших на коже след, и зло выдохнул дым в темноту. Сигарета тлела между пальцев. Может, стоило остаться внутри? Сделать вид, что ничего не произошло? Дверь за его спиной открылась, и послышались неторопливые шаги, направляющиеся к нему. Артем не повернулся. Он уже знал, кто это. Илья. Тот самый Илья, который всего десять минут назад одним движением губ выбил его из колеи. В черной длинной толстовке, с натянутым на голову капюшоном, скрывающим его лицо в полумраке. Он давно не курил, но вышел сюда, к нему. С полминуты он молча стоял рядом и наблюдал за тем, как губы обхватывают фильтр. Артем сделал затяжку, медленно выдохнул дым в сторону, не глядя на него. — Тебе чего? — пробормотал он. Илья не ответил. Лишь плавно протянул руку к Артему. Прежде чем тот успел среагировать, ухватил сигарету за фильтр, вытащил из пальцев Артема и, не отводя взгляда, потушил о металлическую балку. Затем небрежно выбросил за перила. Артем сощурился. — Ты всегда такой наглый? — Только когда могу себе это позволить. — Голос Ильи был тихим, плавным, почти мурлыкающим. Как в спектаклях, где он играл соблазнителей, мошенников — тех, кто запутывает, затягивает в свои сети и оставляет безоружным. Он сделал шаг вперед. Еще один. И еще. Пока между ними не осталось ровно ничего. Даже воздуха. Илья плавно поднял руку и ухватился за край перил за спиной Артема, отрезая ему путь к отступлению. Капюшон его толстовки скрыл их лица, спрятал от случайных взглядов, а свободная рука, неожиданно сильная для его худощавого телосложения, легла на талию Артема, притянув ближе. А затем капюшон закрыл их обоих. Горячий влажный выдох, а следом — без предупреждения дерзкий поцелуй. С первого же мгновения он оказался совсем не нежным, а грязным, собственническим, с языком и легким прикусыванием, с таким явным намерением, что становилось понятно: это не импульс. Это заявка. Никакой осторожности, никаких медленных касаний. Илья сразу взял свое, поймал губы Артема, будто пробуя на вкус, обвел языком нижнюю и только затем требовательно проник между губами, жадно и глубоко. Его язык двигался медленно, но настойчиво, изучал, подчинял, скользил так, словно запоминал каждую линию и каждый контур. От Ильи пахло чем-то теплым и родным. Не парфюмом, а его кожей, чем-то свежим, чуть сладковатым, почти домашним. Его пальцы впились в бок Артема и сжали так сильно, что ощущение этого захвата будет гореть еще долго после того, как все закончится. Артем застыл. Где-то на краю сознания мелькнула запоздалая мысль оттолкнуть, остановиться, разозлиться, сказать что-то резкое. Но горячий толчок чужого языка по небу и легкий укус губы сломали сопротивление. Ноги ослабли, руки сами вцепились в ткань толстовки как в якорь, а тело предательски отозвалось на этот напор теплом в животе, напряжением в пояснице, жадным желанием провалиться в поцелуй еще глубже. Илья вдруг чуть отстранился, давая Артему сделать короткий глоток воздуха, а затем снова впился в его губы сильнее и яростнее. И теперь это уже был не просто поцелуй. Это было намерение, которое не оставляет сомнений. — ЭЙ, ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ?! Артем в панике дернулся, пытаясь отстраниться, но Илья не отпустил. Он закончил поцелуй сам, а напоследок, не желая отрываться от сладких губ, неторопливо прикусил нижнюю. Артем еле дышал. Голова кружилась. Он повернул голову и увидел стоящего на соседнем балкончике работника ресторана — пожилого, усатого, в белоснежном фартуке. Он смотрел на них с прищуром и недовольством, явно готовый устроить разнос. Но Илья даже не вздрогнул. Он медленно провел языком по губам, будто смакуя остатки поцелуя, затем хищно клацнул зубами, улыбаясь уголком рта. — Дома поговорим, — прошептал он, сжимая бедро Артема. А затем отрывисто шлепнул ладонью по обтянутой джинсами ягодице и спокойно зашел в театр, даже не обернувшись. Артем остался ошеломленно стоять, сражаясь с собственным телом, с этой жаркой, липкой волной внутри. Его сердце билось так, будто он только что выбежал на сцену в момент кульминации, а губы горели, будто их щедро смазали горчицей. — Ну что, жених, чего встал?! — не утихал мужичок. Артем дернулся. — Чего?.. — Девка такая хорошая, сама к тебе лезет, а ты тормозишь! Иди за ней, пока не передумала! Артем зажмурился, справляясь с возбуждением, и подавил смешок. Кивнув неугомонному деду, он развернулся и рванул за Ильей.