Тряска.

Время идёт словно река, сбивая всё на своём пути. И Фаенон ей не преграда, она полностью укутала его. Наверное, поэтому тот потерял счёт времени во время очередного боя в этом гребанном испытании. Всё, что ему хотелось — просто сжать свои силы в руках и бросить под ноги самому раздору, да простит его Кефал. Мысль о том, что он сможет выйти живым, стала мечтой. Сколько дней он пробыл там? Будучи единственным здравомыслящим. Дней сорок? Пятьдесят? Но даже если и так, то по ощущениям у спасителя забрали всю вечность и маленькую тележку. Ему казалось, что если он и выйдет, то никогда больше не захочет повторить данный опыт. Чувствовать боль от собственных ран во время боя, нанесённых его противниками, было словно вязкой и ужасно пахучей, больше походило на яд. Точнее, он так думал. Хотел наконец отдохнуть, забыться хоть на миг. Но что-то шло не так. Ему не хватало, не хватало сражений на передовой против чёрного течения. Не хватало перепалок между жителями Охемы. Не хватало боли, которая давала о себе знать в виде затоптанных ног в кровь. И единственное, что могло удержать его, — сражения с Кремновским наследным принцем. Могло, но тот напрочь отказывался и не разрешал состязания даже шутками и подколами. Видите ли, он у нас больной пациент. Фаенон не сдержался. В какой-то момент, к поздним квинтам Часа занавеса, он просыпается. Просыпается от жажды, ему не хватает ощущений, не хватает дыхания, а также всех пяти человеческих чувств. Из-за резкого перепада в глазах начинает двоиться и темнеть. Спаситель, пытаясь усесться на кровати ровно, дабы ноги, свисающие с неё, удерживали его, замечает блеск, исходящий от его меча. В голову лезут ужасные мысли. То, что он хочет сделать — равносильно тому, как предать всех, кто надеется на него. Но ему всё равно, поэтому он аккуратно берёт меч в руку. Слишком большой, таким легче отрезать сразу половину туловища. А это ему пока ещё не нужно, поэтому он откладывает его в сторону, золотокровный доходит до столешницы, где ещё днём кое-кто резал ему яблоки. Там всё ещё стояла кухонная утварь, и то, за чем пришёл спаситель — маленький компактный, хорошо режущий нож. Вернувшись в своё прежнее положение на кровати, он начал аккуратно проводить лезвием вдоль левой руки. Сперва ничего, но после из белых полос начала показываться золотая жидкость, которая ручейком сползала вниз, оставляя от себя след то на полу, то на простыне. Шипит, больно, больно, больно — это то, чего он хочет, хотел, жаждал. Боль напоминает ему о том, что он жив. Поэтому он продолжает резать свою плоть. Аккуратно, чтобы не задеть важные связки, но получить достаточное количество кайфа. Фаенон никогда не узнает, что в тот момент на его лице уже рекой шли слёзы. Он переборщил. Во время часа врат , просыпаясь, он понимает, что ему надо будет скрыть свою руку. Конечно, это будет легче лёгкого, ведь он никогда не снимает свою броню. По крайней мере, раньше не снимал, но сейчас — он пациент, которому нужно лечение, и кто-то точно догадается. Ну или увидит через нити мнестии. Впрочем, его это не сильно волнует. Ведь боль приносила ему не только наслаждение, но и на удивление... возбуждение? Это оказалось очень странным открытием, но что ещё поделать, если его возбуждает то, как сам сосуд для души трескается? Правильно, остаётся только смириться. "Это проблемы будущего меня."