pleasure

У Рене сильные руки. Элисон невольно замечает ярко выраженные мышцы, когда Уокер сводит ладони за спиной, чтобы растянуться. Рейнольдс часто смотрит на них. Прикасается. Она гладит плечи во время объятий, держится за них, стоя со спины. Она ищет в тонких ладонях покой, когда на душу накатывает тревога. Целует их, льнет к чутким касаниям щекой.   Каждый раз, когда Элисон смотрит на Рене, она чувствует острую потребность прикоснуться вновь. Ей не часто удается совладать с языком, чтобы подобрать нужные слова для выражения любви, а на дорогие подарки был установлен лимит; Рене знала, что если она даже невзначай заикнется о дорогой покупке, то сразу сподвигнет Элисон к делу. Прикосновения стали посредником, стыком языков любви девушек, чем-то, что выражало чувства доходчивее всего.  Уокер любит выводить круги на коже девушки, сплетать их пальцы, целовать её в висок. Рейнольдс же крутит белые локоны с пастельными кончиками на своих пальцах, утыкается в светлую макушку носом и оставляет на уголках губ девушки бесчисленное количество поцелуев.  Когда Рене, наконец, выводит руки из-за спины и начинает разминать другие части тела, Элисон осознает, насколько долго она пялилась на мышцы своей девушки. Она не была уверена в том, что это вызовет вопросы у безмятежной Рене, но нахмурилась и отвернулась.  — Что такое?    Вопрос, всё-таки, прозвучал. Долгое сосредоточение внимания на Уокер не осталось незамеченным, а резкость, с которой Элисон отвела взгляд, смутила девушку. Рейнольдс отмахнулась от объяснений и продолжила возиться с уголками ногтей, усердно подтачивая их пилкой. Рене, не имея перспектив на внятный ответ, подошла ближе, оставив разминку на потом. Она поцеловала висок напряженной Элисон и приобняла её за плечи, пока сидячее положение девушки позволяло сравнять их рост. Педантичность Уокер во всех вопросах, что касались отношений, была чужда для Рейнольдс. Невольно вспоминались вечные перепады, похожие на американские горки, через которые она проходила с Сетом. В голове не укладывалось, что человек, который заставил заиграть обесточенные чувства, настолько другой. Чуткий, понимающий и заботливый. Хлещущая через край доброта, возможно, могла напрягать раньше, но сейчас вызывала лишь восхищенное недоумение. Элисон прильнула к теплым губам и провела пальцами по талии Рене. Ей показалось, что она чувствует мышцы даже так, через слой хлопковой ткани.  — Все хорошо?  Ей все ещё нужен ответ. Элисон выдохнула «угу», когда тонкие пальцы оставили льняное касание на её шее.  Следующий поцелуй Рене пришелся на скулу. Она аккуратно завела руки за голову блондинки и прижалась губам к впалой коже.  Тепло распространялось по всему телу Рейнольдс. Она безысходно влюблена, но осознание этого факта займет её позже. Сейчас хочется лишь снова почувствовать касание губ на своем виске, губах, щеке - нет разницы, просто поцелуй меня. Рене чувствует её безмолвную просьбу. Она чувствует волны мурашек на голой коже под своими пальцами, видит, как Элисон придвигается ближе, следует за касаниями и дышит прерывистее, чаще. Уокер сама успела здраво соскучиться за время тренировки и матча, и поэтому погружалась в этот момент с головой. Ютиться в раздевалке в редкие минуты нахождения в одиночку ради кроткого поцелуя, сулящего восполнение недостатка внимания на жалкие минуты - так себе развлечение, и, спасибо Боже, сегодня судьба поспособствовала вечеру наедине.  Первое касание губ о губы оказалось аккуратным, нежным, почти невесомым. Элисон сдалась раньше Рене - она жадно вовлекла девушку в чувственный поцелуй, вцепляясь в её плечи отросшими ногтями, в ответ на что Уокер шумно выдохнула прямо в губы напротив.  Они дышали одним воздухом, пока целовались. Губы Рейнольдс перебирались с нижней губы девушки на верхнюю; мимолетное касание языка об язык вызывало у обеих легкую дрожь. Где-то ниже живота потянуло, и впервые за последнюю неделю у девушек появилась возможность потушить разгорающееся пламя жгучего желания. Отстранившись от поцелуя, Элисон завела руки за бедра Рене и стала двигать их к себе, чтобы та оказалась на постели. Когда Уокер приподнялась и встала на матрас, Рейнольдс снова вовлекла её в поцелуй и, заведя руки за спину, повалила обеих назад. Это движение на миг сбило Рене с толку, но она быстро уловила настрой своей девушки. Позволив себе недолго заострить внимание на граненые черты лица напротив, Уокер зависла сверху и смерила их обладательницу томным взглядом. Зрачки были слегка расширены, и Элисон готова была поклясться, что эта картина навсегда останется в её памяти. Никто бы не поверил, что солнце команды может выглядеть так красиво-страстно, облизывать губы, готовясь к очередному поцелую, и нависать над сокомандницей, продавливая матрас под ней своими сильными руками. Когда Рене прижалась к девушке, та уже не могла сдерживать себя и, не отрываясь от поцелуев, завела руки под её футболку. Спортивный топ встретился с пальцами Элисон, и она, не планировав церемониться, нырнула под ткань белья.  Уокер реагировала на касания, что выдавала легкая дрожь, проходящая по телу под умелыми пальцами. Сумев совладать с собой, она отпрянула от губ партнёрши и отзеркалила её действия, запустив ладонь под тонкую майку. Кружева дорогого бюстгальтера поддались, когда Рене потянула ткань вниз. Она легко сжала ныне доступную грудь Элисон, а затем отстранилась, чтобы освободить её от всего, что мешало сверху.  Та оказалась быстрее: ловкие пальцы уже поддевали низ футболки и тянули её верх, сподвигая Рене поднять руки, чтобы помочь. Футболка упала на пол, и через десять секунд её участь повторил черный топ с широкими лямками.  Элисон остановилась, позволяя Уокер раздеть и себя. Та с не меньшей ловкостью расправилась с майкой и белым кружевным бюстгальтером, равняя количество одежды друг на друге. В девушках полыхало желание, и, когда у них наконец появилась возможность утолить его, они пользовались этим моментом на все сто процентов. Физическая нужда друг друга напоминала о себе невероятно часто, и ее не удавалось утолять разговорами, переглядками или совместным времяпрепровождением. В данный момент партнерши нуждаются лишь в том, чтобы захлебнуться в настойчивых прикосновениях,  бесконечно целовать-целовать-целовать друг друга и чувствовать обжигающее дыхание на своей коже.  Грудь Элисон первая попала под натиск ласк - Рене опустилась, сокращая расстояние до нуля, и припала к чувствительной коже на шее. Она целовала каждый миллиметр и спускалась ниже, не обделяя ключицы. Влажные поцелуи, наконец, добрались до груди, и пока правая рука настойчиво сжимала правую грудь, сочетая в этом движении страсть и ласку, горячий язык прошелся по ореолу, задевая сосок. Рене целовала, облизывала, слегка прикусывала все, что видела; ее губы сжимались на чувствительных участках, она зализывала легкие следы от зубов и снова целовала, словно извиняясь за оставленные укусы.  Элисон терялась в ощущениях. Каждое прикосновение было таким нежным, страстным и желанным, и все что ей хотелось - чувствовать её на всю тысячу процентов, захлебнуться в настойчивых поцелуях. Она прикусывала губу, сжимала волосы Уокер, не сдерживала звуки, забыв о том, что стены общежития не может похвастаться хорошей звукоизоляцией.  Пытаясь совладать с собой, Рейнольдс потянула руку к подбородку партнерши и приподняла её от себя. Её лицо никогда не выглядело так, как сейчас: губы максимально неаккуратно измазаны чужой помадой, следы от которой распространялись по всему лицу; волосы взъерошены, а в потемневших глазах читается неизмеримая нега. Она легко поддалась движению руки, и девушки снова слились в поцелуе, который пошел по телам электрическим разрядом.  Желание прикоснуться к Рене взяло окончательный верх, и она за спину придвинула её к себе, жадно целуя открытую шею. Прикосновения Рене были донельзя настойчивыми, но Элисон оказалась напористее: казалось, что Уокер - запретный плод, вкушая который, она отвоевывала их жизни. Запал Рейнольдс заставлял беловолосую чувствовать дрожь в руках, и она практически всем весом наваливалась сверху, плавясь под настойчивыми поцелуями и гуляющими по торсу руками. Ощущая, как партнёршу настигает марево удовольствия, блондинка довольно улыбалась и сжимала сильную спину крепче.  Грудь Рене также не осталась без внимания. Элисон выцеловывала все: соски, грудь и ложбинка в её центре. Красная помада, пережившая апокалипсис прикосновений, продолжала оставлять следы на бледном теле, и эта картина заводила Рейнольдс ещё сильнее.  Когда у обеих девушек не оставалось терпения, Рене, положив крепкую руку на плечо, прижала Элисон к кровати, снова оставляя на губах влажный поцелуй. Прерывистая дорожка потянулась по подтянутому телу, а затем остановилась, когда Уокер оказалась у резинки леггинсов. Ее губы снова украсила ухмылка, и она потянула синтетику вниз, оставляя на красивых бедрах лишь кружевные трусы с тонкими лентами. Поцелуи полились по бедрам, то поднимаясь, то опускаясь, задевая промежность через тонкое кружево. Элисон не пыталась сдержать ни децибела своих стонов. Когда к поцелуям подключился язык, она сжала одеяло и прогнулась в спине, заставляя кровать издать противный скрип.  Уокер не спешила: тонкие пальцы выводили узоры на внутренней части бедра, от чего по ней шли мурашки, а настойчивый язык ненароком задевал лоно. Из уст Рейнольдс начали литься неразборчивые просьбы-стоны, и её возбуждение выдавал блеск, открывшийся взору Рене, когда та отодвинула белье в сторону. Два пальца двинулись снизу вверх, чтобы собрать влагу, и остановились на клиторе. От прикосновения к чувствительной точке блондинку пронзила судорога, и она свела голени за спиной беловолосой, придвигая к себе.  Нетерпеливость Элисон несказанно радовала и даже умиляла Рене, и она, наконец, начала двигаться по клитору круговыми движениями среднего и указательного пальца, пока большой то и дело поглаживал вход во влагалище, что сочился неприличным количеством влаги. Уокер подключила язык: влага мешалась со слюной, когда она припадала ртом к клитору и усердно ласкала его, поглаживая бедро свободной от опоры рукой.  Рука Рейнольдс судорожно сжимала волосы девушки, пока та была внизу и одаривала её касаниями, что сводили с ума.  Не переставая работать языком, Рене поднесла два пальца ко входу и, набрав смазки, вошла в него. Стимуляция стала усерднее и происходила с двух сторон; фаланги заезжали во влагалище и выходили почти полностью, пока язык продолжал кружить по клитору, а свободная рука сжимать смуглое бедро. Сильнее сжав голени за спиной Уокер, Элисон кончила с протяжным стоном и дрожью в ногах. Беловолосая добивала из неё частички оргазма, время от времени прижимая пальцы к клитору. Пока перед глазами меркали вспышки утоленного возбуждения, блондинке казалось, что все внутренние органы сжимаются а мысли взрываются, оставляя за собой только пепел.  Поцелуй в губы вернул Элисон на землю. Она посмотрела на Рене, что снова нависала сверху, заправила волосы ей за уши и снова вовлекла в поцелуй. На губах оставалась вязкая влага, но Рейнольдс постаралась не обращать на это внимание. Она знала, что Уокер никогда не потребует ничего взамен. Знала, что даже при самом сильном возбуждении не станет ни на чем настаивать и не заикнется об ответных действиях, ведь для неё было присуще ставить удовольствие партнерши на первый план.  Элисон это не устраивало. Ей хотелось показать, что Рене заслуживает действий, отдачи, ласки.  Вообще-то, Рейнольдс считала, что Уокер заслуживает вообще всего, чего она захочет, но сейчас нужно было начать как минимум с отдачи. Не дав беловолосой подняться и перестать нависать над ней, блондинка притянула ее за шею и поцеловала её. Опуская руки к её плечам, Элисон, с мягким нажимом, потянула её вниз, а сама приподнялась со спины и уложила девушку окончательно.  Еще один едва заметный след от помады, который пришелся на область над пупком. Остальные поцелуи помада, конечно, не пережила, и Рейнольдс мысленно подметила, что в следующие разы ей стоит подкрасить губы, чтобы следы остались по всему телу. Но это как-нибудь потом. Сейчас она занята стягиванием легких шорт левой рукой и сжатие груди правой, дабы не оставлять девушку без ласки ни на секунду.  Рене, безусловно, хотела этого. Как бы её светлая натура не пеклась над чужим комфортом, физическая составляющая настойчиво напоминала о туго завязанном узле внизу живота, и поэтому каждое прикосновение ощущалось втрое сильнее, чем оно есть на самом деле.  Рейнольдс была быстрее, чем она - шорты уже находились в неопределенной точке комнаты, а пальцы шелестели по чувствительным губам из стороны в сторону. Серое белье Рене не пыталось скрыть следов чрезмерного возбуждения, и характерная полоска на нем заставляла Элисон довольно заурчать и придвинуться ближе к промежности. Когда она провела по нему влажным языком, Уокер затрясло от ощущения, как ткань трется о кожу. Она закусила указательный палец, дабы унять реакцию тела и приняла объятия всепоглощающих чувств, позволяя своей девушке делать все, что она считает нужным.  Та продолжала довольно улыбаться, глядя на то, как ощущения поглощают Рене, и продолжила шаловливо водить пальцами через белье, то и дело забираясь под него.  Когда трусы полетели в сторону, Элисон, не желая медлить, обхватила губами самую чувствительную область девушки. Её язык выводил неизвестные образы по всему клитору, двигался зигзагами, спускался к промежности и снова поднимался вверх, не отрываясь от главного.  Рене не любила пальцы внутрь, поэтому Рейнольдс лишь редко касалась клитора мягкими подушечками пальцев. Ещё пара кругов вокруг - и Уокер бросило в оргазм, сопровождающегося мелодичным стоном, что ласкал слух Элисон.  — Я бы точно не смогла объяснить это. - Рене смотрела на себя в зеркало, крутя головой в поисках незамеченных следов, которые, как некстати, не отмывались мицеллярной водой. — Я тоже, - Элисон повернулась и показала на область вокруг губ, на которой беспорядочно размазалась помада. - Слава богу, что объясняться ни перед кем не нужно.  Уокер улыбнулась, продолжая натирать красные следы ватным диском, и предположила: — Нам бы пришлось, если бы Дэн пришла раньше. Но они с Мэттом, наверное… Как там говорит Никки? Занимаются гетеросексуальными мерзостями?  Элисон не оценила цитирование одного из «монстров», но невольно улыбнулась, понимая, что эта фраза никак иначе подходит Дэн и Мэтту.