I want to break free

      Мидей закрыл багажник, отправив туда несколько пакетов с только-только купленными вещами Кафки, средь которых завалялось и несколько его вещей. Кафка в это время протиснулась в открытое окно автомобиля, пытаясь добыть забытый на переднем сидении вишнёвый блеск для губ. — Почему нельзя было по-человечески открыть дверь и взять то, что нужно? — вздохнул Дань Хэн, после чего к делу подключился Мидей, решив, что в таком положении усердные поиски Кафки успехом не увенчаются.       Он открыл водительскую дверь, выудив блеск из-под сидения. — Да уж, долго бы ты искала, — съязвил Блэйд, саркастично закатив глаза.       Вылезшая из машины Кафка уставилась на него презлющим взором, однако вмиг подобрела, когда Мидей ей вернул пропажу. — Блэйд, а ты случаем не хочешь себе платьишко присмотреть? Что-нибудь… Готическое? Винтажное? — принялась рассуждать Кафка, паралельно покрывая губы щедрым слоем приторного вырвиглазного блеска из-за чего выходило, мягко говоря, криво. — Я согласен, — Мидей абсолютно серьёзно принялся осматривать Блэйда и кивнул в завершение. — С таким типажом внешности тебе бы подошло. — Я тоже с ней согласен, и не смотри на меня так, — молвил Дань Хэн, потушив сигарету о землю и выбросив в ближайшую урну. — Ну и гадость же. Больше мне не давай такого, — он укоризненно уставился на всё ещё возмущённо выдвинутым предложением юношу. — Да вы сговорились! — Блэйд обречённо вскинул руки и упёрся в невысокий заборчик ногой.       Мидей засмеялся и столкнулся спиной с машиной, с которой он, кажется, слился воедино за все те бесчисленные часы разъездов по городу с Кафкой. — Предлагаю хотя бы немного порадоваться совершеннолетию не за подготовкой к выпускным тестам и экзаменам, а где-нибудь в другом месте, — заговорила Франц хитренько сощурив сливовые глазки. — Ага, спасибо, — цокнул Мидей, когда Блэйд и Дань Хэн задумались над предложением Кафки. — Ох, Майди, прости, я совсем забыла, что тебе семнадцать, — Франц метнула взор на лицо друга, принявшее неведомое ей выражение смеси тоски с пониманием. — Я бы, в любом случае, не поехал, — юноша пожал плечами и расслабленно откинул голову, блаженно прикрыв глаза. — Точно, ты же у нас за ЗОЖ, — Кафка скорчила ехидную мордочку, неестественно хихикнув. — Ты сначала попробуй найти клубы, в которые пустят до двадцати одного, — влез Дань Хэн, забирая из рук Блэйда сигарету, вновь попробовав втянуть едкий дым, однако вышло лишь позорно закашлять и ударить улыбающегося парня по плечу, который забрал свою сигарету обратно. — А ещё, даже если пустят, хрен тебе спиртное и эту гадость, — он указал пальцем на сигарету, зажатую меж худых пальцев Блэйда, — Купить дадут. — Ну… В гей-клубы пустят? — задумчиво протянула Кафка. — Пустят, — мгновенно отозвался Блэйд. — А с алкоголем решим. Я пить не планирую много. Ещё перед родителями объясняться надо. — В гей-клуб я бы сходил, — оживился Мидей, тотчас огорчённо вздохнув, вспомнив прелестную цифру «семнадцать» в паспорте. — Да ладно тебе, подожди пару месяцев. Авось и Фаенона с собой таскать начнёшь, — попыталась приободрить его Кафка, расплывшись в широченной улыбке. — Так вы с ним вместе? Вообще ничего не понимаю, — вопрос Дань Хэна заглушился в автомобильном рёве, доносящимся с дороги, отчего вторую часть фразы он повторил. — Скажем так, Фаенон очень сильно пытается сделать так, чтобы на твой вопрос можно было ответить положительно, — ответила за друга Кафка, хлопая его по плечу. — Ох, вот как, — многозначительно протянул Дань Хэн, задумчиво уставившись на Мидеймоса, чьё лицо запылало, словно пламя пробежалось по пунцовой коже. — Хватит так увлечённо обсуждать мою личную жизнь, — насупился юноша, скрестив руки на груди, а после выпрямился и уверенно задрал голову. — Когда эта самая личная жизнь будет, тогда и поговорим, — умело парировала Кафка, а затем хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание. — Так вы, в итоге, согласны? — Только если в гей-клуб, — в один голос произнесли Блэйд с Дань Хэном, отчего Мидей закряхтел в попытке подавить смешок. — Майди, ты выглядишь старше Блэйди, может, получится пройти? — с надеждой протянула Франц. — Ты ещё предложи чужой паспорт показать, ну бред же, — фыркнул он, однако Кафка сим предложением воодушевилась. — Так, нет, — вмешался Дань Хэн, — Я, конечно, творил многое, но ты несовершеннолетних не впутывай. — Я всего-то хотела наклеить фотку на паспорт Юаня! — Кафка, нет, — на этот раз заговорил уже Мидей, стараясь умерить пыл подруги. — Что ж вы все такие правильные, — она демонстративно цокнула, а затем вынула из сумочки пачку сигарет «Sobranie Cocktail». — Хэн и правильный? — загоготал Блэйд, — Не смеши меня. Он у нас за любой кипиш. А даже если нет, то по чудесному стечению обстоятельств оказывается в эпицентре пиздеца.       Блэйда пихнули в бок, однако отрицать Дань Хэн ничего не стал. — Так, стоп, Кафка, я не могу так просто отпустить тебя ночью, — Мидей не говорил о своём беспокойстве, более того, подключил все силы, чтобы выглядеть буднично спокойным, однако от донельзя внимательной Франц не ускользнуло очевидное волнение и тревога. — Майди, брось, что может случиться? Я могу постоять за себя, в конце концов. — Кафка, — в каждой букве звенела сталь голоса. Мидей напрягся, под кожей словно натянулись струны. — Ты не волнуйся, в случае чего — мы рядом, — впрягся Блэйд, глядя на Хэна, Кафка кивнула, соглашаясь. — Да ты смотри, чтобы тебе с Дань Хэном не попало. Вы как добираться планируете? Я на попутках Кафку не пущу. А вы… Вам если в прямом смысле языки развяжет, и вы лизаться начнёте, то вас и отпиздить могут. Я, конечно, в вашей способности дать отпор не сомневаюсь, но приятного мало. А ещё в гей-клубы не только геи ходят. Слышал много историй, как натуралы приходят искать лесбиянок для тройничка, — Мидеймос в отвращении скорчился, сжал руки в кулаки и попытался не думать о том, какие приключения себе могла найти Кафка. — Спасибо, конечно, за беспокойство, но всё будет хорошо. Если так беспокоишься, могу сорвать тебя ночью забрать меня, — шутливо выдала девушка, однако юноша её фразу воспринял со всей серьёзностью. — Хорошо. Я не буду спать. Позвонишь, ключи от машины оставишь мне. Я заберу хоть в четыре утра. Только не ищи себе приключений на задницу и не пей много. Веселиться и без алкоголя можно, в конце концов.       Кафка не знает кем она была в прошлой жизни, ибо Мидей просто так достаться ей не мог. Он всем казался скупым на эмоции, чёрствым, грозным и грубым хамом, однако девушка и подумать не могла, что друг Вилл, приехавший из Испании, окажется самым чутким человеком из всех, кого Кафка знала. Он великолепно готовил, вызывая у каждого гастрономический оргазм, а ещё Мидей любил детей, розовый цвет, заплетать косички из своих же волос, боялся щекотки и любил маму. Как в этом плюшево-медовом парне сочеталась сокрушительная сила и стальной характер — Кафка не знала. Зато знала, что он у неё самый лучший. Она радостно заулыбалась, протягивая ключи от машины Мидею — он и так их держал в руках чаще, чем она — и поцеловала друга в щёку, оставляя липкий след от блеска.       Уже через сорок минут начинало смеркаться, и Мидей довёз свою горе-подругу и её друзей до нужного места, отправившись назад. На встречу отцу и мыслям о доме.

***

      Мидеймосу совсем не спалось. Сконцентрироваться на чем-то одном стало непосильной задачей. Он обессиленно лежал на жёстком матрасе, уставше взирая на трещины в потолке, из которых он от скуки составлял в мыслях своеобразные узоры. Забавно, что из невзрачных и несильных трёх трещин каждый раз удавалось зацепиться за нечто новое.       В голове закрался крошечный узелок сомнения, противно задевающий все струны его души, пискляво проговаривая всякие глупости, мол, зря ты не поехал, зря оставил Кафку одну. О том, что была она вовсе не одна Мидей думать не мог. Не мог он и прогнать лезущего в голову Фаенона.       Красивого. Притягательного. С глазами, как безоблачное летнее небо, в которых растекалась лёгкость и окрылённость, подрастающая в юношеском сердце томительно-нежным чувством, от которого ноги подкашивались, сердце тарабанило о грудную клетку, слюна бесконтрольно скапливалась, а взор уже было не отвести. С ним не хотелось дружить, не хотелось соревноваться (только если немного). Фаенона хотелось любить. Всепоглощающе и необъятно, до беспамятства, до долгожданного ощущения свободы от чужих предрассудков, мнений и косых взглядов. Хотелось с головой погрязнуть в своих чувствах. Они вскипали пламенем, однако то более не обжигало, а грело. Его сумасшедшая привязанность и заинтересованность звучала слащавой музыкой в каждом безмолвном взгляде. Душа Мидея будто пробуждалась ото спячки. Последний раз столь живым и воодушевленным он чувствовал себя несколько лет назад. В ласковых объятиях матери. Отчего-то в список его сокровенных желаний добавилось желание узнать такими же будут объятия Фаенона или нет.       Фаенон казался на первый взгляд поверхностным, однако если бы это было так, то люди не тянулись бы к нему как подсолнухи к палящему солнцу, а от свежего и хрустально-чистого взгляда не исходила бы загадочная дымка таинственного флёра.       Мидей готов поспорить на своё сердце, что интереснее и разностороннее человека, чем Фаенон, он не встретит. Его глупая забота умиляла, пусть и признаваться себе в этом Мидей стал лишь недавно, когда начал обращать внимание на взаимодействия Блэйда с Дань Хэном, которых Кафка подозрительно часто брала на их вылазки. Каждое их действие по отношению друг к другу было наполнено трогательной нежностью, а всё потому, что они оба знали своё отношение друг к другу. Именно после этого осознания Мидей позволил щекам трескаться от улыбки, что не покидала его наедине с собой. Позволил вторгнуться в своё личное пространство, позволил узнать о себе больше, чем положено.       Противная вибрация кнопочного телефона незримой рукой вырвала Мидея из рефлексии. Дабы не шуметь, он шёпотом ответил «ало», слушая пьяненький лепет Кафки. — Кот, ты говорил, что заберёшь? — хмельной девичий голос раздался в динамике телефона. — Да. Выезжаю. Будь осторожнее, не отходи от Блэйда с Дань Хэном, — отчеканил Мидей, лениво поднимаясь с кровати, нашарив на спинке стула спортивные штаны и мастерку с поломанной молнией. — Да это им надо со мной держаться, а не мне с ними! — В смысле? — Мидей вопросительно изогнул бровь, шарясь в темной комнате. Он на ощупь схватил ключи от машины и на цыпочках вышел в коридор, впрыгивая в кроссовки и выскальзывая за входную дверь. — Блэйда распидарасило не на шутку, — хихикнула Франц, пока Мидей закрывал дверь на ключ и затем вышагивал по пустой улице. — Он выпил куда больше, чем планировал и его пробило на грустинку, которую он Хэном нейт… нейтрализву…эээ… — Я понял. Можешь не продолжать, — отозвался юноша, усаживаясь в машину. — Оставайся со мной на проводе, пока не приеду. Деньги на телефоне есть? — Да не волнуйся, Майди! Всё будет хорошо.       Мидей обречённо вздохнул, готовясь к очередной бессонной ночи. Не радовал даже завтрашний внеплановый выходной, который он будет проводить в беготне подле Кафки, балуя её антипохмельными завтраками.       Слушать безудержный пьяный говор Кафки было сущей пыткой, однако Мидеймос стойко держался. Он хотя бы был спокоен, ибо так он мог оценивать обстановку вокруг девушки, переживая чуточку меньше. Несмотря на то что была ночь, дороги Лос-Анджелеса свободными отнюдь не были, однако Мидею посчастливилось не собрать все пробки мира, добравшись до нужного места за сорок с лишним минут. — Кафка, ты где? — юноша вышел из авто, высматривая вход в на первый взгляд непримечательное заведение. — Сейчас выйду! Блэйди и Хэн должны быть уже на улице, — протянула Кафка, и ровно через десять секунд Мидеймос завидел женскую фигуру, вывалившуюся из заведения.       Следом за ней увязался сомнительного вида мужчина, так что Мидей поспешно устремился к ней, игнорируя стоящих подле Блэйда и Дань Хэна. — Мужик, тебе пора, — Мидей не сказал ни слова Кафке, только взял её за руку, однако девушка мало что успела понять. — А ты к ней что пристал? Взялся откуда ни возьмись и тащишь её куда-то… Может, ты её украсть хочешь?       Глаза Мидея в удивлении распахнулись от пьяного абсурда шатающегося существа, больше напоминающего неотёсанного орангутанга, нежели человека. — А не пойти ли тебе… — начала уж было Кафка, однако Мидей заслонил её собой, свирепо уставившись на мужчину напротив. — Я её парень, вопросы? — Мидей сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Движения стали резкими, почти угловатыми, а агрессия гремучей смесью закипала в груди. — А что тогда по гей-клубам тащишься, а? — Могу задать тебе такой же вопрос, — а затем он буквально уволок отрешённую от реальности Кафку за собой.       У автомобиля уже стояли Дань Хэн и Блэйд, вернее, стоял лишь первый, а Блэйд повис на нём, уткнувшись в плечо. — Ну наконец-то, — застонал Дань Хэн, утрамбовывая чужую тушку в салон авто, вваливаясь внутрь следом.       Кафка отправилась к ним же на заднее сиденье, будучи не в силах обойти машину со стороны переднего сидения.       Мидею захотелось перекреститься. Оставалось надеяться, что их не придётся в прямом смысле тащить до дома. Впрочем, в машине было на удивление спокойно. Блэйд жался к Дань Хэну, ласково перебирающего его угольно-черные волосы и ласково массирующего кожу головы, пока Кафка тихонько посапывала, сжавшись калачиком на заднем сидении.       Однако будь всё так гладко, Мидей бы не запомнил эту ночь и его мысли плавно ускользнули прочь. По всем законам подлости он присмотрелся к одному круглосуточному магазинчику с тускло горящей вывеской. Он не поверил своим глазам. Прищурился, поначалу, списал на усталость и поклялся никогда больше не садиться в таком состоянии за руль, но через пару метров всё стало ясно, как день, и Мидей припарковал Mercedes-Benz у этого магазинчика.       Фаенон настиг его и здесь. Он стоял подле Моцзэ и Цзяоцю, держа под коленями повисшую на его спине и, кажется, спящую Фэйсяо. Мидею хотелось отчаянно взвыть, когда он, рассинхрон своим мыслям, открыл окно и окликнул юношу. — Фаенон!       Каслана глупо завертел головой из стороны в сторону, мгновенно трезвея от услышанного голоса, пробуждающего самые волнительные мысли. — Ты чего пьянствуешь на улице? — Пила в основном Фэйсяо, — влез Цзяоцю, незаметно подкрадываясь сзади вздрогнувшего Фаенона. Видимо, У Моцзэ научился.       Фэйсяо лениво подняла голову, однако Цю погладил её по голове, приговаривая тихое «спи» много-много раз. — Господи, сегодня все решили напиться? Полная машина пьяни, ещё и вы, — Мидей апатично вздохнул, обессиленно уставившись на хмельного Фаенона. — И вот как вас оставить одних? — За нами приедет мой отец, — изрёк Моцзэ, не оборачиваясь на Мидея и продолжая высматривать машину своего отца. — А ты хотел нас подвезти? — воодушевился Фаенон, совсем позабыв о дремлющей девушке на своей спине. — А что, я должен был оставить вас пьяных и едва стоящих на ногах одних на улице? Тебе, кстати, ближе ехать на моей машине. Вручай пьяную тушку Моцзэ и падай в машину, — это первое пришедшее оправдание своего желания увидеть Фаенона, которое он счёл самым логичным и озвучил. — Что? Кафка не будет против? Да и… Я не могу оставить их тут, — промямлил Фаенон, стараясь успокоить внутренний голос, визжащий и прыгающий от одного только вида Мидеймоса. — Он прав. Отец и так зол, а ему ещё и тащиться по разным концам города. Поезжай, — молвил Моцзэ, помогая Фэйсяо слезть с чужой крепкой спины, поднимая её на руки. Она уткнулась ему в плечо, пуская слюни. Педантичный и чистоплотный Моцзэ поморщился. — Как скажете. Напишите как Фэйсяо, когда подъедете, — Фаенона долго уговаривать не пришлось. Он радостно уселся на переднее сидение, игнорируя Кафку, Блэйда, и Дань Хэна. — Мидей, давай сразу ко мне, — лениво пробормотал Дань Хэн. — Блэйд всеми своими вялыми конечностями «за».       Мидей кивнул.       Дорога до дома Дань Хэна, а после и Кафки оказалась лёгкой. Фаенон, к великому удивлению Мидея, растерял свою гиперактивность. Кафку Мидей отнёс в дом на руках. В пустой дом. Казалось, словно её родителей дома не было никогда, иначе Мидею было непонятно почему их даже в столь позднее время нет дома. Хотя, признаться честно, лучше уж так, чем как у Мидея. — Господи, я скоро повешусь, — заскулил Мидей, что, впрочем, было ему несвойственно, однако донельзя пьяный Фаенон не запомнил ничего. — Ты всегда таким добрым был? — внезапно заговорил Каслана, очарованно взирая на холёный лик Мидеймоса. — Я всегда был добр к Кафке, — отрезал Мидей, почему-то не решаясь заводить машину. Внутри что-то предательски зашевелилось, и он замер, будто в ожидании чего-то мифического, недосягаемого, но до боли желанного. — Нет. Я не про Кафку. Я про себя, — Фаенон со странным (в его случае — привычным) восторгом глядел на Мидеймоса, он затаил дыхание, волнение щекотало нервы, в груди разливалось тёплое ощущение чего-то сокровенного. Усидеть на месте было невозможно, у него даже ладони слегка вспотели.       Казалось, словно время замедлилось и кто-то нарочно играл на нервах обоих. Каждая секунда становилась мучительной экзекуцией. — Я никогда не был о тебе плохого мнения, если тебе мозгов не хватало понять этого, то, совсем наоборот, ты…       Припухшие уста нелепо столкнулись с чужими, буквально впечатались в сомкнутые губы ошарашенного Мидея. Кровь быстрее заструилась по жилам, Мидеймос совершенно не понимал что происходит и почему Фаенон настойчиво лизал его нижнюю губу, стараясь протиснуть на удивление ловкий язык внутрь. Он застыл с распахнутыми очесами, что были сравнимы с блестящими златыми монетами.       Внутри всё забурлело, загрохотало, все чувства вмиг стали широко раскрыты, как оголённый провод, сбрасывая былой флёр. Мидей не мог не поддаться одурманивающему напору Касланы, он лишь тихо промычал в поцелуй, окончательно сдавшись и разомкнув уста.       Фаенон схватился потными ладошками за его щёки, пригвоздил его лицо на одном месте и юркнул языком меж уст Мидея.       Губы у Фаенона имели послевкусие горького пива, сочетаясь со слабым привкусом не так давно съеденной жвачки. Арбузной, кажется. Губы Фаенона было нежными, бархатными, нежнейшими лепестками они сминали чужие, пока язык упирался в нёбо.       Мидей искренне пытался отойти от ступора, пытался сделать хоть что-то, однако когда одна из рук Касланы оказалась зарыта в его львиную гриву, тот не выдержал, отчаянно промычав прямо в поцелуй, и самостоятельно принялся целовать Фаенона, забывая обо всем мире, словно всё бытие вселенной закончилось на этих неспешно движущихся губах и тёплом языке.       Они неловко стукались зубами, неумело двигали головой, в попытках повторить те самые «страстные поцелуи» из кино, однако выходило лишь нелепо сталкиваться носами.       В какой-то момент Фаенон отпрянул, испуганно захлопав пышной вуалью ресниц, глядя на такого же удивлённого Мидея. Только ещё и трезвого. Осознающего куда больше. — Я в туалет хочу, — жалобно проскулил Фаенон, словно позабыв о своём приступе любви.       О, эта фраза определенно стоит на первом месте в списке десяти лучших фраз после первого поцелуя. Молодец, Фаенон, твой отец гордится тобой. Оба отца.       Мидею захотелось со всей силы начать биться головой о руль автомобиля, хотелось завыть, выбросить Каслану из машины и через океан проплыть в Испанию. — Вон пошёл, — едва не прорычал Мидей, чересчур сильно сжимая руки на руле. — Майди, почему ты такой злой стал?       У Мидея скоро задёргается глаз. — Как ты меня назвал? — Май-ди, — по слогам повторил Фаенон, потянувшись к юноше, но тот демонстративно отвернулся, удобнее усевшись в кресле. — Или только Кафке можно?       Мидей давным-давно стал заложником этого сладостного голоса, проникающего глубоко под кожу, с шумным трепетом струясь по венам. Так и сейчас: несмотря на гнетущее ощущение использованности, он сумел подавить бурь чувств и завёл машину, поехав по направлению к своему дому. — Кафка — это другое, — всё-таки молвил юноша, предвкушая прожить самые неловкие пятнадцать минут в своей жизни, даже не подозревая, что это лишь начало захватывающих событий, знатно поимевших его мозг. — А я? — Что ты? — не понял Мидей. — Я ни капли не особенный? — Что ты… Cutre, мне просто не нравится это, ладно? Молчи, иначе ссать в кустах будешь, я тебя оставлю прямо тут, — взорвался Мидей, ненароком облизнув свои губы, всё ещё чувствая фантомное касание чужих. — Не надо. Не хочу. С тобой хочу. — Что ты со мной хочешь? — измученно простонал Мидей, считая километры до собственного дома. — Просто хочу. С тобой. — Не ссать, надеюсь? — Фу, какой ты грубый…       Мидей завтра переплывёт океан на надувном матрасе. Сбежит от Фаенона, сделает всё, чтобы не чувствовать его губы на своих, чтобы не думать о них, не думать о Каслане. — Я тебе сейчас в рот засуну запасное колесо Кафки, молчи, — рявкнул Мидеймос, надеясь, что его уязвимое в данный момент состояние останется незамеченным Фаеноном. — Это ролевые игры? Мог бы и нежнее… — Встал и вышел отсюда, chacal. — Почему? — Фаенон в недоумении похлопал глазами, однако Мидей принципиально на него не смотрел: так было легче. — Потому что ты озабоченный придурок, — вынес вердикт Мидей, заворачивая в нужный переулок. — А ты красивый, — восхищённо ахнул Фаенон и, прости Господи, икнул.       Мидей издал нечленораздельный гортанный звук, включая музыку в машине на полную громкость. Очевидно, заиграла Бритни Спирс. Чьи же песни ещё Кафка могла скачать?

Baby, can't you see

I'm calling

A guy like you

Should wear a warning

It's dangerou

I'm falling

      Мидей не смотрел на Фаенона, но он знал, что тот улыбался. Гаденько, шкодливо и с нескрываемым интересом.

Too high

Can't come down

Losing my head

Spinning round and round

Do you feel me now?

      Мидей мечтал проснуться сию секунду и осознать, что это был сон, обнажающий одновременно и страхи, и желания. Когда Фаенон начал едва слышно подпевать звучащему припеву, Мидею показалось, что выйти из авто на ходу — это не такая уж и плохая идея.

With a taste of your lips

I'm on a ride

You're toxic

I'm slipping under

With a taste of poison paradise

I'm addicted to you

Don't you know that you're toxic?

And I love what you do

But you know that you're toxic

      Мидей сию секунду выключил музыку, а Фаенон недовольно надул губы, но ничего не сказал.       Ровно через три минуты Мидеймос припарковал машину подле своего дома, пулей выскочив из неё, следя за тем, чтобы Каслана не упал и стоял на ногах. Затем он закрыл автомобиль. — Пошли, — скомандовал юноша, — И будь тише, умоляю. Отец спит. Он если тебя увидит, ты на кастрацию вместо туалета отправишься.       Фаенон понимающе кивнул, однако по его выражению лица Мидей прекрасно понимал, что ему придётся регулярно зажимать чужой рот во избежании чересчур громких возгласов. Он нашарил в кармане ключ, открывая дверь. — Туалет за углом. Тише, прошу. — Ты сомневаешься во мне? — обиженно буркнул Фаенон и, пошатнувшись, едва не задел собой вешалку. — Я тебя проведу, — прошептал Мидей, отведя Фаенона за руку, толкнув в туалетную комнату и закрыв за ним дверь. — Миде-ей, я не могу молнию расстегнуть, — жалобно проскулил Фаенон и Мидей ударился затылком о дверь. — Я не буду помогать тебе сходить в туалет, — отчеканил юноша, стараясь не завыть от безысходности. — Заела, — повторил Фаенон, однако через пятнадцать секунд молчания Мидей услышал… Господи помоги, лучше бы он не слышал. — Ссы потише, chacal.       Но со стороны Фаенона послышался лишь расслабленный вздох. И… И Мидей понял, что потише у Фаенона ничего не выйдет. Почему он сидел под дверью и слушал, как Фаенон справлял нужду, он не знал.       Каслана в скором времени открыл дверь, на которую опирался Мидей, упавший в тот же миг, как потерял опору. Он несильно, но ощутимо ударился головой, болезненно зашипев. Когда он узрел перед собой непозволительно довольного Фаенона с расстегнутой ширинкой, то ему захотелось провалится сквозь землю. Ему и в Испанию звонить не нужно, чтобы знать, Фаенон не их стыд. Он перешёл грань испанского стыда сразу после рождения.       Интересно, Мидея оправдают по статье за самооборону? Ибо его мозг определенно точно пытались изнасиловать. — Пошли, chacal, отцу своему звонить будешь, — изрёк Мидеймос, поднимаясь на ноги и потащив Каслану в свою комнату, запирая за собой дверь. — Ууу, ты очки носишь? — Фаенон в изумлении уставился на прикроватную тумбочку, схватив очки, пачкая отпечатками пальцев стекла. — Секси.       Апогей идиотизма и неловкости. Точка невозврата. Даже терпение Мидея достигло критической точки. Юноша выхватил очки из наглой лапищи, отвесил ему крепкий подзатыльник и упал на кровать, согнув ноги в коленях. — Отцу звони. Заберёт тебя. — Отцу? А я не помню номер… — Матери? — аккуратно произнёс Мидей, боясь услышать отрицательный ответ. — Она у своей девушки, — беспечно бросил Фаенон, словно ничего такого в его фразе не было. Затем он самым наглым образом улёгся на кровать Мидея. Прямо в уличной одежде, всё ещё не застегнув ширинку.       Брови Мидея стремительно поползли вверх, а глаза в изумлении округлились, и он не знал от чего больше: от слов Фаенона иль от его дерзости.       Однако выгонять с кровати Мидей Фаенона не стал. Сжалился и устроился рядом, заполучив чужой телефон по первой просьбе и принявшись искать в телефонной книжке номер отца Фаенона. — Ты сказал, что твоя мать у своей девушки, — зачем-то молвил юноша, внимательно читая контакты Фаенона, боясь пропустить нужный номер. — Ага. Она лесбиянка. Встречается с ней лет двадцать уже. Ты их видел, со мной ведь был. — А ты? А твой отец? — на секунду Мидей перестал клацать на кнопку, листающую вниз, действительно испытывая неизгладимый интерес. — Ты ведь знаешь, что я приёмный. Отец вообще в моего родного покойного отца до сих пор влюблен… Весело, в общем, — Фаенон уткнулся в плечо Мидея, а у того, кажется, на миг остановилось сердце от столь близкого контакта.       Только бы не влюбиться окончательно, только бы не влюбиться окончательно…       Фаенон закинул ногу на Мидея.       Кошмар.       Ужас.       Лицо Мидея запылало, кончики ушей окрасились алым, он весь запылал и заискрился. Каслана уткнулся в локоны, в которых скрывалось само лето, с медовыми переливами, вязким ароматом блаженства и соком свежего персика. В следущий миг эти волосы оказались в его рту.       Ах, нет. Вот это — кошмар. Хуже. Стихийное бедствие, обрушившееся на голову Мидея, беспощадно тараня его бедный мозг, что явно был не готов к подобной экзекуции, весьма жестокой и изощрённой.       Фаенон буквально жевал волосы Мидеймоса, который правда пытался не кричать на Фаенона. Вместо этого он заехал ему локтем по голове, перебрасывая волосы на другую сторону.       Внезапно Каслана ощутил дискомфорт, его желудок поднял бунт, похлеще любого восстания. Под непонимающий взор Мидея он попытался подняться, однако голова резко закружилась.       Среагировать Мидеймос не успел. На него вывалились содержимое желудка Фаенона, чьё тело напряглось, а горло раз за разом сокращалось.       Мидей в панике вскочил с кровати, стянул с себя мастерку с футболкой, буквально отбрасывая в сторону все вещи, испачканные рвотными массами. Он брезгливо взирал на осоловелго Фаенона, потерявшего связь с реальностью. От ощущения на себе склизкой жижи с кусками ещё не переваренной еды самому захотелось вывернуть желудок наизнанку. Нескончаемых поток нецензурной брани и на испанском, и на английском также не воспринимался Касланой.       Хоть бы не проснулся отец… — Быстро пошли, — бесцеремонно рявкнул Мидей, потащив Каслану в ванную, так и оставшись в одном нижнем белье.       Фаенон не понимал ничего. Не осознавал, что буквально срыгнул на того, перед кем позориться хотелось меньше всего. Не осознавал и того, что сам Мидеймос щеголял перед ним почти нагим. Его организм будто сошёл с ума, юноша был не в состоянии совладать с ним, контроль плавно ускользнул, и он окончательно обмяк в чужих руках, отчего его побледневшее лицо пришлось впихивать под раковину, умывая и заставляя прополоскать рот. — Легче?       Фаенон ничего не ответил. Он, пошатываясь, рухнул на Мидея, вовремя подставившего руки.       Если отец проснётся, то Мидей в жизни не объяснит что здесь произошло. Удивительно, как от звука льющейся воды и испанского мата Еврипон не вывалился из своей комнаты, но так определенно было лучше.       Фаенон уткнулся в обнаженную кожу, загнанно задышал и что-то жалостливо проскулил. — Фаенон, ты как? — Мидеймос искренне желал злиться, однако беспокойство полностью вытеснило гнев. — Домой хочу, — простонал он, повиснув на чужой шее. — Отвезти тебя? Если ты не хочешь, чтобы отец тебя видел таким, — в этот миг милосердие Мидея достигло своего апогея. — Тебе я и так много хлопот доставил. Отец поймёт, он же отец, отец всегда поймёт, правильно?       О своём отце Мидеймос решил не вспоминать. Вместо этого он обратно провёл Фаенона в свою комнату и стянул испачканное постельное бельё, запихнув всё в барабан стиральной машины. Только стоя с кнопочным телефоном у уха он почувствовал себя не в своей тарелке от пристального взора Касланы, штудирующего его стан. Впрочем, наготы своей Мидей никогда не стеснялся, даже подле Фаенона, чей пристальный взгляд изучал каждый мускул, скользил по кубиками пресса, дорожке волос от пупка и по-прежнему бритым ногам. — Ало? Фаенон? Ты где? — послышался сонный и взволнованный мужской голос. — Не совсем Фаенон. Это его… Ммм… Друг. Он не совсем трезвый, вы сможете его забрать? — Фаенон, конечно, говорил, что уйдет, но на пьянки я не рассчитывал, — Су озадаченно вздохнул, чувствуя, как под ним заскрипели пружины матраса.— А ты Мидей, да? — Да, верно, но это неважно, просто скажите, вы сможете забрать его или мне привезти? — Ты водишь машину? — изумился Су. — Кажется, Фаенон рассказывал. Точно, теперь пазл сложился. — Отдыхай, мой сын — моя забота. Не твоя. Прости за него. Надеюсь, что хлопот он не доставил.       Если украденный первый поцелуй, (который Мидей в любом случае с рвением отдал бы, однако об этом он думать не спешил) лишение его сна поздней ночью, пожёванные волосы и испачканные рвотой вещи — обыденность, то нет, Каслана нисколько не нарушил эвтюмию. — Нет, всё в порядке, — солгал Мидей и продиктовал адрес. — Заберите его побыстрее. Ему плохо.       Когда юноша договорился с отцом Фаенона, он облегчённо выдохнул. Пока не обернулся и не обнаружил в наглых клешнях Фаенона свои сетчатые колготки и розовое платье-футляр. — Вау, и ты правда это носишь? Я сейчас с ума сойду, Мидей, — очарованно прошептал юноша, за что получил по рукам, роняя вещи на пол. — Я тоже имею риск свихнуться с тобой, pajero. — Кого-кого? — Тебя в уши трахнули? — Кто трахнул? Ты? Ну я в принципе…       Мидей издал нечленораздельный звук и впечатал ладонь в рот юноши, лишь бы не слышать продолжение фразы. Но его руку облизнули.       Мидеймос отлетел от как никогда довольного собой Фаенона. Он наспех скомкал платье, закинул его на верхнюю полку шкафа и выудил от туда первые попавшиеся вещи, спешно натягивая их.       Ждать он отправил Фаенона на улицу, дабы ненароком не наткнуться на Еврипона. — Мидей? — начал внезапно Фаенон, сидя на ступеньках. — А ты меня совсем не любишь? — Я тебя сейчас одного оставлю. Стал бы я терпеть тебя? Молчи, иначе я тебя точно ударю.       Фаенон, к великому удивлению Мидея, действительно замолчал. Су подъехал аккурат к тому времени, как Каслана стал выглядеть как не совсем безнадёжно пьяный человек.       Мужчина в нелепом домашнем халате вышел из серебристой BMW, тотчас подбежав к сыну. — Фаенон! Ты… Ты бы хоть пить научился, в конце концов! — с заботливым родительским укором процедил Су. — Не распинайтесь. Он сейчас не в состоянии воспринимать нотации, — подал голос Мидеймос, помогая Фаенону подняться и совместными силами с Су усаживая его в машину.       Су не мог не видеть перед собой Кевина. Его образ постоянно призрачно блуждал в его мыслях, погружая во тьму между мирами, которая порой казалась заманчивее, чем суровая реальность. Без него. В памяти один за другим всплывали образы Кевина, который точно так же в юношестве перебарщивал с алкоголем и с помощью друга добирался к Мэй, залезая к ней через окно. А мог бы к Су. Мог бы, но удел Су — наблюдать за жизнью любимого с другой. Сейчас у него нет даже этой возможности. От Касланы осталась лишь зияющая дыра в сердце и… И Фаенон. Невозможно любимый Су, выращенный в заботе и поддержке. Всё, чтобы Кевин мог быть спокоен.       Однако долго мужчине погружаться в раздумья нельзя. О нём — тем более. Он, тряхнув головой, обернулся к Мидею, приветливо улыбаясь. — Спасибо тебе ещё раз за заботу о нём. Я, кстати, Су. Я ведь не представился, да? Ты… Ты не пил, так? — Не пил, — подтвердил Мидей, рассматривая лик отца Фаенона. В тусклом, прозрачном свете луны на его лице не было видно никаких изъянов, и юноша ни за что не дал бы ему сорок лет по первому взгляду. — Я не люблю алкоголь, вот мне и свалился ваш сын. — Ты не первый раз его выручаешь. Мне говорила жена. — Не первый. Но не волнуйтесь. Ваш сын — не самая худшая компания. Даже когда пьян. Уложите его спать, а я пойду укладывать себя. Доброй ночи.       На том они и разошлись. На следующий день в школе не появился никто, кто успел ночью побывать в машине Кафки.

***

      Через день все как штык были в школе, однако так никто и не пресекся. Даже Мидей не спешил рассказывать Кафке о случившемся, опасаясь своих чувств, которые вот-вот могли раскрыться. Кафка, однако, в душу его не лезла, как только на вопрос «Фаенон?» в переписке получила смс с коротким «да».       Тяжело стало просто существовать с осознанием, что они не только дышат одним воздухом, но и сидят рядом друг подле друга. Тяжело замечать периферическим зрением Фаенона, невыносимо сложно не облизывать губы, вспоминая его напор там, в машине. Складывалось впечатление, будто весь мир встал против Мидея, давящей аурой обрушившись на него.       Как только появилась возможность выскользнуть из класса на большой перемене, он устремился к Кафке, которая в своём классе сидела за учительским столом, беспечно уперевшись поднятыми коленками в тот самый стол. — Майди! — встрепенулась Франц, едва не свалившись со стула. — Кот, ты как? Ни слуху ни духу от тебя, не стыдно совсем? — Я рад тебя видеть, Кафка, — отмахнулся Мидей, протягивая девушке руку и помогая подняться. — Ну вот что ты за человек! Я вчера умирала от похмелья, а ты оставил меня без своего общества, — девушка драматично вздохнула, улавливая расстроенное настроение друга. — Мне той ночью знатно поимели мозг, я даже сегодня не в лучшем расположении духа, но если бы всё было совсем плохо, то ты бы мне написала. — И не поспоришь, — вздохнула она, — Но я, если ты не понял, жду рассказа. — Его не будет. Это связано с Фаеноном. — Тогда ты тем более должен рассказать. — Если и расскажу, то явно не в сопровождении гомона твоих одноклассников, — Мидей наклонился к Кафке, заправил прядь её лиловых волос за ухо и тихо зашептал: — Мы целовались в твоей машине.       Франц в одночасье ахнула, едва не вскрикнула от удивления и недоуменно глянула на Мидеймоса, что неловко тёр свой затылок. — Прямо в моей машине? Мидей, ты осквернил святая святых этого мира! — Не кричи только, молю. Это вышло случайно, — взмолился юноша, надеясь, что внезапно Блэйд, дремлющий на задней парте, не решил вскочить и узнать как поживает Мидей. — Тебе понравилось?       Мидей молчал, стыдливо уставившись в пол, непохожий на самого себя от накатившего приступа невиданного раннее смущения. — Значит, понравилось, — вынесла вердикт Кафка, лукаво, почти демонически, взирая на Мидея, сопровождая это хитрющей лисьей улыбкой. — Это, — он нарочито не сказал «поцелуй», — может и понравилось, но он… — юноша замялся, а затем вновь наклонился к уху Кафки, — Сразу после он сказал, что хочет в туалет, затем он чуть не разбудил моего отца, обслюнявил мне волосы, потом его вообще вырвало на меня, он залез в мой шкаф, и я познакомился с его отцом, — закончив свою речь, он тотчас отстранился, глупо хлопая глазами от реакции Кафки, которая собрала на себе все взгляды одноклассников своим безудержным хохотом. Она колотила учительский стол, жадно хватала воздух и смеялась так, как не смеялась на памяти Мидея давно. — Ну Кафка, всё, хватит.       Под аккомпанемент мерзотного «тише вы!» кого-то из одноклассников, Мидеймос уволок Франц из класса в коридор, где шныряло в три раза больше людей. — Ты его любишь. Иначе не стал бы терпеть, — Кафка не спрашивала. Она утверждала. Молчание Мидея служило лишь подтверждением её слов. — Это безобразие в своей машине я простить ещё могу, но если… — Кафка! — Мидей вспыхнул, отвернулся от подруги и принципиально не смотрел на неё. — Всё в порядке, она успела повидать всё. Но самое главное, что ты не отрицаешь влюб… — Не продолжай. Мне вообще пора. У меня урок в другом кабинете. — Ну-ну, беги, трудяга, — ровно через секунду Кафка испарилась в дверях, а Мидей мерно зашагал в сторону своего класса.       Как и предполагалось, класс был пустым и все, кого не поцеловал Фаенон-не-гей-Каслана уже были в нужном кабинете. Однако кое-что привлекло внимание Мидеймоса. Средь его ещё не собранных вещей валялся скомканный клочок бумажки. Надпись на нем гласила:

«Поговорим после уроков? :)

P.S. от Фаенона.

P.S.S. Прости меня за всё, я правда хочу поговорить и извиниться лично.»

      Мидей не желал признаваться себе в том, что пойти он, вообще-то, хотел.

***

      Весь оставшийся школьный день Мидей избегал Фаенона. Это было совершено несвойственно ему, он привык решать всё на месте, привык действовать быстро, решительно, резво, однако тянущее в груди чувство томительного волнения не позволяло видеться с Касланой. Ожидание танцевало макабр на его нервах, играя на них, злобно шутя и вынуждая визуализировать лик Фаенона каждую минуту.       Ещё и у Кафки как назло было восемь уроков, а с последнего она ну никак не могла уйти. Мидеймосу осталось лишь ждать её сорок с лишним минут в машине. И, кажется, всё это время говорить с Фаеноном, который поджидал его подле Мерседеса Франц. — Привет? — начал Фаенон, таращась на… А кем он вообще для него был? — Виделись, — буркнул Мидей и открыл машину, обессиленно падая на сидение. Стоило ему открыть переднюю дверь и жестом пригласить Каслану сесть, тот расцвёл, засиял и с удовольствием принял приглашение, удобно усаживаясь. — Я должен извиниться. — Хорошо, извиняйся, — пожал плечами он. — Вот у тебя язык отсохнет без колкостей, да? Я, вообще-то, не каждый день признаюсь в любви! — взбунтовался Фаенон, и его васильковые глаза, в которых отражались бескрайние небеса вкупе с драгоценными камнями, поймавшими лучи ласкового солнца, показались Мидею столь красивыми и глубокими, какими не казалось прежде никогда.       Юноша сглотнул, проталкивая в глубины разума шутку про отсохший во время поцелуя язык. Он просто слушал. Взирал на Каслану и внимал каждому слову, зачарованно заглядывая в его очеса. — Так вот, — продолжил Фаенон, однако интуитивно перевёл взор на Мидея, который без задней мысли расстегнул две пуговицы на рубашке.       Фаенон готов поклясться, что видел его сосок. Розовый, как кошачий нос. Он сглотнул.       Тотальный пиздец. — Так что ты говорил? — Мидеймос вопросительно изогнул бровь, сгорая от нетерпения. «Хочу уткнуться в твою грудь и облизать её», — мысленно прощебетал Фаенон, однако вслух он это скажет как-нибудь потом. — Я не знаю что ты там обо мне думаешь, учитывая сколько раз я доставлял тебе неудобства, но ты мне правда нравишься. — Ты ведь не гей, — Мидеймос не знал как у него были силы на колкости, когда хотелось крепко ударить Идиота Каслану и так же крепко вжаться в него. Главное, чтобы их никто не увидел. — Гей. Я говорил Кафке. Думал, она расскажет тебе. — Кафка не из тех, кто будет сразу же всё рассказывать. Она предусмотрительна и умеет пользоваться полученной информацией. — Я не хочу говорить о Кафке, — отчаянно промычал Каслана. — А о ком хочешь? — О тебе. Я вообще-то всегда тобой восхищался. — О, в самом деле? — Мидей хохотнул, очевидно, не веря в услышанное. — Ну да. Ты не знал? Я поэтому всегда хотел с тобой соревноваться. А ты что думал? — Я считал тебя идиотом, — молниеносно выдал юноша, принявшись теребить края рубашки. — Считал, — с надеждой потянул Фаенон. — Считаю, — поправил себя Мидей. — Эй! Ну вот что ты за человек? — Я хотя бы не ссал в…       Каслана быстро закрыл рот Мидеймоса ладонью. — Мне правда за это стыдно. Будешь теперь вечно напоминать? — Должен же у меня быть козырь в рукаве, — парировал Мидей, убрав от своего рта чужую клешню. — Я не умею признаваться, да? — Полный ноль. — А сам попробуешь? — Что? — изумился Мидей. — Признаться. — Я, Мидеймос, признаюсь в том, что Фаенон Каслана, редкостный идиот, шакал и pajero каким-то образом забрался ко мне в голову, — отчеканил юноша. — Кто-кто? — не понял Фаенон, услышав незнакомое слово. — Неважно. Потом узнаешь, — изрёк Мидей и поцеловал.       Неожиданно. Даже для самого себя. Бегло, в какой-то степени даже боязливо. Он невинно чмокнул его, опасаясь зайти дальше. Они сидели на переднем сидении. Их могли видеть.       Фаенон замер. Сердце совершило невероятный кульбит, так и норовя выскочить из грудной клетки, прорастающей поляной алых тюльпанов. — Это что значит? — То, что я тебя люблю? — Правда? Честно? Вот честно любишь? — Я сейчас откажусь от своих слов. — И от меня? — Каслана надул губки, вновь напоминая щеночка. — Нет, — прошептал Мидеймос, клюнув Фаенона губами в висок. — Ещё одна причина любить тебя и восхищаться тобой. Знаешь, я всегда пытался заботиться о тебе, пытался быть ближе, но куда лучше заботиться выходило у тебя. Ты всегда был рядом в нужные моменты, будто чувствовал, когда нужен мне больше всего. Но нужен ты мне всегда. Я слышал историю своего отца, который не успел почувствовать себя счастливым. Я не хочу не успеть. Не хочу жалеть о упущенном, думать о мнении окружающих и молчать о той глубине чувств, кипящей во мне, когда я тебя вижу, — на одном дыхании отчеканил Фаенон, словно с бумажки читал. — Долго репетировал? — шутливо спросил Мидей, его лик живописно обрисовала счастливая улыбка, которая была красноречивее любых слов. — Долго, вообще-то. Я думал, тебе понравится, — скуксился Каслана, отводя от Мидеймоса взор. — Не волнуйся, нравится. Но я ждал предложения встречаться в конце.       Фаенон аж вспыхнул от такой наглости. — Тогда будешь моим парнем? — умоляюще уставился юноша, пока Мидея внутри всего колотило от их диалога, он не понимал, как до сих пор держал лицо. — Буду. Но целоваться не лезь. Кафка скоро закончит. Она если нас увидит, то шутить будет весь год.       Каслана разочарованно вздохнул, рассчитывая на поцелуй, однако уже в следующее мгновение оживился, не сводя с Мидея глаз. — А на игру посмотреть придёшь? Я тебе предлагал после встречи на пляже, помнишь? — Приду, — кратко молвил юноша. — А до дома проведёшь? — Проведу. — Юбку наденешь? — Наде… Так, стоп, — прервал себя он. — Я это для себя ношу, а не для твоих влажных фантазий, — фыркнул юноша, намеренно отворачиваясь от Фаенона, наградив его укоризненным взором. — А мне одолжишь? — Что? — Мидей ошарашенно обернулся, глядя на улыбающегося Фаенона. Особенная улыбка осветила его лик. Совсем не такая, какой он улыбался остальным. — Я тоже хочу. Тем более тебе такое нравится. Да и… Тоже нужно избавляться от предрассудков, верно?       Мидей решил, что представлять Фаенона в короткой кожаной юбке он не станет. Иначе его реакция на картинку в голове станет чересчур заметной.       Тем более объявилась Кафка, костяшками пальцев тарабанящая по стеклу машины со стороны водительского сиденья. — Кот, ты чем тут занимаешься? — Он решает вопросы со своим новоиспеченным парнем, всё в порядке, — хвастливо ответил Фаенон, приветливо улыбаясь Кафке. — И тебе привет, Фаенон-не-гей-Каслана. Переезжай на заднее сидение. Или правильнее Фаенон-очень-гей-Каслана? — Замолчите уже, молю, — взвыл Мидей, стукаясь головой о руль. — Майди, обещаешь не безобразничать в моей машине? — язвительно спросила Франц, подгоняя Фаенона, пересаживающегося назад. — Я тебе уже говорил. — Если моё слово имеет вес, то я честно не буду доставлять вам проблем, — влез Фаенон, удобно усевшись на заднем сидении. — Ты и так сделал достаточно, но если посмеешь обидеть Майди, я тебя лично кастрирую, ясно тебе?       Фаенон кивнул.       А Мидей (как и Каслана, впрочем) должен учиться жить с осознанием, что вот он, на удивление родной человек, рядом. Рядом и, кажется, Мидей не думает о доме рядом с ним. Или он и есть дом?