Искусство Потерянных Душ

Стук повторился, на этот раз нетерпеливее. — Джинкс, открой. Нам надо поговорить, — голос за дверью был низким, знакомым ей, и, судя по всему, слишком уверенным в себе. Её пальцы на его рубашке дрогнули, но она ничего не сказала. Экко почувствовал, как её тело напряглось сильнее, будто она готовилась либо к бегству, либо к бою. Он принял решение. Осторожно разжав её пальцы, он сделал шаг назад и направился к двери. Джинкс не остановила его, но он чувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, тревожный. Дверь открылась. Экко не знал его. Но ему и не нужно было. Он видел таких раньше — те, кто не ходит по улицам без уверенности в своей неприкосновенности. Те, кто привык считать себя выше других. Этот тип был безупречно ухожен, дорогие часы поблёскивали в полумраке, а на губах застыла лёгкая усмешка, не теплая, не дружеская — хищная. Его взгляд скользнул по Экко, затем за его плечо, прямо на Джинкс. На мгновение он прищурился, будто вспоминая, а затем усмехнулся. — О, так это ты тот самый пацан, который поцеловал её в конце выступления? — в его голосе скользнуло презрение, даже снисходительность, словно он говорил с кем-то, кого не считал достойным внимания. — Забавно. Я-то думаю, почему ты не открываешь, а у тебя... занятие поважнее. Экко не ответил. Он просто смотрел. Не с удивлением — с распознаванием. Он сталкивался с такими на улицах, знал, как они давят на слабых, как привыкли получать желаемое. И в этом человеке ощущалась угроза. — Думаю, тебе стоит уйти, — спокойно сказал Экко. — Да ну? — незнакомец не сдвинулся с места. Его глаза вновь вернулись к Джинкс. — Ты не против, если мы поговорим, милая? Или твой герой уже решает за тебя? Джинкс сжала кулаки, но голос её был твёрд. — Нам не о чем говорить, Маркс, — она выделила его имя с ядом. — Разве что ты решил покаяться за предательство. Или за то, что пытался протащить меня через грязь ради денег. Ты что-то из этого хочешь обсудить? На секунду в его взгляде мелькнуло раздражение, но улыбка не сползла. — Детка, это был бизнес. Но если тебе хочется драматизировать... — Ты что, надеялся на овации? Или просто пришёл облаять воздух, чтобы убедиться, что тебя ещё кто-то слушает? — Экко перебил его, голос был ровным, но в нём читалось предупреждение. Маркс ухмыльнулся. — О, я по делу. Но мне всегда было интересно, кто займёт моё место рядом с ней, — его голос был скользким, наполненным ядовитым интересом. — Ты, честно говоря, не совсем то, что я ожидал. Хотя, может, тебе нравится играть в спасителя? Или ты уже примерил на неё роль своей личной игрушки? Экко не сдержался. Удар пришёлся точно в челюсть Маркса, отбросив его назад. Он не успел увернуться — не ожидал, что Экко ударит первым. Но удивление быстро сменилось злостью. Он был не просто манипулятором, а тем, кто привык решать дела руками. Маркс резко качнулся вперёд, его кулак полетел в ответ. Экко успел отшатнуться, но удар всё же скользнул по его скуле, рассёк кожу над бровью. В глазах на мгновение потемнело от боли, но он не дал этому сбить себя с толку. Следующий удар Маркса Экко отбил локтем, развернулся и вонзил кулак тому в живот, заставив согнуться. Маркс отшатнулся, но не упал, вместо этого его нога резко пошла в сторону Экко. Он успел перехватить удар, но тот всё равно оставил след на рёбрах. Экко стиснул зубы. Адреналин заглушил боль. Он двинулся вперёд, серия быстрых, выверенных ударов. Первый — в бок, второй — в солнечное сплетение. Маркс закашлялся, но, даже задыхаясь, попытался выровняться. Его рука метнулась к карману. Экко ударил его раньше. Кулак в висок. Маркс рухнул на пол, тяжело дыша. Он попытался подняться, но сил не хватило. Джинкс смотрела на него сверху вниз. Ни боли, ни страха. Только холодное отвращение. Она прошла к дивану, где лежала её электро-гитара, схватила чехол и закинула на плечо. Затем ещё пару мелочей, сунула в сумку. Всё, что было нужно. Больше здесь делать нечего. Экко молча провёл рукой по лицу, вытирая кровь с брови. Он чувствовал, как его тело начинает побаливать, но не подал виду. Джинкс повернулась к нему, нахмурившись. — Дай посмотреть, — её голос звучал почти раздражённо, но он знал, что за этим скрывается беспокойство. Экко, слегка качнув головой, спокойно ответил: — Позабочусь о себе позже. Всё в порядке. Она кивнула, но в её глазах мелькнуло сомнение. Подняв взгляд, она бросила последний взгляд на Маркса, который так и остался лежать на полу в гримёрке. Они молча вышли из помещения. Оказавшись на свежем воздухе, сразу почувствовали холод ночи. Асфальт блестел от только что прошедшего ливня, а вся техника уже была убрана, оставив за собой лишь пустое пространство, наполненное тишиной. Полная луна ярко светила в небе, отражаясь в каплях, которые ещё не успели высохнуть. Всё вокруг казалось ещё более затмённым и чуждым, словно они оказались в другом мире. Экко вытащил телефон и набрал номер такси. Он не спешил, давая себе несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Джинкс стояла рядом, гитару крепко держа в руках, её взгляд был устремлён на ночное небо, словно стараясь вырваться из той реальности, что осталась позади. — Скоро будет, — сказал Экко, убирая телефон в карман. Джинкс кивнула, не говоря ничего, и несколько секунд стояла в тишине, глядя на луну. Падение капель дождя с крыши, тихий шорох в пустой улице — это всё казалось такими далекими звуками после всего, что произошло. — Ты как? — спросила Джинкс, не глядя на него. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась забота, скрытая под слоями её привычной обороны. Экко задумался. Он облизал губы и ответил: — Да ничего, у меня уже была пара таких вечеров, — и усмехнулся, скользнув взглядом по её форме в лунном свете. — Но мне всё равно приятно, что ты об этом спрашиваешь. Она повернулась к нему, чуть наклонив голову. Видно было, что она думает, что сказать. На мгновение ей хотелось ответить шуткой, но потом она просто спросила: — И правда нормально? Ты не выглядишь, как после обычной драки. — Её взгляд был внимателен, чуть настороженный. Он пожал плечами, но перед тем как ответить, его взгляд скользнул по её лицу, и он вдруг вспомнил про Маркса. Он не мог не задаться вопросом, кем он вообще был. — А этот Маркс... — он замолчал на секунду, словно подбирая слова. — Кто он такой вообще? Часто он так наведывается? Джинкс застыла, её глаза на мгновение стали более серьёзными. Она не сразу ответила, но вскоре слабо улыбнулась, как бы пытаясь скрыть напряжение. — Он был моим продюсером, — ответила она, не встречая его взгляда. — Когда мне было восемнадцать. И... это была ошибка. Большая ошибка. Экко слегка нахмурился, но его голос остался спокойным. — Он был не просто бывшим, да? Это больше чем просто работа. — В его тоне было любопытство, но не осуждение. Джинкс хмыкнула, не скрывая лёгкой усталости. — Да, он был не просто продюсером. Он был полным ублюдком, который пытался мной манипулировать, как игрушкой. Всё ради денег, а не ради музыки. — её глаза вспыхнули от гнева, и она провела рукой по волосам, стараясь успокоиться. Экко поёжился, чувствуя, как тень недовольства и злости от её слов пронзает его. Но он не стал больше копаться в этой теме. Лишь кивнул, понимая, что не стоит продолжать. В этот момент с улицы до них донёсся звук подъезжающего такси. Оно остановилось рядом, и из окна высунулся водитель, ожидая их. Экко чуть качнул головой и шагнул к машине. Джинкс, не сказав больше ни слова, последовала за ним. Она скользнула на сиденье рядом с ним, и дверь закрылась за ними. Машина медленно тронулась с места, унося их в ночь, отдаляя всё, что только что произошло, и оставляя за собой лишь лунный свет и звуки пустой улицы.

***

6 утра. Лучи солнца пробивались через плотные шторы, словно настырные бандиты, пытаясь хоть как-то пробудить его. Экко откинул одеяло, потянулся, но, не открывая глаз, отключил будильник. Чёрт, его тело всё ещё болело, и голова пульсировала как после хорошего удара. Он помнил вчерашний день — бурю эмоций, Джинкс, её концерт, тот чёртов поцелуй... И весь этот эмоциональный ад, который последовал. И вроде бы, они остались друзьями? Что между ними сейчас? Как это вообще возможно? Кем они были друг для друга? Он не знал. А потом... Этот тип. Бывший продюсер. Господи, как он его ненавидел. Воспоминания пылко одолевали его, как саранча. Сегодня воскресенье, а значит, можно было немного поспать. Но привычка вставать рано и этот чёртов будильник, который всегда бьёт ровно в 6, не позволяли ему это сделать. Экко потёр глаза, зацепил ссадину на скуле и зашипел от боли. Да уж, ему тоже досталось — не меньше. Он открыл телефон и чуть не задохнулся от количества сообщений. Скар, как обычно, в шоке от его поступка. Эзреэль вообще в восторге от того, что он решился. И тут... Джинкс. Её аккаунт, тот чёртов момент с концерта — конец её трека, её слова. Вся эта волна эмоций снова захлестнула его, но Экко поймал себя на мысли, что память цепляется не за музыку, не за её слова, а за тот поцелуй. Поцелуй, который не должен был случиться, но, чёрт возьми, случился. Экко помнил, как вчера молча оплатил ей такси, не сказав ни слова. Просто передал деньги водителю. Её глаза, всё ещё яркие, но с тенью грусти, встретились с его взглядом — и на секунду мир замер. Легкая усмешка на её лице была почти неуловимой, едва заметной, как прощание, которое оставалось невысказанным. Они не обменялись номерами телефонов. Социальные сети — вот и всё, что у них было. Джинкс выложила пост на своей странице. И вот он, тот чёртов кадр — её последние слова из трека: You can't, you can't catch me now I'm comin' like a storm into your town You can't, you can't catch me now You can't, you can't, you can't И он. Их поцелуй. Надпись под фрагментом фото и видео — "Ты смог меня поймать." Блять. Экко зажмурился и тяжело вздохнул. Это что, реально произошло? Неужели она всё это... обдумывала? Он на секунду застыл, пытаясь переварить. Его голова закипала. Мысли путались. Ещё вчера он был уверен, что ей не понравилось. Сегодня... этот пост. Эта фраза. Он ощущал, как сердце сжимается. Эти слова не отпускали. Они звенели в его голове, как колокольчики, оглушая его разум. Он пытался найти объяснение, пытался успокоить себя, но всё, что он мог — это смотреть на экран и ненавидеть себя за то, что не понимал, что происходит. Он вспомнил их поцелуй. Тот момент, когда их губы встретились, когда его рука коснулась её лица, а она не отстранилась. Это было как вспышка, как что-то, что он не ожидал. И всё это в одно мгновение стало таким важным. А теперь — она так сама всё выставила на показ, будто ничего не было, но, чёрт возьми, он всё ещё не знал, что с этим делать. Взгляд снова упал на экран, и он поймал себя на мысли, что, возможно, эта фраза была её способом сказать... что она тоже в это вовлечена. Может быть, она тоже не знает, как с этим справиться. Экко резко встал и кинул телефон на кровать. Он не хотел больше смотреть на это. Он хотел понять, что происходит, но не знал, с чего начать. В голове все смешалось — чувства, мысли, события. Он пытался справиться с собой, но, чёрт возьми, он просто не мог. Всё, что он знал, это что он вляпался в неё по уши.

***

Экко просыпался каждое утро с тяжёлым чувством в груди. Работа, заботы, рутина — всё это не могло заглушить одно непрерывное ощущение. Мысли о Джинкс не оставляли его ни на секунду. Он прокручивал в голове их последний поцелуй, эти пару секунд на сцене, когда всё остановилось. Он так и не написал ей. За всю неделю, что прошла, его пальцы несколько раз касались экрана, но каждый раз он не мог себя заставить отправить сообщение. Что он мог бы сказать? Привет, как дела? Это казалось таким абсурдным. Каждый раз, когда он едва собирался что-то написать, он тут же снова откладывал это. Что если она просто не заметит моё сообщение? Тысячи таких сообщений отправляют ей другие, а его — просто одно из них. И этот факт мучил его. И вот, пришла суббота — день рождения Эзреэля. Эзреэль был его другом много лет, и хотя они редко виделись, он знал, как много значат для него такие моменты. Экко задумался над подарком. Это должно было быть что-то, что покажет его заботу и понимание. Эзреэль был фанатом музыки, и в этом году он решил подарить ему пару редких виниловых пластинок, которые тот давно искал. Это было идеальным подарком. Пластинки были особенные — из коллекции, которую Эзреэль когда-то упомянул в одном из разговоров. Экко взял подарок в руки — аккуратно завернутые виниловые пластинки. Он нервно положил коробку на стол и принялся с задумчивым видом поправлять свою одежду. На этот раз выбор пал на белую рубашку с длинными рукавами, слегка подвёрнутыми на запястьях. На рубашку он накинул чёрную кожаную куртку — чтобы добавить немного дерзости в образ. Всё это сочеталось с простыми джинсами и кроссовками, которые подчеркивали его привычную небрежную уверенность. На улице был прохладный вечер, всё как-то будто замедлилось. Экко чувствовал, как каждый его шаг становится всё более осознанным. Время как будто сжалось, и вот он уже стоит перед дверью дома Эзреэля. Экко прокладывал себе путь через толпу, в поисках Эзреэля. Вокруг него музыка гремела, люди смеялись, танцевали, разговаривали — атмосфера была насыщенной, будто весь мир был поглощён этим вечеринкой. Он не замечал ничего, кроме цели, как будто стремился к тому, чтобы закрыть этот вечер и вернуться домой, где можно было бы снова подумать о происходящем. Но вот, проскользнув мимо группы людей, он случайно задел кого-то плечом. Он даже не сразу понял, кто это, пока не услышал её голос. — О, боже, извини! — вырвалось из её губ, и она сразу же вскрикнула, когда коктейль в её руке, под действием удара, полетел в его сторону. Ткань его рубашки моментально впитала жидкость, и Экко почувствовал, как холодная влага быстро расползается по груди и животу. "Чёрт!" — вырвалось у него, когда он посмотрел вниз на свою белую рубашку. Это было не просто пятно, это был катастрофический, ничем не скрываемый след. Но тут его взгляд пересёкся с её глазами, и всё на секунду замерло. Она стояла, такая же ошарашенная, как и он, с выражением полной вины на лице. Когда её глаза встретились с его, он заметил знакомую искорку веселья и неудержимого огонька, который всё это время скрывался под её внешней нервозностью. Это была она — Джинкс, и всё было, как в старых воспоминаниях. Она не ждала ответа. Вместо этого, решительно схватив его за руку, потянула его через толпу. Холодные, тонкие пальцы легко скользнули между его, и Экко ощутил их прохладу. Это было неожиданно, но в её хватке была такая лёгкость. Он не пытался сопротивляться — она вела его, и он следовал за ней, невольно ощущая, как его сердце начинает биться немного быстрее. Толпа продолжала двигаться вокруг, но для них с каждым шагом мир сужался, становясь всё тише. Всё исчезло — музыка, шум, разговоры. Была только она, и он, и их шаги, как будто этот момент был специально для них двоих. Когда они добрались до ванной, Джинкс, не оборачиваясь, закрыла за ними дверь и быстро заперла её. Экко, ещё не успев понять, что происходит, почувствовал, как она оказалась совсем близко. Она стояла перед ним, и в её взгляде было что-то такое, что заставило его сердце ускоренно забиться. Её глаза искрились — она была готова, словно всё, что происходило, было предсказуемо. Она была уверена, что здесь не будет никаких сомнений. — Можешь снять рубашку, — её голос был мягким, но с лёгкой настойчивостью, словно она просто предлагала решение, не ожидая сопротивления. Экко замер на месте, ощущая, как её холодные пальцы продолжают оставаться в его руке, и его внимание полностью сосредоточилось на этом моменте. Он чувствовал, как воздух вокруг них становился плотнее. — Ты уверена? — спросил он, глядя на неё с лёгким напряжением в голосе. Это не было сомнением, скорее, любопытством, как будто он ждал чего-то важного. Она только усмехнулась, лёгкая улыбка проскользнула по её губам, и, не отводя взгляда, добавила: — Ты будешь делать, что я скажу, или мне снова коктель принести? И в этот момент Экко понял — эта ночь будет полна сюрпризов.