Начало начал

Су Бон и Нам Гю встречаются, когда один из них находится на грани голодной смерти, а второй молится, чтобы его соулмейт не был слабаком, неспособным постоять за себя. Су Бон, честно, уже устал ездить по похоронам. У половины его так называемых коллег наречённые или лежали в гробах глубоко под землёй, или серьёзно пострадали от рук конкурентов – даже соулмейты тех, кто не был замешан в криминале, как Су Бон. Он сидит в своей бронированной тачке, окружённый охраной, и одновременно думает о том, какой купить венок для почившей жены знакомого и как выгодно продать внезапно упавшие акции – и на какой сук накрутить отдел аналитики, допустивший такое. Краем глаза Су Бон цепляется за движение и видит, как из-за угла дома двое охранников выволакивают какого-то парня. Тот грязный, худой, но главное – очень, очень злой. Су Бон делает знак водителю. Тот видит его и тут же останавливает готовившуюся выехать за открытые ворота машину. – Это ещё кто? – спрашивает Су Бон начальника своей охраны, сидящего на переднем. Тот по рации связывается с одним из бугаев, что тащили беднягу. – Не беспокойтесь, босс, просто мелкий воришка. Мы разберёмся. – Не стоит, – говорит Су Бон и открывает дверь машины. – Босс, я не... Босс, вы куда? Су Бон выходит наружу, захлопывая за собой дверцу, и идёт к троице. Практически полностью игнорирует хлопки дверей и шаги охраны за своей спиной – всё его внимание на нарушителей спокойствия, глаза неотрывно следят за резкими движениями, острыми углами локтей и плеч, чёрными волосами. – Хули ты упираешься, а, щенок? – надрывается охранник, крепко держа парня за локоть. – Не видел, в чей дом залазил? Или не знаешь, что бывает с теми, кто пытается украсть у Чхве Су Бона? Другой охранник, увидев подходящего к ним Су Бона, хлопает того по плечу. Оба резко разворачиваются и низко кланяются. – Господин! Они и парня заставляют поклониться, хотя тот упирается. Потом выпрямляются сами, но того так и держат в согнутом положении, давя огромными руками между лопаток. – Что случилось? – спрашивает Су Бон. – Да воришка пытался на участок забраться, – тут же заполошно отвечает тот, что старше. – Ну, мы его и перехватили. Су Бон цокает в притворном недовольстве. – И вы даже не спросили, не нужно ли ему что-нибудь? Может быть, он мой новый сосед и зашёл в гости поздороваться? – Да вы посмотрите на его обноски, босс! Вылитый бродяга или попрошайка! Наверняка пытался украсть еду с кухни. Незнакомец неожиданно шипит, как дикий кот, и заезжает ногой этому охраннику по внутренней стороне колена так, что тот падает. Выпрямляется. От удара второго ему увернуться не удаётся. Парень отлетает на землю, едва ли не кувыркаясь через плечо. Су Бон не препятствует, когда тот охранник, которого случайно поставили на колено, с размаху бьёт того ногой по лицу. Лишь достаёт сигарету из пачки и поджигает, думая, как будет разбираться с внезапным нарушителем. Что-то во всей этой ситуации просто не давало отойти в сторону. – Как же ты, гадёныш, меня достал! – Охранник явно больше не красуется перед боссом – вена на шее, прямо поверх белой рубашки обязательного дресс-кода, пульсирует, челюсть выдвигается вперёд. Он хватает парня за воротник и заносит тяжёлый кулак. Парень, неспособный защититься по-иному, отворачивает голову и поднимает руки, закрывая лицо. Сигарета выпадает изо рта Су Бона. – HANDS OFF! – ревёт он так громко, что вздрагивают все: охранники, глава безопасности, кухарка на кухне, что мыла посуду у приоткрытого окна, стригущий кусты садовник. Все как один бросают свои дела. Охранники бросают парня, сначала вытягиваются в струнку, испуганные, а потом кланяются так низко, что, казалось, сейчас сложатся пополам. Все смотрят на него. Ожидают указаний. Су Бон быстро стреляет глазами по сторонам. Только многолетняя выдержка позволяет ему не просто лихорадочно думать, но и приходить к выводам. – Ко мне в кабинет его. Живо. Разворачивается на каблуках и уходит в дом, игнорируя главу службы охраны. Он знает, что у него сегодня встреча, а потом ещё одна, а потом он должен присутствовать на благотворительном вечере, но сейчас есть дела поважнее.

***

Парня втаскивают в его кабинет, когда Су Бон уже успел стянуть с себя пиджак и рухнуть в огромном кожаное кресло. Спиной к пуленепробиваемому окну стоит стол, в стену вмонтирован сейф с документами, деньгами и оружием, тянутся шкафы с книгами по закону, праву и бухгалтерскому учёту. Если хочешь нарушать закон – знай, как это делать. Парня втаскивают внутрь и роняют на ковёр посреди комнаты. Охранники встают по обе стороны от него, глава охраны – у входа, когда Су Бон говорит, концентрируя внимание на кончике новой сигареты, зажатой во рту, и зажигалке, из которой всё не получается выбить искру: – Вон отсюда. Секундная запинка. Глава охраны пытается опротестовать: – Но, господин Су... – OUT! – рявкает Су Бон. Все подчинённые знали, что если он переходит на английский, то дело – дрянь, и даже те, кто никогда толком не занимался иностранным языком, резко начинали его понимать. Буквально за считанные секунды они остаются вдвоём. С глухим стуком закрывается тяжёлая дубовая дверь. Су Бон делает глубокую затяжку. – Как зовут? Парень, усевшись на ковре, подобрав под себя ноги, останавливает прощупывающий помещение взгляд на нём. Сердце вдруг подскакивает к горлу. Дышать абсолютно невозможно. Су Бон стягивает галстук, расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. Парень следит за его действиями. – Какая тебе разница? Су Бон не может сдержаться и хохочет от наглости этого типа. Когда успокаивается, думает секунду, смотря на всё так же неотрывно наблюдающего за ним парня. – Я – Чхве Су Бон. Парень моргает. Затем хмыкает. – Дурацкое имя. – Ой, будто твоё лучше! – всплёскивает руками Су Бон, но и так видит, что уловка не сработала. – Да ладно тебе... Это всего лишь имя. – Его кому попало не говорят. Тебя в школе не учили, что ли? Или родители не рассказывали? Су Бон тушит сигарету в пепельнице. Что-то подсказывает ему не подниматься выше, а оставаться на уровне парня, поэтому он перетекает на пол и осторожно подбирается ближе. Медленно тянет руку к предплечью Нам Гю, но тот отдёргивает её так быстро, смотрит с такой опаской, что Су Бон убирает руку. Вместо этого закатывает собственный рукав на левой: быстро расправляется с пуговицами и тянет прилегающую слишком плотно ткань вверх. Оголяет метку. По привычке проходится по ней кончиками пальцев, прежде чем немного повернуть предплечье и показать тянущееся по коже чёрными чернилами имя. Глаза парня расширяются, дыхание учащается, но это всё, в остальном лицо так и остаётся непроницаемым. И он ничего не говорит. – Ну, как? – спрашивает шёпотом Су Бон, почему-то улыбаясь. – Я угадал, Нам-су? – Нам Гю, – поправляет его парень на автомате. – Значит, угадал, – ещё шире улыбается Су Бон, рвётся вперёд, обхватывает лицо ладонями и целует. Получая кулаком по ебалу, Су Бон думает о том, что многолетние молитвы были услышаны: его соулмейт – нихуя не слабак.