Предупреждение

      «Как же он заебал игнорировать, раньше три раза на день писал и вечером звонил, а сейчас вторая неделя тишины. Главное, что вообще не отвечает, но в сети-то находится. Какой же я придурок, даже не знаю, где живёт брат» — ещё нарезаю пару кругов по студии и падаю на кровать, «Что делать, что делать? А если на работу прийти? Гениально!» вскакиваю и понимаю, что и места работы не знаю. «Ну это легко!»       — Hi Siri, прокурор Ли в Сеуле.       — По вашему запросу найдено сорок три ответа.       «Айщ, всё самому»       *Прокурор Ли Минхо       «Так, так, так, Южная прокуратура часы работы… Ну что, братец, от меня не сбежишь».       Направляюсь в ванную. Нужно хорошенько подготовиться для встречи с Минхо.       В дырявых джинсах довольно холодно, благо задница прикрыта, и на том спасибо. Кожанка на голое тело не греет ни разу и прошу таксиста включить обогрев.       Час по пробкам и вот здание прокуратуры нависает, заставляя задрать голову. А не плохо живут на наши налоги-то! Охранник смеряет презрительным взглядом, но пропускает внутрь.       Секретарь упорно игнорирует, даже после скромного покашливания, поднимает взгляд слишком медленно.       — Мне назначено у Прокурора Ли.       — У какого именно и насколько, — в глазах читаю смесь презрения и раздражения.       — На сейчас, у Ли Минхо.       — Сто пятнадцатый кабинет, если он вас пустит без записи, — не прощаясь — взгляд в документы, мол вали.       Приходится побродить по коридорам, пока нахожу заветную дверь с чёрно-золотой табличкой. Вдох-выдох. Стучу.       — Входите!       — Привет, хён!       «Это того определённо стоило, таким шокированным брата я не видел никогда!»       Строгий чёрный костюм, лакированные туфли, белая рубашка. Так и не скажешь, что этот мужчина мог такое сотворить с собственным братом.       — Чего пришёл? — холодный тон под стать, «Заводит, такой неприступный».       — Хён, я скучал! — обхожу стол, и достаю сложенные листы из заднего кармана, — Вот, как ты просил.       Выгнутая вопросительно бровь, и Минхо подхватывает листы, разворачивая.       — Ты освоил Фотошоп или в Paint колдовал?       — Вот не надо ля-ля! У меня было уретральное колупание у старого извращенца. Я, конечно, открыт к экспериментам, но не настолько.       — Понравилось? У меня есть пара палочек, завалялись где-то.       — Нет, блять, красный!       — Ладно, принёс бумажку, молодец, теперь вали, и больше не макай свою палочку твикс в чужую банку нутеллы без резинки.       Запрыгиваю на стол, развожу ноги пошире, его теплые руки, сразу же скользят по голым коленям, выше и проникают под джинсы. «Нежно».       — Хён…       — Вали отсюда, — но его руки, не отпуская, крепко впиваются в бёдра.       — Ты этого хочешь, я этого хочу… почему ты меня теперь избегаешь.       Он встаёт и нависает, цитрусовые нотки парфюма щекочут рецепторы, хочется прижаться к его шее и вдыхать. Так близко, что ощущаю, что ему тесно в брюках. «Какой же у него член?»       В его глазах читается осознание моих мыслей. А зачем скрывать? Отстраняется и идёт к двери. Щелчок. «Yeees»       — И что ты хочешь от меня? — «Знакомые туфли, тут тоже паркет?»       — Хочу тебя, во мне, подо мной и только со мной! — Откидываюсь на стол, голова почти свисает, но так хоть есть упор ногам. Жду.       Рука в моих волосах, тащит, запрокидывает голову, секунда на осознание и ширинка на уровне лица. Смотрю снизу вверх, а у самого яйца от желания поджимаются. Никогда не смотрел на него под таким углом, до той ночи. Красивый, властный, родной.       Бегунок скользит вниз, пуговица расстёгивается сама от напора.       — У тебя же нет рвотного рефлекса?       Ответить не успеваю. Он грубо пропихивает член в рот, даже задевает зубы, не останавливаясь, толкается в горло. «Нет». Но он и сам это отлично понимает, наблюдая, как дёргается кадык над его головкой. Ничего не вижу, только ощущаю сильные руки на шее и скользящий в глотке член. Воздуха катастрофически не хватает, пытаюсь поднять руку, но ещё толчок, на последних миллилитрах кислорода и по глотке стекает сперма. «Так и не узнал на вкус».       — Что разлёгся? Свободен! — «меня не проведёшь» молча снимаю кожанку и джинсы, кеды. Член уже болезненно ноет, всё время небольшая пробка упирается в простату и тянет сфинктер. Пожирающий взгляд красноречивее колких фраз.       — Ты же позаботишься обо мне, хён? «Полюбившийся стол, снова»       — Предлагаешь отсосать тебе? — фыркает, словно кошак — большой, грациозный и очень опасный.       Упираясь рукой о стол, оттягиваю ягодицу. Отпускаю и упираюсь локтями на стол, никогда ещё так откровенно не предлагал себя никому.       — У меня ни смазки, ни презервативов, — словно отговорка, придуманная на ходу, для собственного успокоения. Вот только пальцы давят на стопор, тихонько тянут, и толкают обратно. Нет сил терпеть эту сладкую пытку.       — Достань её, во мне много смазки, — молю о чём-то большем. Мгновение и внутри пусто. Рывок, поворот, словно я — тряпичная кукла. Спина скользит по бумагам, образуя кляксы от пота…       — Подержи под коленками, — шёпот, ради которого я всё задумал. Смазка вытекает, и он размазывает её по промежности. Он грубо подтягивает к краю за бёдра и толкается, без передышки, не давая мне привыкнуть, но так даже приятнее, сразу проезжается по простате, словно мы трахались тысячи раз.       Грубые толчки уносят слишком быстро, «почти», и нежные прикосновения на внутренней поверхности бедёр вызывают трепет. Но быстрый взгляд встречается только со зрачками, затопленными тьмой и похотью.       Рука Минхо грубо трёт член, «больно», вот только ещё больше предсемени выделяется. То ли от ласки, то ли от толстого члена в разработанной дырке. Монотонно, почти нежно трёт головку круговыми, «очень близко, на грани». Внутри теплее… «Нет, нет, нет не покидай», но неприятный холод пробки, сигнализирует: кто не успел, тот опоздал! Из груди рвутся умоляющие всхлипы, а Минхо садится обратно в своё кресло и снимает мои ноги со стола, закидывая на плечи, секундная заминка. «О боже, да! Неужели он это сделает?»       Мажущие прикосновения к измученному члену, словно кот вылизывает котёнка, но мне и этого достаточно, чтобы забрызгать красивое строгое лицо.       Минхо невозмутимо вытирает лицо влажными салфетками и отдаёт пачку мне.       Неотрывно слежу и пытаюсь хоть как-то убрать беспорядок на себе. Он что-то пишет в блокноте.       — Встань и повернись! — и я уже на ногах. Он гладит рукой между лопаток, я понимаю без слов. Ложусь грудью на стол, «Что он задумал?»       Чёрным маркером что-то размашисто пишет, отстраняется. «Я тоже хочу посмотреть!»       Минхо тянется и берёт свою именную печать, оставляя два клейма на память на ягодицах.       — Одевайся! — он ищет что-то в сумке и протягивает ключ и вырывает лист из блокнота.       — Можешь перевезти свои вещи, у тебя там всего пару сумок. И я люблю по утрам омлет, а по вечерам минет, смотри не перепутай. Теперь свободен.       Как только доезжаю до своей квартиры, приходит уведомление, фотка, моей голой задницы с чёрной надписью:       Шлюха Ли Минхо.