Заговор чувств

Я сидела на кухне, зацепив коленями край стула, и пила апельсиновый сок. Горло приятно прохладило, а мысли… мысли плавали где-то далеко, глубоко, как будто пытались найти дно. Прошла неделя. Всего неделя — а ощущение, будто мы живём вместе всю жизнь. Звонки от отца стали почти ежедневными. Я сначала просто не брала, потом — заблокировала и его, и маму. Плевать. Я больше не хочу слышать их голоса. Они не имели права. Иногда я всё-таки садилась за учебники — приближались экзамены. Надо было сосредоточиться, хоть немного держать голову холодной. Но всё равно — большую часть времени я просто… жила. Впервые. Свободно. Жить с Хенджином — это как попасть в сон, где нет будильника. Мечта. Мы могли в два часа ночи выйти погулять по тихим улицам, прятаться от редких прохожих, смеяться, как подростки, брать по пути мороженое из круглосуточного киоска. Мы не сидели дома взаперти — мы дышали. А по утрам… мы просыпались рядом. Это было наше утро. Мягкое одеяло, ленивая тишина и его голос где-то рядом — слегка хриплый от сна. Позавчера он уехал. Отец позвал его на какие-то важные семейные дела, и Хенджин не мог отказаться. Он обещал, что быстро. Сегодня должен вернуться. Но… меня злило то, как он себя ведёт. Не пишет. Не отвечает. Только вчера он ответил на мой звонок, и даже не заметил, что я обижена. Просто болтал с привычной лёгкостью, будто ничего. Может, я глупая? Но я скучаю. И злюсь. И скучаю ещё сильнее. Я допила сок, поставила стакан в раковину. — Ладно, — пробормотала я себе под нос. — Придёт — сам всё поймёт. С этими мыслями я пошла в душ. Хотелось немного смыть из головы это глупое беспокойство. Вода, как всегда, обещала немного покоя. Прошел почти час, как я вышла из душа. Волосы уже высохли — я быстро пробежалась по ним расчёской, завязала их в небрежный пучок и натянула мягкий худи. Почувствовала легкость, свежесть, как будто вся злость смылась водой… до тех пор, пока я не вышла из ванной. В коридоре стояли чьи-то ботинки. Мужские. Чёрные. Мои глаза мгновенно сузились. Он. Уже дома. Без предупреждения. И в тот же момент из спальни вышел Хенджин. — Чёрт… — выдохнула я почти беззвучно, не отрывая взгляда от него. Он выглядел… преступно хорошо. Белая рубашка, которую он явно просто накинул — небрежно расстегнутая, оголяющая часть груди. Классические тёмные брюки, волосы чуть растрепаны. Мягкий, ленивый взгляд, как будто он не уезжал на два дня, как будто не оставил меня ждать и злиться. Он увидел меня и, конечно же, тут же подошёл — протянув руки, явно намереваясь обнять. — Не надо, — отступила я, глядя на него исподлобья. Он приподнял бровь, как будто удивился. — Ты почему не отвечал мне? Даже не написал! — выпалила я. Хенджин чуть улыбнулся, виновато развёл руками: — Я разбил телефон. Случайно. Купил новый только сегодня, честно. Хотел сделать тебе сюрприз, вот и приехал так, без предупреждения. Прости, Айли. Я отвернулась, губы поджались сами. Злость немного отпустила, но обида осталась. — Классный сюрприз, — пробурчала я и пошла в спальню. Он пошёл за мной. Я стояла спиной к нему, скрестив руки на груди. Вдруг услышала за собой лёгкие шаги, а затем он осторожно протянул мне коробку. — Что это? — недоверчиво спросила я, не поворачиваясь. — Просто открой. Я развернулась и медленно приоткрыла крышку. Внутри — черная ткань. Достав, я увидела лёгкое платье. Оно было короткое, домашнее, на тонких бретельках, с кружевом у декольте. Я молча провела пальцами по ткани. — Примерь, — сказал он. — Хочу посмотреть. — Только отвернись, — пробормотала я, бросив на него косой взгляд. Он, хмыкнув, ушёл в другую комнату. Я переоделась, посмотрела на себя в зеркало. Платье и правда красиво село, подчёркивало фигуру, но не было пошлым — лёгкое, домашнее, почти невесомое. Когда я вышла в спальню, Хенджин уже ждал. Его взгляд… Он медленно провёл глазами по мне, задерживаясь на ключицах, затем на линии талии. В его глазах было что-то ленивое, обволакивающее, как будто он пил вино весь вечер и только что заметил, насколько я красива. Я подошла ближе к зеркалу, оглядывая себя, и вдруг почувствовала — он подошёл сзади. Его губы коснулись моей шеи. А руки скользнули к талии. Я вдохнула глубже и… уловила запах. — Ты пил? — спросила я резко. — Нет, — сказал он, продолжая целовать мою шею, будто не услышав вопрос. Я повернулась к нему, заглянув в глаза. Они были мягкие, чуть прищуренные. Расслабленные. Я хлестко ударила его по плечу. — Да ещё и врёшь мне! Ты как вообще за рулем сидел, если выпил? Он усмехнулся и, сделав невинное лицо, поднял руки: — Милая, не злись. Я выпил совсем чуть-чуть. Честное слово. Я скрестила руки и сузила глаза. — Надеюсь, ты не обнимал деревья по дороге домой. Он смеётся, наклоняясь ближе. — Только мысленно. Соскучился по тебе, вот и переборщил с вином. Но теперь я здесь. И ты тоже. — Слишком романтично, — фыркнула я, но уже слабо — злость почти ушла. — Тебе очень идёт, — услышала я его голос позади. Я улыбнулась краешком губ, не поворачиваясь. — Спасибо, — тихо ответила. Когда развернулась к нему — он уже был рядом. Я даже не успела среагировать, как он резко взял меня за затылок и притянул к себе, целуя жадно, будто не видел меня месяц. Его губы впивались в мои, он кусал их, не давая и шанса что-то сказать. Спина внезапно почувствовала холод стены — он прижал меня к ней, не прекращая целоваться. Воздуха становилось всё меньше, а сердце билось всё сильнее. Я чуть сжала его рубашку на груди. Он отстранился совсем чуть-чуть, всё ещё дыша тяжело. Его взгляд был острым, голос хриплым: — Чёртовски скучал по тебе. И прежде чем я успела что-то сказать — он снова поцеловал. Глубже, настойчивее. И в этот момент я поняла, насколько сильно я тоже скучала.  Его руки скользнули вниз по моей спине, и он поднял меня на руки, как будто я весила не больше пера. Я обвила его шею руками, чувствуя, как его теплое дыхание обжигает мою кожу. Он понес меня к кровати, и я поняла, что это не просто поцелуй, не просто игра. Это было что-то большее. Он уложил меня на мягкую постель, и его губы начали путешествовать по моей шее, оставляя за собой след из мурашек. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями, когда он снимал бретельки платья, обнажая мои плечи. Его поцелуи были нежными, но в них чувствовалась страсть, которая заставляла мое сердце биться все сильнее. — Ты такая красивая, — прошептал он, его голос был хриплым от желания. Я не знала, что ответить, просто улыбнулась, чувствуя, как мои щеки горят от смущения. Он продолжил свои ласки, целуя мои ключицы, медленно спускаясь ниже. Его руки скользнули по моему телу, открывая платье, оно распахивается, обнажая мой живот. — Твоя кожа такая мягкая, — пробормотал он, его губы коснулись моей кожи, и я вздрогнула от удовольствия. Он начал целовать мой живот, его язык рисовал круги, вызывая у меня мурашки по всему телу. Я чувствовала, как мое дыхание становится прерывистым, как мое тело напрягается от ожидания. Его руки скользнули вниз, поглаживая мои ляжки, бедра, и я поняла, что он хочет больше. Хенджин улыбался, его глаза горели страстью, и я понимала, что он не остановится. Он снял с меня нижнее белье, я буквально горела от смущение. Но его взгляд был таким нежным, таким полным любви, что заставляли меня забыть о своих страхах. Он раздвинул мои ноги, мое тело напряглось от ожидания. Его язык прошелся между складками, и я вздрогнула от неожиданности. Он начал ласкать меня языком, медленно, нежно. — Ох, Хенджин... — прошептала я, чувствуя, как мое дыхание становится все более прерывистым. Его язык двигался все быстрее, а пальцы присоединились к ласкам, я чувствовала, как волна удовольствия накатывает на меня с внутри.  — Ммм… — стонала я, держа его за волосы, чувствуя, как мое тело напрягается, готовое взорваться от удовольствия. Но он не дал мне кончить. Вместо этого он остановился, его губы нашли мои, нежно целуя, и я почувствовала, как мое тело протестует, требуя продолжения. — Еще не время, — прошептал он, его голос был хриплым от желания. Он поднялся, снял с себя рубашку, обнажая свое мускулистое тело. Я чувствовала, как мое дыхание становится все более прерывистым, как мое сердце бешено стучит в груди. Он снял с меня платье, выбросив его в сторону, мое лицо горело от смущения. — Какая ты красивая, — повторил он, его глаза были полны восхищения. Я не знала, куда деться от его взгляда, но он не дал мне времени на смущение. Его руки скользнули к моим грудям, и он снял с меня бюстгальтер, обнажая мои груди. Я почувствовала, как мое лицо горит от смущения, но его взгляд был таким нежным, таким полным любви, что я забыла о своих страхах. Он сжал одну грудь, а другую начал целовать, его язык рисовал круги вокруг соска. — Такая нежная, — пробормотал он, его голос был хриплым от желания. Я не знала, что ответить, просто стонала от удовольствия, чувствуя, как мое тело напрягается, готовое взорваться от страсти. Он снял с себя ремень, расстегнул ширинку, и я увидела, как его член вырывается из боксеров, твердый и готовый. — Готова? — спросил он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась решимость. Я кивнула, чувствуя, как мое тело дрожит от ожидания. Он надел презерватив, и я поняла, что это будет мой первый раз. Мое сердце бешено стучало, когда он приблизился ко мне, его глаза были полны страсти, и я поняла, что он не остановится. — Я люблю тебя, Айли, — прошептал он, его губы коснулись моих, мое тело расслабляется, готовое принять его. Его руки скользнули вниз по моему телу, и я почувствовала, как его член касается моего входа. Он начал входить медленно, нежно, и я чувствовала, как мое тело напрягается от боли. — Ты в порядке? — спросил он, его голос был полон заботы. Я кивнула, чувствуя, как мое тело привыкает к его размеру. Он начал двигаться, медленно, нежно, мое тело начало откликается на его движения. Он улыбнулся, его глаза были закрыты, и я поняла, что он наслаждается этим не меньше, чем я. Его движения становились все быстрее, все страстнее, волна удовольствия накатывала на меня. Руки Хенджина сжимали мою талию, блуждая по телу он успевал сжимать мою грудь, бедра. Двигаясь внутри меня, его руки успевали доставлять удовольствие и другим частям тела.  Моя кожа очень чувствительна, и каждая его сжатие на талии, бедрах, груди — приносили мне в большем части боль, но я молчала.  Он не останавливался, его движения были настойчивы, требовательны, и я почувствовала, как мое тело достигает пика удовольствия. — Хенджин… — пробормотала я, чувствуя, как мое тело взрывается от оргазма. Но он не остановился, взяв двумя руками мои бедра, он стал двигаться глубже и сильнее. Я закусила тыльную сторону своей руки, чтобы не сорваться окончательно.  Он улыбнулся, его глаза были полны любви, и я поняла, что это был лучший вечер в моей жизни. Его руки обнимали меня, а губы коснулись моих, мое тело расслабляется, готовое заснуть в его объятиях. — Я люблю тебя, ты большая умничка, — прошептал он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась искренность. Я улыбнулась, чувствуя, как мое сердце наполняется любовью. — И я тебя люблю, — ответила я, чувствуя, как мое тело погружается в сон, окруженное его любовью и теплом.                             

***

Я проснулась от лёгкого солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. В теле чувствовалась лёгкая ноющая боль, особенно в бёдрах и спине — последствия прошедшей ночи, которая всё ещё вспыхивала урывками в моей голове. Я протянула руку в сторону… но кровать была пуста. Его не было. Я села, прижимая одеяло к себе, и в этот момент дверь открылась. На пороге появился Хенджин — с мокрыми волосами, в домашней футболке и с той самой своей ленивой улыбкой. — Соня ты моя, — усмехнулся он, глядя на меня. — Всё проспала. Уже почти полдень. Я недовольно надулась и тут же спряталась обратно под одеяло. — Оставь меня, — буркнула сквозь подушку. Он подошёл, сел на край кровати и, смеясь, аккуратно потянул одеяло вниз, заглядывая внутрь. — Всё хорошо? — спросил он, глядя мне в глаза, слегка приподняв бровь. Я посмотрела на него с упрёком. — Нет! — возмутилась я. — У меня всё болит. Потому что ты сжимал моё тело, как будто хотел сломать меня. Хенджин рассмеялся и растрепал мои волосы. — Айли, не дуйся.  Я закатила глаза, не сдерживая улыбки, и в этот момент он подал мне свою тёплую чёрную футболку. — Надень. И иди умойся, ленивая ты. Я взяла футболку, натянула её через голову — она сразу же пахла им. И не споря, пошла в ванную, слегка прихрамывая. Он провожал меня взглядом с довольной улыбкой на губах. Я вошла в ванную, бросив на себя в зеркало беглый взгляд. Волосы растрёпаны, щеки чуть припухшие, на шее… я резко отвернулась от отражения. Спасибо, Хенджин. Ну просто картина маслом. Включив воду, я умылась и постаралась освежиться. Всё-таки было странно, что теперь моё утро начинается не с родителей, не с постоянного напряжения, а с… его. С его улыбки, с его шуточек, с его… футболки, в которой я сейчас выглядела, будто мини-хомяк в одеяле. Когда я вернулась на кухню, он уже наливал сок в два стакана и что-то насвистывал себе под нос. Я прошла мимо и села за стол, глядя, как он возится у плиты. — Что у нас на завтрак, шеф? — лениво спросила я, облокачиваясь на стол. Он повернулся ко мне с самодовольной ухмылкой: — Омлет с сыром и моё потрясающее настроение. Надеюсь, ты проголодалась, потому что я приготовил, как на шестерых. — Ты знаешь, что я мало ем, да? — фыркнула я. — Да, которая ночью внезапно превращается в дракона. — Он подмигнул мне. Я захихикала, прижав стакан с соком к губам. — Если я снова не смогу ходить — ты понесёшь меня на руках. Я не шучу. — Запомню. Можешь оформить это в контракте. Он поставил передо мной тарелку с ароматным омлетом и сел рядом, уткнувшись в свою еду. Какое же это счастье — завтракать с ним. Просто сидеть рядом и знать, что никто не запретит, не осудит, не позовёт строго домой. Я улыбнулась, укусив тост. — Знаешь, мне кажется, что с тобой я наконец начала жить. Хенджин приподнял бровь, глядя на меня. — Ты только сейчас это поняла? — Нет… просто раньше боялась в это поверить. А теперь — будто всё стало по-настоящему. Он слегка потянулся и поцеловал меня в висок. — Приятного аппетита, мисс «по-настоящему». И я засмеялась, потому что, чёрт возьми, это действительно был лучший завтрак в моей жизни. Я доела омлет, хотя и не смогла осилить всё. Хенджин, как всегда, переоценил мои способности — тарелка была размером с половину стола. Он закончил быстрее и, наклонившись ко мне, вытер салфеткой уголок моих губ. — Остатки роскоши, — усмехнулся он. — Остатки твоего шедевра, — ответила я, закатывая глаза, но не скрывая улыбку. Мы быстро убрались на кухне, а потом, пока я вытирала руки полотенцем, Хенджин вдруг подошёл сзади и обнял меня, положив подбородок на моё плечо. Я замерла, чувствуя, как от его прикосновений по коже пробегают мурашки. — Что? — спросила я, не поворачивая головы. — Просто стою, наслаждаюсь моментом, — сказал он. — Хочу его запомнить. Чтобы потом, если вдруг… — он запнулся. — Не начинай, — резко перебила я и повернулась к нему лицом. — Не думай о «если вдруг». Есть только сейчас. Мы с тобой. И кофе. Ну, и ты вечно пристаёшь на кухне. — Это ложь, я вообще-то джентльмен. — Он сложил руки на груди, делая вид, что обиделся. — Джентльмены не оставляют синяков. — Я кивнула в сторону шеи, где накануне он, кажется, решил устроить художественную выставку «50 оттенков Хенджина». Он фыркнул: — Это не синяки, это… художественные акценты. — Художник фигов, — буркнула я, но не сдержалась и снова засмеялась. Хенджин приблизился и чуть слышно сказал: — Если бы не экзамены, я бы устроил ещё одну экспозицию прямо сейчас. — Иди переодевайся, экспонат, — оттолкнула я его в грудь и направилась в гостиную. Он шлёпнул меня по попе на прощание и громко засмеялся, а я пригрозила ему тапком, схватив ближайший. — Ты невыносимый! — крикнула я. — А ты — лучшая в мире, — крикнул он в ответ из спальни. Я села на диван и, прижав к себе подушку, посмотрела в окно. Солнечно. Тепло. Свободно. Плевать на звонки, на страх, на прошлое. Сейчас у меня есть только это утро. Только он. Только мы. И знаешь что? Мне этого достаточно. Хенджин зашёл в зал, всё такой же ленивый, растрёпанный и, как всегда, совершенно беззастенчиво привлекательный. Он плюхнулся рядом, и я, не колеблясь ни секунды, забралась к нему на колени, удобно устроившись. — А вот это, — я приподняла волосы и показала ему на шею, — Всё твоя работа. Он хмыкнул, глядя с довольным видом. — И не только на шее, кстати, — добавила я, кивая с серьёзным выражением. — Даже на груди остались следы, ты меня чуть не сломал! — О, правда? — с озорной улыбкой сказал он. — Покажи? — А вот и нет, — я тут же хлопнула его по груди. Он усмехнулся, а его ладони уже легли мне на бёдра, медленно сжимая их, будто дразнил. Я обняла его за плечи, а он чуть подался вперёд, касаясь лбом моего. Мы снова замерли, а потом я чмокнула его. Один раз. Второй. Третий. Он притянул меня ближе, уже целуя по-настоящему, и в этот момент его ладони скользнули под мою футболку. Спокойно, уверенно. Сначала он провёл пальцами по талии, поглаживая, а затем ладони поднялись чуть выше… и легли на мою грудь. Я чуть всхлипнула в губы, зажмурившись. Он слегка сжал — не грубо, но с тем самым знакомым движением, от которого в теле пробегает волна тепла. Всё было так естественно, будто мы оба знали каждый следующий шаг без слов. — Ты неисправим, — прошептала я, отстраняясь на секунду. Он усмехнулся. — Зато честный. И снова поцеловал меня, будто подтверждая это. Он снова поцеловал меня, но уже глубже, насыщеннее. Я почувствовала, как его пальцы крепче обхватили мою талию, а потом медленно скользнули вверх под футболкой. Его прикосновения были теплыми, уверенными — будто он хотел заново выучить каждую линию моего тела на ощупь. Я прильнула ближе, наши губы двигаясь в идеальном ритме, пока его ладони вновь не легли мне на грудь. На этот раз он задержался там, мягко массируя, а я не сдержала лёгкого выдоха — поцелуй только усилился, стал более глубоким. Его пальцы то сжимали, то просто гладили, играя с кожей, будто изучая мои реакции. Я слегка прогнулась, давая ему больше доступа, обняв за шею и прижимаясь крепче. Он вдруг оторвался буквально на миллиметр, посмотрел мне в глаза и хрипло сказал: — Они идеально помещаются в мои ладони. Я рассмеялась, чуть смущённо уткнувшись лбом ему в плечо, но он тут же перехватил мой подбородок, заставляя посмотреть на него снова, и коснулся губами моих. Его поцелуи стали медленнее, ленивее, будто он наслаждался каждым мгновением. Одна из его рук скользнула к моей спине, обхватив меня полностью, а другая — всё ещё под футболкой — легла на живот, двигаясь по коже лёгкими кругами, вызывая мурашки. Мы тонули друг в друге — без спешки, с мягкой, ласковой страстью. — Если продолжим в этом темпе, — прошептала я, тяжело дыша, — Мы точно никуда сегодня не выйдем. — Отлично, — усмехнулся он, целуя уголок моих губ. — Это был мой план с самого утра. Он продолжал целовать меня, его дыхание сбивалось всё сильнее, а ладони скользнули внутрь футболки. Я чуть вздрогнула от его прикосновений — он осторожно гладил талию, будто изучал каждую линию моего тела. Затем руки поднялись выше, задержались, и я почувствовала, как он сжимает мою грудь — аккуратно, но с жадной уверенностью, будто помнил каждый изгиб. Я зажмурилась, издав едва слышный выдох сквозь поцелуй, слегка шевелясь у него на коленях. — Айли… — прошептал он, не отрываясь от моих губ. Я не ответила — просто снова поцеловала его, чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжимают, словно проверяя, как я отреагирую. Он сделал это медленно, будто наслаждаясь моментом, будто и правда «учился» на мне, как он раньше в шутку сказал. Я чуть отстранилась, глядя в его глаза и, стараясь сохранить серьёзность, прошептала: — Ты используешь прикосновения как оружие. — Не оружие, а искусство, — усмехнулся он, не отпуская меня. — И ты — моё вдохновение. Я не выдержала и рассмеялась, обняв его за шею. — Ты ужасен. — Я стараюсь, — сказал он и снова поцеловал меня, на этот раз уже глубже, не спеша, позволяя моменту тянуться как можно дольше. — Я хочу поехать домой, — вдруг сказала я, всё ещё сидя у него на коленях. Он посмотрел на меня внимательно. — Хочу сказать отцу, что мне плевать на всё. Что я не выйду замуж за Юнджуна. Что я остаюсь с тобой, — я выдохнула, крепче обняв его за шею. Я хочу выговориться. Сказать всё, что накопилось. И уйти. Навсегда. Хенджин замер на пару секунд, его взгляд потемнел от волнения. — Айли, — начал он спокойно, но с ноткой тревоги. — Это очень опасное решение. Ты же знаешь, каким он может быть. Я кивнула: — Я знаю. Но я устала бояться. Мне нужно это сделать. Для себя. Он провёл рукой по моему бедру, взгляд стал твёрже. — Хорошо, — сказал он. — Если ты считаешь это нужным, мы поедем. Я буду рядом. Я не отпущу тебя ни на шаг. Я слегка улыбнулась, почувствовав, как внутри поднимается сила. Всё будет. Потому что он рядом.                            

***

Наступила ночь. Мы с Айли сидели в гостиной — оба в телефонах. Тихая, привычная картина. Я прокручивал ленту, когда заметил, как Айли отложила телефон в сторону, чуть потянулась и сказала: — Пойдем гулять, мне скучно. Я оторвал взгляд от экрана, нахмурившись. — Айли, не стоит сейчас часто выходить. Ты же сама знаешь — ты в розыске. Она закатила глаза и наклонилась немного вперед. — Ну мы же выходили несколько раз — и что? Ничего не было. Почему сейчас ты мне отказываешь? Я вздохнул, поджал губы. — Хорошего нужно понемногу. Ты же не забыла? — Я устала сидеть в этом чертовом доме! — голос её стал громче, в нем прорвалось недовольство. — Я и в особняке отца всю жизнь в четырех стенах просидела. Думала, что хотя бы с тобой смогу гулять без этих дурацких ограничений! Я немного нахмурился, не в силах это оставить: — Айли, сейчас не то время для таких поступков. Ты же не маленькая, ты должна это понимать! Ты в опасности! Если тебя заметят или найдут — это не только твоё дело, это касается нас обоих. — Ну ты же сам мне говорил, что у тебя есть связи и что ты позаботишься обо мне! — её голос стал резким, почти обвиняющим. Я немного подался вперед, голос мой сам невольно стал жёстче: — Айли! Я не говорил, что это значит вести себя как заблагорассудится. Я имел в виду безопасность. Ты должна это понять. Ты не ребёнок, чёрт возьми, ты взрослая! Так веди себя как взрослая, а не как капризный подросток! Она сжала телефон в руке, глаза её заблестели, и, не говоря ни слова, встала и ушла в другую комнату. Я только тяжело выдохнул, откидываясь на спинку дивана и проводя рукой по лицу. «Чёрт, не хотел же я… не хотел её ранить. Но это не шутки. Я не могу её потерять». Я остался в гостиной, пытаясь отвлечься на телефон, но сам не читал — в голове крутилась лишь одна мысль: «Чёрт, не нужно было поднимать голос… Я же старался держаться спокойно, но не смог. Конечно, её тоже можно понять. Столько запретов в жизни, а теперь, когда появилась свобода, я её же и ограничиваю. Она же не виновата…» Лучше дам ей немного времени, чтобы успокоилась… Но нет. Что, если она подумает, что мне всё равно? Так не должно быть. Я встал и пошёл искать её — сначала в кухню, потом в спальню, но её нигде не было. Затем заметил открытую дверь другой спальни, свет с балкона, и её — стоящую там, глядящую в огни города. Я медленно подошёл, обнял её сзади за талию и уткнулся в её шею, вдыхая её запах. Я почувствовал, как она вздрогнула, и услышал её голос: — Иди дальше сиди в своём телефоне. Я усмехнулся и мягко чмокнул её в щёку. — Айли, перестань… Не в телефоне дело… Она не повернулась, лишь отрезала: — Перестань. Я не в настроении. И, между прочим, из‑за тебя. Я наклонился чуть ближе и опять её коротко поцеловал в другую щёку. — Я знаю… Прости. Я не должен был вести себя так грубо. Она не реагировала, не смотрела на меня — продолжала глядеть в огни улиц. Я не выдержал и чуть наклонился, пытаясь поймать её взгляд. — Ну, милая… не обижайся, а? Я виноват. Но прошу — не игнорируй меня… Она повернулась, нахмурилась, глядя прямо мне в глаза. Я усмехнулся — не мог не улыбнуться её сердитой мимике, а это её только сильнее задело. Я снова положил руки ей на талию и мягко, спокойно произнёс: — Хорошо. Если ты действительно хочешь выйти — идём. Я могу выйти прямо сейчас, только потому что ты этого хочешь. Она удивилась и прищурилась. — А что это вдруг? Недавно отказывал, отрицал всё… а сейчас — идёшь? Ты что, только потому, что я обиделась? Так не нужно. Я не этого хочу. Я хочу, чтобы ты сам этого захотел. Я коротко вздохнул, глядя прямо в её глаза. — Айли… Я не изменил мнение. Я и сейчас думаю, что это опасно. Но я же вижу, как сильно ты хочешь выйти… И для тебя — я могу сделать что угодно. Я не хочу, чтобы ты считала, что мне всё равно. Извини, что вёл себя грубо. Ты заслуживаешь только понимания и защиты. Она немного помолчала, потом её взгляд потеплел. Айли сама потянулась ко мне, обняла, а потом мягко, коротко чмокнула в губы. — Ты тоже меня прости… Я правда иногда веду себя как ребёнок, да? Я улыбнулся, не в силах сдержаться. — Ну… рядом со мной — бывает. Но в остальном — нет. Ты умница. И даже в такие моменты мне не перестаёшь нравиться. Она только фыркнула, показала мне средний палец и пошла в спальню, бросив короткое: — Я переодеваться. Я остался стоять, глядя ей вслед и не понимая — что это только что было? И когда же она научилась вести себя настолько дерзко и мило одновременно… Я выдохнул, глядя в темный проем двери, где только что скрылась Айли. Ну что это было? Я не мог не усмехнуться сам себе — то ли от удивления, то ли от облегчения. Эта девочка умела удивлять даже тогда, когда кажется, что её поведение уже не предугадать. Я запустил руку в волосы, коротко рассмеялся и сам себе пробормотал: — Ну и кто из нас в итоге ребёнок, а? «Чёрт, но даже когда злится, даже когда показывает мне этот чёртов средний палец, мне не перестать её любить…» — мысль сама проскользнула в голове, и я улыбнулся сам себе, идя в сторону шкафа. Эта девочка — мой полный хаос, мой огонь, мой дом. И как бы ни было тяжело, мне это нравится. Зачем искать простое, когда есть она?                                

***

Я дождался её в прихожей, и вот мы уже идём по улицам района. Ночь теплая, огни фонарей мягко подсвечивают тротуар. Я стараюсь вести её не слишком далеко — в пределах пары кварталов, чтобы не рисковать, но в то же время чтоб Айли немного проветрилась, почувствовала свободу. Она идёт рядом, натягивая рукава кофты на ладони, изредка оглядывается, рассматривает улицу. Я не спускаю с неё взгляда — мне нужно, чтобы с ней было спокойно и хорошо. — Ты как? — мягко спрашиваю, чуть наклоняясь к ней. Она улыбается уголком губ и кивает. — Намного лучше. Так спокойно… Ты же сам не любишь, когда мы выходим, но пошёл со мной. Я усмехаюсь, подвигаюсь ближе и приобнимаю её за плечи. — Ты же сама сказала — хочешь не потому, что я позволил, а потому что сам этого хочу… Так вот. Я тоже этого хотел. С тобой — могу позволить себе немного нарушить правила. Она тихонько смеётся, толкая меня в бок. — Ты же опасный нарушитель правил… Так и знала. — Ну конечно, — подыгрываю я и подмигиваю, — Но только для тебя. Она не отвечает — только улыбается, а я не могу отвести глаз. С каждым её взглядом, с каждым лёгким прикосновением её руки мне кажется, что весь этот проклятый мир не имеет значения. Сейчас есть только мы — в этой прохладной ночи, в огнях города, вдвоём. И мне нужно лишь одно: чтобы это длилось как можно дольше. Я чуть сильнее сжимаю её плечо, а сам наклоняюсь и коротко целую в макушку. — Ты даже не представляешь, как мне спокойно сейчас… С тобой, — тихо признаюсь, глядя прямо перед собой. Айли поднимает голову, в её глазах огоньки от фонарей и что-то теплее — то самое, что не описать словами. — Мне тоже спокойно… Когда ты рядом, кажется, что весь этот кошмар останется где-то позади, — отвечает она негромко. Я не могу не улыбнуться. Теперь каждое её слово — как глоток воздуха. — Так и будет, — подхватываю её ладонь в свою, переплетаю наши пальцы. — Я не позволю, чтобы кто-то или что-то опять тронуло тебя. Ты не одна. Ты со мной. Она немного замедляется, чуть сжимая мою ладонь, и в этот момент кажется, что весь мир вокруг затих. Я гляжу на неё — лёгкий румянец на щеках, усталые, но светлые глаза. И в этот момент мне не нужно никаких слов. Я просто наклоняюсь и коротко, но мягко, как обещание, целую её в уголок губ. — Идём, милая, немного прогуляемся и вернёмся, ладно? Ты не простудишься, и мне будет спокойно, что ты рядом, — улыбаюсь, не отрывая взгляда. Она кивает, мягко улыбается в ответ и идёт ближе, прижимаясь к моему боку. Я не могу не заметить, как весь мой мир в этот момент сжался в одну простую вещь — в её руку в моей. И кажется, что теперь, что бы ни было, это самое важное, что мне нужно хранить. Она идёт рядом, крепко держа мою руку, а потом поднимает на меня глаза и говорит с лёгкой улыбкой: — Я есть хочу… Так много всего было, что про еду забыла совсем. Я коротко усмехаюсь, чуть наклонив голову: — Так и знал, что ты проголодаешься. Тут недалеко есть маленькое уютное кафе, пойдём? Айли энергично кивает, и мы направляемся туда. Кафе оказывается простое, но уютное — с тёплым светом и запахом выпечки. Я подвигаю для неё стул, и сам сажусь напротив. — Выбирай, что хочешь, — говорю, доставая телефон для оплаты. Она внимательно пробегается глазами по меню, а потом улыбается и тычет в несколько позиций. Я делаю заказ — какие-то горячие сэндвичи, салат и две чашки чая. Пока мы ждём, Айли смотрит в окно, её волосы чуть спадают на лицо, а мне хочется запомнить этот момент — её взгляд, её черты, её лёгкое дыхание. Я чуть наклоняюсь и тихо говорю: — Ты заслуживаешь только счастья… и чтобы таких моментов было как можно больше. Она поднимает глаза, в которых мне кажется, проступает что-то трогательное, а потом мягко улыбается в ответ. — С тобой… это возможно, — едва слышно отвечает. Я не могу не улыбнуться. Я беру её ладонь в свою, аккуратно провожу большим пальцем по тонким пальчикам, а сам думаю только об одном — чтобы это не заканчивалось. Никогда.  После того как мы поели и немного посидели в тепле, мы выходим во двор. На улице прохладный вечер, но мне даже нравится — кажется, весь мир затих. Айли видит несколько кошек около одного из подъездов, и её глаза загораются. Она подходит, садится на корточки и начинает гладить одного из котов — тот трётся об её ладонь, а Айли улыбается, наклонившись к нему. Я не могу не достать телефон и не сделать несколько фото: как её волосы чуть спадают вниз, как светится её улыбка, как она кажется абсолютно счастлива в этот момент. — Смотри, какой мягкий, — говорит она мне, не поднимая головы. — Иди тоже, погладь. Я подхожу, сажусь рядом и провожу рукой по шерсти кота. Тот вальяжно мурчит, не обращая особого внимания. Айли улыбается мне и тихо говорит: — Я скучаю по своей кошке… Надеюсь, её дома кормят. И по собаке тоже скучаю. Я поворачиваюсь к ней, чуть наклонив голову, чтобы заглянуть в её глаза: — Если хочешь, завтра можем поехать к твоему дому. Ты поговоришь с отцом, заберёшь свои вещи… и животных тоже. Она немного удивлённо поднимает глаза: — Животных? Ты серьёзно? Но как же… это же не так просто, им тоже нужно место… Я мягко улыбаюсь, беру её руку в свою и чуть сжимаю: — Ну, что-то придумаем. Ты не оставишь своих друзей там, а я — не оставлю тебя. Вместе справимся, ладно? Айли трогательно улыбается в ответ, глаза чуть светятся, а в голосе слышится облегчение: — Ты правда не перестаёшь удивлять меня, Хенджин… Я лишь коротко усмехаюсь и наклоняюсь, чтобы коротким и мягким поцелуем в макушку сказать то, что сам чувствую каждую минуту: — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. С кошкой, с собакой… со всем, что дорого для тебя. Когда мы немного прогулялись и подышали свежим воздухом, Айли устало вздохнула и сказала: — Я хочу спать… Я лишь кивнул, улыбнулся и обнял её за плечи. Мы вернулись в квартиру, где первым делом переоделись в удобную пижаму. Айли буквально рухнула на кровать — настолько её вымотал весь день. Я лёг рядом, подвинулся ближе и начал мягко поглаживать её по спине, чувствуя, как напряжение понемногу уходит из её тела. Через несколько минут её дыхание стало размеренным — заснула. Я же не мог уснуть. Лежал, глядя в полумрак комнаты, и думал… «Завтра мы поедем в дом Дживона. Я чую — не к добру это. Но что-то в душе подсказывает, что это нужно сделать. Айли нужно сказать им всё, нужно перестать прятаться и оглядываться… Но одно я знаю точно — сам я не останусь в стороне. Я не оставлю её одну в этом аду, не позволю кому-то снова тронуть её. Им нужно будет знать, что теперь есть я. И что её никто не заберёт… не посмеет забрать». Я подвинулся ближе, накрыл её плечо рукой и, глядя в её умиротворённое лицо, негромко прошептал: — Я не оставлю тебя. Что бы ни было завтра… мы справимся. И только тогда, почувствовав её теплоту, прикрыв глаза, я позволил себе немного расслабиться и уснуть.