Заговор чувств

— Иди ко мне, — позвал он, протягивая руку. Его голос был спокойный, уверенный, но в нём чувствовалась игривость. — Вода тёплая, тебе понравится. Я закусила губу, чуть покачала головой и, всё же подойдя ближе, сказала: — Я, вообще-то… не очень-то и умею плавать. Хенджин нахмурился, будто это было невероятным откровением: — Ты не умеешь плавать? Айли Ким, ну ты даёшь. — Прости, что не идеальна, — фыркнула я, скрестив руки. Он рассмеялся и сделал шаг назад, расплескав воду. — Значит так, — он указал на себя, — Добавь ещё один пункт к моему списку достоинств. Плавание. Я в нём хорош. Очень. Я приподняла бровь: — Хвастунишка. — Возможно, — он протянул руку, — Но с тобой я и не пытаюсь это скрывать. Давай уже, не бойся, я буду держать. Вода выглядела спокойной. Луна отражалась на поверхности, создавая серебристые блики. Я всё же сделала шаг вниз, ступенька за ступенькой, погружаясь в тепло. Платье-купальник моментально прилипло к телу, и в тот же миг сильные руки подхватили меня. Я вздрогнула и резко вдохнула, схватившись за его плечи: — Осторожно!.. — Держу, — прошептал он, притягивая ближе. — Я ж сказал. Пока ты со мной — тебе нечего бояться. Я глубоко выдохнула, уткнувшись лбом ему в ключицу. Он был тёплый, а его кожа пахла чем-то… родным. — Вот так, — он говорил вполголоса, прижимая меня ближе, — Держись за меня. А я буду держать тебя. — Ты всё это говоришь слишком романтично для простого урока плавания. — Это не урок. Это момент. Наш момент. Я засмеялась тихо, позволив себе немного расслабиться в его руках, пока он медленно, аккуратно двигался со мной в воде. Я чувствовала, как сильны его руки, как уверенно он двигается, будто действительно держит под контролем всё — даже воду вокруг нас. — Знаешь, — прошептала я, — Если ты и правда будешь учить меня плавать… я, возможно, захочу забыть, как это делается. Чтобы ты держал меня всегда. Он замер. Затем я услышала, как он тихо смеётся: — Звучит, как сделка. Теплая вода окутывала тело, и я чувствовала, как постепенно исчезает напряжение, накопившееся за последние дни. Хенджин держал меня крепко, но нежно, и пока я пыталась освоиться, он начал шутить, плескаясь в воду и бросая в меня брызги. — Эй! — я взвизгнула, заслонившись рукой, — Ты что творишь? — Учусь сдерживаться, — с дьявольской ухмылкой он снова брызнул в меня, — Поверь, мне очень сложно. — Ах так?! — я брызнула в ответ, и началась маленькая водяная война. Мы смеялись, как будто нам снова пятнадцать. Без забот, без тягостей. Он ловко нырнул и вдруг появился за моей спиной, обхватив за талию. Я подпрыгнула: — Ты ненормальный! — Я твой. Этого достаточно, — шепнул он в ухо, и я покраснела. Он отплыл на метр от меня и встал, грудь чуть над поверхностью воды, волосы мокрые и прилипшие ко лбу. Его карие глаза сияли в лунном свете. — Теперь ты, — сказал он, протягивая руку, — доплыви до меня. Я прищурилась. — Ты же обещал помогать. — Помогал. Теперь — сама. Поверь в себя. Я глубоко вздохнула. Окей. Это же всего метр… Собравшись, я аккуратно оттолкнулась и потянулась к нему. Вода слегка волновалась, сердце билось учащённо. Я всё ещё держала в себе страх, но его взгляд будто тянул меня вперёд. Я почти была рядом… И тут же он резко подхватил меня, прижимая к себе и поднимая чуть вверх. Я взвизгнула от неожиданности, но тут же раздался его низкий смех, и губы Хенджина накрыли мои. Поцелуй был тёплым, настойчивым. Его ладони скользнули по моей талии, притягивая ближе, будто между нами не должно быть и сантиметра воздуха. Я обвила его шею руками, отвечая с таким же пылом. Казалось, весь мир исчез, остались только мы и звуки воды вокруг. Когда мы всё же отстранились, я посмотрела на него — в его взгляде не было обычной насмешки, он был удивительно мягким. — Ты всё ещё обижена? — спросил он шёпотом, чуть касаясь кончиком носа моего. Я улыбнулась, не разрывая взгляда, и ответила: — Уже давно нет. А потом, не давая ему шанса что-то ещё сказать, я сама поцеловала его. Медленно, чувственно, вложив в поцелуй всё тепло, которое накопилось за эти дни. Мы целовались, наслаждаясь тишиной, тёплой водой и моментом, как вдруг… щёлк — и бассейн озарился мягким светом подсветки, разноцветные огоньки заиграли на воде. Я тут же отстранилась, слегка дернувшись от неожиданности, глаза округлились. — Кто это включил?.. — настороженно пробормотала я. — Только не говори, что за нами кто-то наблюдает… это по твоему сценарию? Я нахмурилась, сердце забилось быстрее — теперь я ощущала себя как минимум участницей драмы. Но Хенджин спокойно подошёл ближе, его мокрые ладони обхватили моё лицо, а взгляд стал мягче. — Айли, — прошептал он, глядя в глаза, — Всё хорошо. Никто не наблюдает. Это просто… автоматически включается по времени. Расслабься. Он нежно поцеловал меня, не оставляя места тревогам. Я, всё ещё слегка недоверчивая, но уже почти успокоившись, крепче держалась за его плечи. — Ну, предупреждать надо, — фыркнула я, делая вид, что всё ещё злюсь, но губы уже дрожали от сдержанной улыбки. Хенджин вдруг посмотрел на меня особенно внимательно, затем поцеловал в щёку. Я даже не успела среагировать, как он продолжил — скользя губами ниже, к моему уху, затем к шее. Его поцелуи становились медленнее, глубже, и на теле тут же побежали мурашки. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как всё внутри замирает от его прикосновений. Мои глаза непроизвольно закрылись, и только шелест воды напоминал, где мы находимся. В этот момент казалось, что весь мир исчез, остался только он… и я. Прошло около часа, как мы купались, игрались в бассейне. Я только вошла в раздевалку, как дверь тут же мягко закрылась за моей спиной. Я обернулась — Хенджин. Он шел молча, с серьезным взглядом, слегка капающие волосы, капли воды на коже… что-то в нем в этот момент было особенно неотразимое. Я уже хотела что-то сказать, может пошутить, может упрекнуть его, что он не оставил мне личного пространства, но он подошел слишком быстро. — Хенджин, я же… — начала я, но он не дал мне договорить. В одно мгновение его ладони оказались на моей талии, и он мягко, но решительно прижал меня к холодной стене. Его губы накрыли мои — горячо, резко, будто он сдерживал это всё это время. Поцелуй был страстным, полным молчалой жадности. Я растерялась — такой резкости я не ожидала, но уже через секунду ответила ему, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди. Я не понимала, что с ним. С чего вдруг эта вспышка? Или он так благодарен за вечер, или… ревность? Или просто его захватила атмосфера? Но в этот момент мне было всё равно. Я просто была с ним. Здесь. Сейчас. В этом мгновении. Когда мы немного отстранились друг от друга, всё, что я смогла выдохнуть — это его имя: — Хенджин… Он посмотрел на меня, всё так же близко, и тихо сказал, будто шепотом, но с огнём в голосе: — Ты с ума сводишь, Айли. Просто знай это. Поцелуй был глубоким, страстным, а потом он спустился ниже, покусывая шею, лаская ключицы языком.  — Я скучал по твоему телу, — прошептал он хрипло, его дыхание обжигало кожу. Его губы не останавливались, они скользили по мне, вызывая волну дрожи. Я не могла удержаться от тихих вздохов, которые вырывались сами собой. Хенджин ловко снял с меня бюстгальтер, его рот нашел мою грудь, целуя и посасывая, в то время как его рука сжимала и массировала другую. Стону тихо, чувствуя, как жар разливается по телу, мои пальцы вцепились в его плечи. Затем он стянул с меня нижнее белье, его пальцы скользнули ниже, начиная массировать меня там, где я была уже влажной и готовой. Когда он ввел пальцы внутрь, я застонала сладко, выгибаясь навстречу его касаниям. Но он не остановился на этом — резко перевернул меня спиной к себе, прижав к стене. Его руки прошлись по моим изгибам, от бедер до талии, а потом он быстро снял с себя брюки. Он вошел в меня резко, без предупреждения, и начал двигаться быстро, глубоко, заставляя меня хватать ртом воздух. Я пыталась сдерживать стоны, но ему это не понравилось. Он увеличил темп, вдавливаясь сильнее, и прошептал на ухо:  — Я хочу слышать тебя, не сдерживайся. Его слова сломили мою волю. Он принялся целовать мои плечи, шею, кусая кожу, оставляя следы, в то время как его руки сжимали мою талию, грудь, бедра. Мои стоны стали громче, эхом отскакивая от стен. Хенджин схватил обе мои руки одной своей и прижал их над головой к стене, не давая мне пошевелиться. Я извивалась под ним, и это только разжигало его страсть — он двигался еще сильнее, быстрее, каждый толчок заставлял меня кричать от удовольствия. Наконец, я не выдержала, оргазм накрыл меня волной, и мое тело расслабилось в его объятиях. Но он не остановился. Продолжая ритм, Хенджин гнался за своим пиком, и через пару минут он успел выдернуть себя из меня, кончив на мою поясницу. Затем он повернул меня лицом к себе, поцеловал в губы нежно, и с усмешкой сказал:  — Надо бы снова искупаться. Я улыбнулась сквозь оставшуюся дрожь, чувствуя, как его слова обещают новые приключения.                                  

***

Я держала Хенджина за руку, пока мы неспешно выходили из здания. Ночь была уже глубокой, город сиял огнями, а в воздухе витало ощущение спокойствия и чего-то невероятно тёплого. Он слегка сжал мою ладонь, и я почувствовала, как его палец нежно скользнул по моей коже — будто напоминание о том, что всё, что между нами произошло, было настоящим, живым. — Ну что, — с ухмылкой сказал он, глядя на меня сбоку. — По-моему, вечер удался. Даже не ожидал, что бассейн тебе так понравится. Я фыркнула, закатывая глаза. — Не сам бассейн… — сказала я с едва заметной улыбкой. — А атмосфера. И… компания. Он притормозил шаг, притянул меня ближе и, склонившись к самому моему уху, прошептал: — Вот так бы сразу. Я всё устроил, чтобы ты запомнила этот вечер. Ты заслужила. — Только вечер? — я дерзко приподняла бровь. — Весь мир заслужила, Айли. — Его голос стал ниже, серьёзнее. — И я клянусь, ты получишь всё, что захочешь. Даже если это будет стоить мне всего, что у меня есть. Я смотрела на него, в эти карие глаза, в которых столько силы и чего-то безумно опасного, но в то же время — чего-то моего, родного. Улыбнулась. Не могла не улыбнуться. — Тогда давай начнём с мороженого. — сказала я, делая вид, что всё это было не так серьёзно. Он рассмеялся, отвёл взгляд, а потом неожиданно прижал меня к себе за талию. — Ты неисправима. — А ты зависим, — дерзко ответила я. Он кивнул. — От тебя? Сто процентов. И мы, держась за руки, направились к его машине, оставляя позади эту роскошную крышу, подсвеченный бассейн, свечи, и всё, что осталось между нами в этой ночи. Но в груди оставалось ощущение — что это было только начало. Мы ехали домой. Ночь за окном, редкие огни, и тишина в машине, прерываемая только звуком радио. Я сидела в кресле, поджав ноги, в одной руке мороженое, которое Хенджин всё-таки купил мне, несмотря на мои отнекивания. — У меня точно останутся следы, — пробормотала я, уставившись в окно, но бросая в его сторону хмурый взгляд. — Зато вечер был незабываемым, – с ухмылкой ответил Хенджин, ведя машину одной рукой, а второй, не глядя, словно дразня, потянулся к моей ноге. — А то, что мы сделали в раздевалке… ммм, сладкое заключение, ты не находишь? — Хван Хенджин! — я метнула в него взгляд, полный негодования, но сама чуть улыбнулась, хотя и попыталась это скрыть. — Ужасный ты человек. — Значит ты любишь такого ужасного человека, — спокойно добавил он, чуть повернув голову, чтобы посмотреть на меня, с той самой своей полуулыбкой, от которой хочется либо ударить, либо поцеловать. Я громко вздохнула, доедая мороженое. — Я спать хочу… устала, — прошептала, зевая, и откинулась на спинку сиденья. — Слишком много эмоций на один вечер. Хенджин кивнул, не глядя. — Тогда едем домой, моя дерзкая малышка. Сегодня ты заслужила сон, как никто. Мы только переступили порог дома, как меня тут же окутало чувство полного вымотанности. Я тяжело вздохнула и, скинув туфли, тихо пробормотала: — Ничего не хочу делать… Хенджин, уже стоя у шкафа, начал переодеваться в домашнее. Он обернулся через плечо и, усмехаясь, сказал: — Просто ложись, Айли. Тебе можно всё. Я закатила глаза и со вздохом ответила: — Тебе-то легко говорить. А мне нужно смыть остатки макияжа, сделать уход… Так что жди, если хочешь. Я взяла из комода свою ночную сорочку — короткое, удобное платье на тонких бретелях с легкими кружевами. В ванной я умылась, нанесла крем, привела себя в порядок. От усталости всё делалось на автомате. Закрыв за собой дверь ванной, я выключила свет и направилась к кровати. Не говоря ни слова, я буквально рухнула рядом с ним и сразу прикрыла глаза. Не потому что злилась — просто уже не было сил. Я услышала его тихий смешок, потом почувствовала, как он аккуратно накрывает меня одеялом. И почти сразу — его тепло. Я без колебаний придвинулась к нему ближе, уткнувшись носом в его грудь. Его рука легла мне на спину, а потом мягко начала перебирать волосы. — Ты такая упрямая… — прошептал он. — И милая, и иногда невыносимая… но я люблю тебя. Всё больше с каждым днём. Я слушала его, не открывая глаз, чувствуя, как сердце бьётся ровно и спокойно. Его голос был как колыбельная. Эти слова… они были всем. Я уже почти спала. Усталость, тепло его тела, мягкость постели — всё смешалось. Последнее, что я почувствовала — его губы на моем лбу и шепот: — Спи, любовь моя. Я рядом. И я заснула. Абсолютно спокойно. В его объятиях, в своём доме, с этим непредсказуемым, упрямым, но таким любимым Хенджином.                                    

***

Я проснулась от лёгкого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Щеки приятно жгло от тёплого воздуха, а в комнате было тихо. Настолько, что я сначала даже подумала, что сплю одна. Но повернув голову — увидела его. Хенджин лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая — обнимала меня, даже во сне. Его дыхание было спокойным, а волосы чуть растрепались, будто после сна он был ещё милее. Идеальный, как всегда. Я чуть приподнялась, опираясь на локоть, и не удержалась от улыбки. Наверное, никогда не устану смотреть на него. Пальцем легко провела по его скуле, потом по подбородку и шепотом сказала: — Даже когда ты спишь, ты умеешь выглядеть чертовски хорошо. Это нечестно. Он чуть поморщился, но не проснулся. Видимо, был слишком уставшим. Я осторожно соскользнула с кровати, подошла к окну и отодвинула штору. За окном было яркое утро — Сеул начинал жить. Подумав, что он точно проголодается, как проснётся, я решила приготовить завтрак. Надев халат поверх сорочки, я вышла из спальни и тихонько спустилась вниз. На кухне включила кофемашину, достала яйца, тосты, немного фруктов. Пускай это будет что-то простое, но домашнее. Мне хотелось позаботиться о нём, как он заботился обо мне. Хоть чем-то. Пока всё готовилось, я то и дело вспоминала вчерашний вечер — свечи, бассейн, его горячие руки… и улыбка сама собой возвращалась на лицо. Он умеет удивлять. Всегда. Я уже выкладывала еду на тарелки, когда услышала, как наверху заскрипел пол. Значит, проснулся. Сейчас спустится — с растрепанными волосами, ещё немного сонный… мой. Весь. Я поставила две чашки с кофе и подождала — мне уже не терпелось увидеть его. Поставив тарелки на стол, налила кофе в его чашку — без сахара, как он любит, — и села, скрестив ноги, делая вид, что просто жду. Но внутри меня уже распирало от предвкушения. Я слышала, как его шаги спускаются по лестнице, неспешные, немного тяжёлые. Видимо, он всё ещё не до конца проснулся. Ну, сейчас я его разбужу. — О, — произнесла я как можно спокойнее, когда он появился в дверях, — Посмотрите, кто соизволил проснуться. Король Хван собственной персоной. Он посмотрел на меня всё ещё сонными глазами, почесал затылок, а потом хмыкнул: — Доброе утро, миледи. Я ухмыльнулась: — Ага, утро. Уже почти полдень, если что. Пока ты тут валялся, я между прочим приготовила тебе завтрак. И нет, это не только яичница. Сюрприз. Он подошёл ближе, взгляд его упал на стол, потом снова на меня. В его глазах мелькнуло что-то тёплое… и сразу же — лукавое. — Ты проснулась раньше меня? — сказал он с легкой усмешкой, подойдя ближе и наклоняясь к моему лицу. — Удивительно. А то я думал, ты не просыпаешься без крика. Я прищурилась, положив локоть на стол: — Очень смешно. Видимо, я просто слишком устала… знаешь, после чего. Особенно после одной тренировки в раздевалке, — добавила я, делая акцент и смотря на него с вызовом. Хенджин рассмеялся, глядя на меня снизу вверх: — Вот она — моя девочка. Уже скучал. Я закатила глаза, но сдержать улыбку не смогла. — Ешь давай, пока не остыло. А то кроме подколов ты ещё и в еде разборчив. Он сел напротив, взял вилку, откусил кусочек тоста и чуть прищурился: — Хм. Вкусно. Даже не верится, что ты приготовила. Я наклонилась ближе, положив подбородок на ладони: — Смотри, а то в следующий раз — только яичница и лапша. Без вариантов. Он усмехнулся и потянулся за чашкой кофе. — Ладно, ладно. Снимаю шляпу, Айлина. Ты сегодня прямо жена мечты. Я чуть не подавилась кофе. — Не рановато тебе такие слова кидать, а? — Никогда не рано, когда знаешь, чего хочешь. И его взгляд стал уже не шутливым. Такой, от которого внутри всё чуть замирает. Мы спокойно доедали завтрак, и я уже потянулась, чтобы убрать тарелки, когда он вдруг отложил вилку и заговорил тоном, в котором не было ни флирта, ни игривости. Только спокойная, почти напряжённая серьёзность: — Айли, я тут подумал… Возможно, мне не всегда удастся гоняться на трассах. Я нахмурилась, обернувшись к нему: — Что? Почему вдруг? Он слегка вздохнул и провёл рукой по волосам, не глядя на меня. — Потому что это не навсегда. Гонки — это свобода, кайф, да, но деньги с неба не падают. И я не хочу всю жизнь сидеть на капитале своей семьи. Хочу сам чего-то добиться, обеспечить всё сам. Особенно теперь. Он бросил на меня короткий взгляд. Я поняла, что он говорит не просто так. — Поэтому я принял решение. Согласиться на предложение отца. Присоединиться к его бизнесу… как наследник. Я растерянно моргнула, чувствуя, как внутри что-то напряглось. — Его бизнес?.. Хенджин, ты же сам говорил, что не хочешь туда. Он выдержал паузу и медленно сказал: — Да. Но я больше не могу быть просто гонщиком. Пора расти. Пора отвечать не только за себя… но и за тебя тоже. — Он посмотрел на меня. — Я должен быть опорой. И я хочу, чтобы ты знала: я сделаю всё, чтобы у нас было всё. Неважно, что для этого придётся пройти. Я смотрела на него, не зная, что сказать. Мне стало тревожно. Что за бизнес? Почему он так внезапно решил это? — Ты уверен в этом? — только и смогла вымолвить я. — Это звучит… серьёзно. Он кивнул: — Более чем. Я думал об этом давно. Просто сейчас пришло время. Главное — я останусь собой. Я не позволю этой работе сломать меня. И никогда не причиню вред тебе. Я подошла ближе и сжала его ладонь: — Тогда просто… пообещай мне, что ты не потеряешь себя. Кто бы ты ни стал, я хочу рядом того Хенджина, которого люблю. Он прижал мою ладонь к своим губам: — Обещаю. Я стояла у раковины, тихо полоща тарелки под тёплой водой. Молча. Мысленно всё ещё прокручивала наш разговор. Его слова всё ещё звучали у меня в голове. Я не знала, что именно за бизнес у его отца, и почему он всегда избегал этой темы, но чувствовала — что-то большое меняется. Я как раз отставила вымытую вилку, когда за спиной раздался его голос: — Мне нужно поговорить с отцом. Сегодня. Прямо сейчас. Я обернулась. Он стоял у порога кухни, уже переодетый, в чёрной рубашке и с серьёзным взглядом. Я машинально выключила воду и вытерла руки о полотенце, чувствуя, как внутри сжимается неприятное чувство. Почему каждый раз, когда мы вместе — он уходит? — Ты сейчас уйдёшь? — спросила я не скрывая разочарования. Он подошёл ближе и, заметив мой взгляд, мягко заговорил: — Не обижайся, ладно? Это займёт какое-то время. Но я вернусь. Обещаю. Просто… нужно закрыть несколько важных вопросов. Я кивнула, хоть и нехотя. Он провёл пальцами по моему подбородку и добавил с лёгкой усмешкой: — Ты можешь пока выйти, прогуляться по району. Я оставлю тебе свою карту. Хочешь — купи себе всё, что угодно. Даже очередной шкаф для платьев, если надо. Я не удержалась от небольшой улыбки и кивнула: — Хорошо… Постараюсь не потратить всё на мелочи. — Потрать всё — и купи ещё, — усмехнулся он и поцеловал меня в лоб. Я снова повернулась к раковине, продолжая мыть посуду. Услышала его шаги — глухие и быстрые — он направился на второй этаж, видимо, переодеться полностью. А я осталась внизу, стоя у раковины, с мокрыми руками и туманными мыслями: «Что же за разговор такой у него с отцом?..» Я закончила мыть последнюю тарелку, вытерла руки и вздохнула. Быт успокаивал, но мысли всё равно оставались. Решив подняться в спальню, я вытерла влажные ладони о полотенце и направилась наверх. Когда я уже почти дошла до лестницы, Хенджин спускался вниз. Я остановилась на месте. Он выглядел… чертовски хорошо. Классические чёрные брюки с ремнём, рубашка, чётко сидящая по телу, подчёркивая его широкие плечи, и сверху — пиджак. На руке поблёскивают часы, волосы чуть растрепаны, но всё равно уложены, как всегда стильно. — Вау, — вырвалось у меня само собой. Я отошла на шаг и прищурилась. — И ты собираешься так идти к отцу? Или на модный показ? Хенджин усмехнулся: — Думаешь, слишком официально? Я подошла ближе и медленно провела пальцами по его воротнику, поправляя его, хотя тот и так был идеально выровнен. — Мне всегда нравилось, как ты выглядишь в рубашке, — сказала я, тихо, с ноткой флирта. — Но в пиджаке ты… опасно хорош. Если честно, даже немного раздражает. Он усмехнулся и наклонился ближе: — Раздражает? — Угу, — кивнула я, прикусив губу. — Потому что теперь мне не хочется, чтобы кто-то ещё видел тебя в таком виде. Хенджин рассмеялся: — Что, хочешь, чтобы я вышел в трениках и капюшоне? — Лучше останься дома, — фыркнула я. — А я запру дверь. Он прижал ладонь к моей талии, наклонился и, задержав взгляд на моих губах, тихо сказал: — Тогда я точно опоздаю. А мне лучше не злить отца. Я вздохнула, зная, что уже ничего не изменить. — Ладно, иди. Но знай, я жду мороженое. И торт. И шоколад. — Ты хочешь всё сразу? — Я заслужила. Он засмеялся, поцеловал меня в лоб, потом в уголок губ — нежно, но с лёгким намёком на продолжение — и, не говоря ни слова больше, направился к двери. Я осталась стоять у лестницы, глядя, как он выходит. Закрыл за собой дверь. Тихо. Дом снова наполнился тишиной. Я глубоко вдохнула, потом выдохнула. — Ладно, Айли. У тебя есть карта и целый день. Пойдём потратим его… красиво.                                 

***

Айли стояла у лестницы, с руками скрещёнными на груди, как будто не хотела, чтобы я уходил. И, черт возьми, это было приятно — быть нужным ей. Уловив её взгляд, я понял: она и правда любуется. Поправила мне воротник, прошептала, что я слишком хорошо выгляжу. Её голос, её взгляд — они всегда умели тронуть то, что я обычно не показывал. Я поцеловал её легко, но с умыслом — чтобы она чувствовала, что я рядом, даже если меня нет. Когда дверь за мной закрылась, воздух показался холодным. Я на секунду задержал руку на ручке, в голове промелькнула мысль: «Может, вернуться?» Но, чёрт возьми, работа — есть работа. Особенно когда ты — наследник семейного дела, и особенно когда это дело совсем не про цветы и улыбки. Я сел в машину, завёл двигатель. Ровный гул мотора, привычная обстановка, и только мысль о том, как Айли сейчас одна, ест ли, скучает ли — не отпускала. На ходу вытащил телефон — новое сообщение от одного из людей: «Ваш отец уже ждёт. Вас должны встретить у южного входа.» Ждёт, значит. Я выдохнул. С того момента, как я решил встать у руля семьи, мне нужно было привыкнуть: всё изменится. Гонки, ночи с друзьями, бесконечные вечеринки — всё это станет не более чем частью прошлого. Впереди — другое. Моя рука легла на руль крепче. Если я хочу быть с Айли, если я хочу, чтобы у неё было всё — я должен быть сильным. Независимым. Надёжным. И да, пусть она пока не знает всего, что связано с моей семьёй. Пусть пока думает, что это просто «дела» и «встречи». Я расскажу. Обязательно. Но не сейчас. Не сегодня. Я притормозил у офиса, откуда открывался вид на весь Сеул. Высотка, стеклянные стены, строгие охранники на входе. Мой путь, кажется, только начинается. Но в конце каждого дня я хочу возвращаться домой. Туда, где Айли. Где её свет, её голос, её прикосновения. Я выключил двигатель и посмотрел на своё отражение в зеркале заднего вида. — Пора взрослеть, Хван Хенджин, — сказал я себе вслух. — Ради неё. Ради себя. Ради всего, что мы строим. Я открыл дверь и вошёл в здание. В лифте я смотрел на свою отражающуюся фигуру — аккуратно застегнутая рубашка, пиджак сидит чётко по плечам. Всё идеально, как и требует мой отец. Только вот внутри — совсем не идеально. Где-то глубоко я всё ещё тот же гонщик, что мчался по трассе ради адреналина, ради свободы. Но теперь это уже не важно. Сейчас — ради неё. На этаже меня уже ждали. Один из людей семьи слегка кивнул и открыл массивную дверь. В комнате пахло дорогим табаком и старой кожей. Мой отец, Хван Тэён, сидел в большом кресле, как король, только корона у него — это власть. Власть, которая держит в страхе половину города. — Хенджин, — произнёс он, даже не взглянув на меня. — Проходи, садись. Нам нужно многое обсудить. Я сел напротив, спокойно, уверенно. Он любил силу, презирал слабость. Именно таким он хотел видеть меня — наследником, а не «сопливым мальчишкой на байке». — С чего начнём? — спросил я. Отец поднял глаза, и в его взгляде не было тепла. Только расчёт. — С Юнджуна. Он снова начал поднимать голову. Связался с какими-то новыми партнёрами. Я думаю, он будет пытаться вернуть себе хоть часть влияния. Я кивнул. — Я могу этим заняться. Он прищурился. — Уже занимаешься. И хорошо. Только не забывай: теперь ты не просто мой сын. Ты лицо семьи. Всё, что ты делаешь — будет влиять на имя Хванов. Понимаешь? — Понимаю, — ответил я коротко. — Я готов. Он какое-то время молчал, изучая меня. Затем бросил: — Хорошо. Тогда ещё одно: Ким Дживон. Он снова подал запрос на возврат части активов. Если он получит это, он сможет восстановить контроль над сетью поставок. А это значит — влияние. Деньги. Возможность снова подняться. А его дочь — твоя слабость. Я резко посмотрел на него. — Не трогай Айли. Она — вне этого. — Пока, — холодно сказал он. — Но ты сам должен понимать: если придёт время выбирать, то… — Я уже выбрал, — перебил я. — Я сам позабочусь об этом. Дживон не поднимется. Но Айли — не узнает ни слова. Он усмехнулся. — Посмотрим, как долго ты сможешь держать этот баланс. Я встал, не желая слушать больше. — Моя цель — сделать так, чтобы Айли не пришлось выбирать между отцом и мной. Всё, что у неё есть — это я. И я не подведу. Отец кивнул, будто в знак признания, но без эмоций. — Тогда иди. Делай. Покажи, что не зря носишь мою фамилию. Я вышел из кабинета, сжав кулаки. Всё происходящее — игра, и ставки всё выше. Но самое главное — она. Айли. Свет в этом темном мире. Я вытащил телефон и открыл её фото. На мгновение всё внутри стало мягче. Нужно закончить с этим как можно скорее… и вернуться к ней. К тому дому, где пахнет её духами и смехом. Один из людей отца — высокий, с холодным взглядом — подошёл ко мне в коридоре. — Господин Хван, — он слегка поклонился. — Ваш отец подписал документы. Всё официально. Теперь вы — его прямой наследник. После него вы получите всю власть. Но начиная с сегодняшнего дня, вас приняли как полноправного участника его бизнеса. Я не ответил сразу. Просто смотрел на него, вникая в каждое слово. — Также, — продолжил он, — Вам необходимо начать работать. Посмотреть, как всё устроено. Мы выстроим для вас график, и вы должны будете проходить через всё: управление, встречи, сделки. Это не только власть — это контроль. Это ответственность. Я кивнул. — Хорошо. Отправьте мне всё на почту. Я сам всё изучу. Он уважительно склонил голову и отошёл. Я молча направился к своей машине, сел за руль и завёл мотор. Через секунду в салоне заиграла тихая фоновая музыка, но я не слушал её — я думал. Я всё ещё помню, как отец манипулировал мною тогда. Как его решения повлияли на Айли. Мы с ней едва не потеряли друг друга. Она плакала, злилась, уходила. А я… позволял этому случиться. Но теперь — всё иначе. Мы вместе. Айли простила меня. Мы прошли через это. А вот с отцом… Я не хочу ссориться больше. Зачем? Он получил то, что хотел. Я согласился работать на него. Но это не значит, что я стану его тенью. Теперь нас связывает только одно — работа. Я сам выберу, кем быть, даже в его мире. Я чуть крепче сжал руль и свернул на нужную улицу. Вдалеке уже виднелось огромное здание из стекла и бетона — центр бизнеса отца, где решаются судьбы сотен людей. Добро пожаловать в игру, Хенджин. Теперь ты играешь по-крупному. Как только я вышел из машины, меня тут же окружили охранники. За ними — вспышки камер, репортёры с вопросами, крики, суета. — Господин Хван! Вы официально вступаете в дело отца? Вы действительно приняли пост наследника? — Правда ли, что вы отказались от гонок? — Что скажете о слухах, связанных с семьёй Ким? Я не отвечал. Просто шёл дальше, глядя перед собой, будто этих людей не существовало. Не тратил эмоции. Спокойствие — моя броня. Войдя в здание, заметил, как все в холле моментально поднялись и поклонились. Всё слишком серьёзно, слишком официально. — Господин Хван, добро пожаловать. Я — ваш персональный помощник. Пройдёмте, — сказал молодой человек в деловом костюме и жестом пригласил в сторону лифта. Мы поднялись на один из верхних этажей. Когда лифт открылся, передо мной оказался просторный кабинет с панорамным видом на город. Я вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и, не снимая пиджака, опустился в кресло. Окинул взглядом обстановку: стеклянный стол, массивное кресло, мини-бар, тишина. Телефон завибрировал. Отец. Я ответил. — Добрался? — услышал его голос. — Скоро приеду. Подготовься к подписанию документов. Сегодня ты официально становишься моим преемником. — Подожди. — Мой голос прозвучал чётко, холодно. — Прежде чем я подпишу хоть что-то — знай: нас будет связывать только работа. Я больше не сын, я сотрудник. Если хоть одна деталь этого бизнеса причинит вред Айли или её семье — я всё снесу до основания. Даже твоё имя. Он помолчал. — Ты стал мягче. Любовь делает тебя уязвимым, Хёнджин. Надеюсь, она не станет твоей слабостью. Я не ответил. Просто отключил звонок, уставившись в экран, и положил телефон на стол. Встал, подошёл к окну. Город подо мной — будто на ладони. Света, дороги, машины, офисы. Сжал кулак. — Не слабость, — выдохнул я. — А сила. И ты это поймёшь.                                  

***

Я решила не сидеть дома. Хенджин ушёл — по работе. Не стоит грустить или ждать в тишине, лучше пройтись, развеяться. Тем более он сам оставил мне карту и сказал: «Покупай всё, что хочешь». С его разрешения я и воспользуюсь этим правом. Я вышла из дома, подставляя лицо лёгкому утреннему солнцу. На улице было спокойно и как-то по-домашнему красиво. Воздух свежий, небо чистое — настроение понемногу поднималось. Я направилась в сторону ближайшего магазина, где продаются всякие милые вещи для дома. Когда вошла, мои глаза разбежались. Здесь было столько всего уютного — подушки с вышивкой, мягкие пледы, постельное бельё в моих любимых пастельных оттенках, ароматические свечи с запахом ванили и лаванды… И картины! Я провела пальцем по раме одной из них, будто представляя, как она будет висеть у нас в спальне. — Это я беру, и это… и вот это тоже, пожалуйста, — с улыбкой обратилась к продавцу. Корзина наполнялась быстрее, чем я ожидала. Я и не заметила, как набралось два огромных пакета. Я расплатилась картой Хенджина — баланс даже не дрогнул. Конечно. Он же Хенджин. Когда я вышла с пакетами, то поняла, что тяжесть в руках — не самое ужасное. Хуже то, что мне стало скучно одной. Всё же он привык меня развлекать… Даже когда злился. Я достала телефон и, немного подумав, набрала Сихуна. Он не ответил сразу, и я почти передумала. Но в последний момент услышала: — Алло? — Привет, ты занят? — Эм… нет, не особо. А что такое? — Я тут с кучей пакетов, и одной идти тяжело. Можешь приехать забрать меня? Ну и составить компанию, я хочу пройтись по магазинам. — Конечно. Скидывай геолокацию, я сейчас приеду. — Спасибо, — с облегчением выдохнула я и тут же переслала ему местоположение. Теперь хотя бы не одна. Надеюсь, Хенджин не будет против. Хотя… мы же просто друзья. Правда? Через минут двадцать я уже увидела знакомую машину Сихуна. Он подъехал к обочине и вышел из машины, улыбаясь. На нём была чёрная футболка и светлые джинсы — как всегда, выглядел спокойно и непринуждённо. — Привет, — он легко подошёл ко мне. — Привет, — я улыбнулась в ответ. — Ух ты, ты что, весь магазин вынесла? — он взглянул на пакеты и поднял одну бровь. — Почти, — я хихикнула. — Это… для уюта. Сихун без лишних слов взял оба пакета и понёс к багажнику. Я села на переднее сиденье, удобно устроилась и, пристегнувшись, повернулась к нему: — А давай поедем в торговый центр? Я там давно не была. — Конечно, почему нет. — Он пожал плечами, заводя машину. — С тобой всегда весело. Пока мы ехали, внутри машины играла лёгкая музыка. Я рассказывала ему о том, как начала убирать дом, про еду, которую вчера приготовил Хенджин, и как тяжело было тащить всё это до магазина одной. Сихун, как всегда, подкидывал свои шуточки. — Ты такая маленькая, а пакеты, будто для переезда. Ты уверена, что не собираешься открыть собственный дом-музей? Я прыснула от смеха, качая головой: — Просто хочется, чтобы дома было по-настоящему уютно. Чтобы я заходила и чувствовала: вот оно, моё. Наше. Он посмотрел на меня на секунду, но потом отвёл взгляд обратно на дорогу, чуть улыбнувшись. — Ты изменилась, Айли. Раньше ты была вся строгая и отстранённая. А сейчас… живёшь. И я рад это видеть. Я слегка покраснела, но ничего не сказала. Может, он и прав. Просто я действительно начала чувствовать себя свободной — рядом с Хенджином. И даже вот сейчас, с Сихуном — легко. Приятно. — Спасибо, что приехал, — искренне сказала я. — Серьёзно. — Ну, я ж не мог отказать, когда ты так мило попросила. Тем более повод — весомый. Шопинг с Айли Ким — это же событие! Мы оба рассмеялись, и машина мягко свернула к большому зданию торгового центра. Как только мы вошли в торговый центр, я на мгновение замерла — яркий свет, музыка, витрины, люди, суета. Всё было таким живым. Сихун шёл рядом, держа в руках мои пакеты, как настоящий телохранитель. — Ну, с чего начнём? — спросил он, обернувшись ко мне. — С одежды, — уверенно кивнула я. — Я хочу что-то удобное, но красивое. Знаешь, для дома. Мы зашли в первый попавшийся бутик. Я тут же принялась рассматривать платья, костюмы, топы и юбки. Сихун то и дело подносил разные вещи: — А вот это тебе подойдёт. — Это? Ты серьёзно? — я фыркнула, глядя на странный оранжевый свитер. — Ну, ты же говорила — что-то яркое! — он усмехнулся. Я вышла из примерочной в голубом мягком платье. Оно сидело на мне как влитое. — Ну как? — я крутанулась. — Как будто сшито под тебя. Берём, — сказал он уверенно. Следующие два часа мы гуляли по этажам, заглядывали в мелкие магазинчики с безделушками, свечами, косметикой. Я купила милую рамку для фото, ароматизированные свечи, маски для лица и пару милых кружек. Сихун смеялся, когда я, увлёкшись, пыталась унести три коробки одновременно. — Ты точно не хочешь ещё тележку? — шутливо предложил он. — Я хочу, чтобы ты не ныл, — подколола я его, и он фальшиво застонал от боли в руках. Мы зашли в кафе, взяли по напитку и сели за стол у окна. Солнце уже клонилось к горизонту, и на улицах зажигались огни. Я немного устала, но внутри было удивительное чувство лёгкости. Сихун болтал, шутил, я смеялась — и всё казалось таким простым. — Ты хоть понимаешь, что сегодня — мой лучший день шопинга за долгое время? — сказала я, отпивая из стакана. — Ну, это потому что я с тобой. Со мной вообще всё лучше, — подмигнул он. Я покачала головой, улыбаясь.                             

***

Я сидел в офисе уже несколько часов. Бумаги, графики, договора — всё это казалось мне ненастоящим. Только теперь я начал понимать, насколько сильно отличается этот мир от гонок, в которых я жил до этого. Но я сам выбрал это — ради будущего. Разложив документы, я на секунду потянулся за телефоном. Всплывшее уведомление от банка заставило меня усмехнуться. Айли. Очередная покупка. Потом ещё одна. И ещё. «Кажется, ей понравилась идея тратить мои деньги», — хмыкнул я себе под нос. Но, чёрт возьми, пускай тратит. Лишь бы улыбалась. Почти в тот же момент мне пришло сообщение от одного из людей, которым я поручил просто… быть поблизости. Ничего лишнего. Не следить, не мешать. Просто быть рядом — на случай, если что-то случится, а меня нет рядом.  «Мисс Айлина сейчас в торговом центре. С ней юноша, по описанию похож на того, с кем она сдаёт экзамены. Судя по их поведению, общаются близко. Заходили в несколько магазинов, затем остановились в кафе. Сейчас сидят вдвоём, обедают». Я молча смотрел в экран, пока в груди не начало что-то сжиматься. Пальцы крепко сжали телефон. Даже не знаю, чего во мне было больше — раздражения, злости или ревности. Наверное, всё сразу. Неужели ей настолько весело без меня? С ним? Сихун. Я сжал челюсть. Хотел отмахнуться, сказать себе, что это бред, что я просто устал… но эта внутренняя боль — она была слишком настоящей. «Спокойно…» — проговорил я внутри. — «Это всего лишь обед. И пара магазинов. Ничего больше. Она любит тебя. Она с тобой. Она просто… отдыхает». Но даже эти мысли не помогали. Я снова попытался сосредоточиться. Бумаги передо мной размывались, строки сливались в одну серую линию. Подпись. Печать. Ещё одна подпись. Я механически выполнял всё, что нужно, но мысли были где-то далеко. Точнее, рядом с ней. Айли. Я знал, что не могу держать её взаперти. Не имею права запрещать ей встречаться с друзьями. Тем более, с Сихуном, которого она давно знает. Я понимал это. Я напоминал себе об этом. Но легче от этого не становилось. Почему она не понимает? — с каждым вдохом внутри разгоралось чувство, которое я не мог описать иначе, кроме как ревность. — Почему она проводит с ним столько времени, когда знает, что я ненавижу даже мысль об этом? Стук ручки о стол вывел меня из мыслей. Я резко отложил её в сторону, провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул. — Ты же взрослый человек, Хенджин. Возьми себя в руки… Но внутри всё кричало. Она моя. Не в смысле — как вещь. А как сердце. Как часть меня. Она — мой дом. Моё спокойствие. Моё всё. И да, я доверяю ей… но не миру. И уж точно не ему. Я сжал кулак, глядя в большое окно с видом на город. «Айли…» — мысленно позвал я. — «Пожалуйста, не заставляй меня сомневаться. Не заставляй моё сердце разрываться от этих дурацких мыслей. Просто… будь осторожна. И не забывай, чьё имя твоё сердце шепчет в темноте». Я открыла дверь и сразу поняла — Хенджин уже дома. Свет на кухне горел, будто ждал меня. Я обернулась к Сихуну, поблагодарила его за помощь, и он уехал. Как только я закрыла дверь и повернулась, передо мной стоял Хенджин. Руки скрещены, спина прямая, взгляд пристальный. Он молчал, но по выражению лица было ясно — ждал. — Привет, — сказала я с улыбкой, будто не замечая его взгляда. Я подняла пакеты, но он тут же подошёл и забрал их, не говоря ни слова. Мы прошли на кухню, и я начала разбирать покупки: — Смотри, какие милые подушки… А вот эти свечи, по-моему, в спальню подойдут. И постельное белье тоже взяла — белое, как ты любишь. — говорила я спокойно, стараясь заполнить паузу. Но Хенджин не реагировал. Его взгляд всё так же был направлен на меня, словно он ждал, когда я замолчу. И он заговорил: — Почему ты была с Сихуном? Я вздохнула и взглянула на него: — Он просто составил компанию. Я одна, пакеты тяжёлые… скучно стало. Вот и позвала. — Не стоило звать именно его, — голос Хенджина был твёрдый. Слишком. Я чуть нахмурилась, развернулась к нему: — А кого мне звать? Тебя? Который сам сказал, что уходит по делам? Который сказал “это займет какое-то время”? Я не могу сидеть весь день одна, Хенджин. У меня нет других знакомых здесь. И подруг тоже. Сихун — единственный друг, который у меня есть. Ты хочешь, чтобы я вообще ни с кем не общалась? Он опустил глаза, прошёлся по кухне, потом резко обернулся: — Ты можешь. Конечно можешь. Но это выводит меня из себя, Айли. Ты не понимаешь… — Он провёл рукой по волосам, голос его стал чуть громче, будто внутри что-то рвало: — Когда я вижу тебя рядом с другим — даже с другом — это… чёрт возьми, мне это не нравится. — Это просто… — Хенджин провёл рукой по затылку, будто не знал, как сказать. — Было… больно осознавать, что ты выбираешь себе одежду, а он стоит рядом и помогает тебе. Говорит, что тебе идёт, выбирает с тобой. Это должен был быть я, Айли. Не он. Я прищурилась, и в голове будто что-то щёлкнуло. — Подожди… — я медленно выпрямилась. — Откуда ты знаешь, что я покупала одежду? Что он помогал выбирать? Он замолчал. Я уже знала ответ, но мне нужно было услышать его от него. — Ты… следил за мной? Хенджин вздохнул и устало откинул голову назад: — Есть один человек. Телохранитель. Он всегда рядом, когда я не могу быть рядом сам. Он не только защищает тебя, Айли, но и даёт мне знать, если что-то идёт не так. Он сказал мне, где ты, и с кем. Я отступила на шаг, глядя на него в полном непонимании: — То есть всё это время… по улицам, по магазинам… я не одна?! Меня охраняют за моей спиной, а я об этом не знала?! — в голосе уже дрожала злость. — Почему ты просто не сказал? Почему не мог предупредить?! — Потому что я знал, что ты будешь против! — отрезал он, и я впервые почувствовала, как в его голосе зазвенела настоящая злость. — Конечно я против! Ты хотя бы представляешь, как это звучит?! — я всплеснула руками. — Я не кукла, не ребёнок, не цель для погони, а ты ведёшь себя так, будто я — проект, который нужно охранять! — Потому что я волнуюсь за тебя! — повысил голос он. — И я не собираюсь извиняться за то, что хочу знать, в безопасности ли ты, особенно когда ты гуляешь по городу с другим парнем, Айли! Я отвернулась на секунду, пытаясь перевести дыхание, но он не остановился. — Да, мне было обидно. Мне было чертовски больно. Ты хоть представляешь, как это — сидеть за рабочим столом, думать о тебе, мечтать о том, как ты встретишь меня дома, и в тот же момент получать информацию о том, что ты сидишь в кафе с другим, смеёшься, примеряешь платья, и он тебе помогает?! — он уже стоял напротив, взгляд жёг. — Ты бы хотела, чтобы я гулял с какой-нибудь своей подружкой, потому что мне скучно? Хотела бы получить фото, где я улыбаюсь другой, пока ты дома меня ждёшь? Молчу. Сердце сжалось, но я чувствовала, что он перегибает. — Я забочусь о тебе, Айли. Я тебя люблю. Но всё, что я вижу сейчас — ты ведёшь себя неразумно. Я твой парень. Ты моя девушка. Так почему ты думаешь, что это нормально? Я покачала головой и рассмеялась нервно. — Не разумно? Серьёзно? — я сделала шаг вперёд. — То есть теперь я неразумная? Неадекватная? А знаешь, Хенджин… Найди себе тогда такую идеальную. Ту, что будет вести себя “правильно”. Ту, которая не будет тебе перечить, спорить, гулять с друзьями, чувствовать свободу! Найди себе такую, что будет сидеть тихо и ждать у двери! — голос сорвался. Молчание. Долгое. Тяжёлое. — Может, ты прав. Я, может, и не идеальная. Но я не твоя тень. И не твоя собственность. Я резко развернулась, даже не дождавшись, пока он скажет что-то ещё. Слишком. Много. Всего. С грохотом прошла в гостиную, бросив на диван сумку. Сердце колотилось, будто я бежала марафон, а не просто спорила. Я не понимала, за что он так на меня набросился. Говорит, что заботится. Следит за мной. Считает ревность доказательством любви. Я села на край дивана и провела ладонью по лбу. — Как будто я какая-то вещь. Как будто нельзя просто доверять… Я откинулась на спинку и посмотрела в потолок. Свет от люстры слепил глаза, но я не моргала. Почему он не может понять, что мне просто было одиноко? Он ушёл. Сказал: «погуляй». Ну вот, я и погуляла. Разве я обязана сидеть, как собачка, ждать у двери? Сихун — просто друг. Он никогда не переступал границы. Мы смеялись, болтали, он помог донести пакеты. Всё. Почему из этого нужно делать трагедию? Но стоило вспомнить выражение лица Хенджина, когда он стоял у стены… Такое я у него не видела давно. Он был зол. Даже не просто зол. Он был ранен. Я стиснула зубы. — Всё равно… — прошептала я. — Он перегнул. Он всегда думает, что только он имеет право на чувства, на обиду, на заботу. Я взяла плед с дивана, накинула на себя и села, обняв колени. Никакого желания мириться. Никаких “прости” — не сейчас. Пусть и он почувствует, каково это — когда тебе больно, а тебя не слышат. И в этот момент я почувствовала… тишину. Оглушающую, холодную. Я вздохнула глубоко и крепче сжала плед в руках. Пусть будет тишина. Лучше тишина, чем снова ссора. Я осталась на диване. Упрямо. До последнего. Даже когда услышала его голос: — Айли, вернись в спальню. Что ты там устроила? Я открыла глаза и резко села, обняв подушку: — Что устроила? Правда не понимаешь? Я не вернусь. Спи там сам. Он молчал пару секунд, затем тихо выдохнул: — Я уже всё тебе объяснил… — Да, — я встала, глядя ему прямо в глаза. — Ты объяснил, что я веду себя неразумно. Что ревность — это твоя правда. А я — будто бы ребёнок, у которого не может быть своего взгляда. Не хочешь — не признавай, но ты всегда ставишь себя выше. Думаешь, что лучше знаешь, как мне жить. Если тебе надоели мои эмоции, скажи прямо. Не обижусь на правду. Он нахмурился, устало проведя рукой по лицу: — Айли… Ты всё воспринимаешь слишком остро. Раздуваешь из каждого слова бурю. Я не сказал, что ты ребёнок. Я просто хочу тебя уберечь. Это всё. Я шагнула ближе, сдерживая голос, но каждая фраза выходила резко: — Уберечь? Слежкой? Запрещая мне быть с единственным человеком, кто рядом, пока тебя нет? Почему я должна подстраиваться под твои границы, если ты даже не интересуешься моими? Он посмотрел в сторону, потом вернулся ко мне взглядом, жёстко: — Потому что я люблю тебя. Потому что я не могу видеть, как ты рядом с другим, пусть даже другом. Мне это больно, понимаешь? И это не о контроле. Это о чувствах. Я не хожу с другими девушками, потому что не хочу, чтобы ты чувствовала то же. Мои плечи дрогнули. — Тогда будь рядом. Просто будь. И мне не придётся искать кого-то, чтобы не чувствовать одиночество. Я не прошу невозможного. Он сделал шаг ближе, тише: — Я работаю, Айли. Не для себя. Ради нас. Ради твоего будущего. Неужели ты этого не видишь? Я сжала губы, опуская взгляд: — Я это вижу… Но ты решил всё за меня. Без меня. Мы оба молчали. — Я не хочу продолжать сейчас, — прошептала я. — Давай просто… остыть. И, не дожидаясь его ответа, я вновь устроилась на диване, отвернувшись лицом к спинке. Я почувствовала, как диван чуть прогнулся — Хенджин сел рядом. Молчал. Затем осторожно положил ладонь мне на плечо. Тепло. Тихо. Слишком бережно, чтобы я могла сопротивляться. Я повернулась к нему, не удержав в себе всё, что накопилось. — Я возвращалась домой, радостная, — прошептала я, слезы уже стояли в глазах. — Хотела показать тебе, что купила. Думала… будем раскладывать всё по местам, обсуждать, смеяться. А всё закончилось этим. Прости, что гуляла с ним… Голос предал меня, и я опустила голову, не в силах продолжать. Он сразу же придвинулся ближе, прижал меня к себе, осторожно, крепко. — Айли… — прошептал он у моего уха. — Прости и ты меня. За мои слова. За тон. За то, что не подумал, как это может ранить. Я действительно… просто испугался. Что теряю тебя, даже не начав по-настоящему быть с тобой рядом. Я всхлипнула, не сдержав себя, и обняла его. — Иногда я правда дура. — прошептала, уткнувшись носом в его шею. — Как ты вообще меня терпишь? Он чуть усмехнулся, провёл рукой по моим волосам: — Потому что люблю. Без причин. Без условий. Просто люблю тебя, даже когда ты злишься, кричишь или упрямишься. Всё это — ты. И я бы не поменял ни одной части тебя. Я ничего не ответила. Просто крепче прижалась к нему, позволяя себе наконец выдохнуть. Впустить в сердце его тепло. И понять — это тот самый человек, который останется, несмотря ни на что. Мы так и сидели, молча. Его объятия стали моим укрытием — от обиды, злости, недосказанностей. Всё куда-то отступило. Остались только мы. — Знаешь… — я чуть отстранилась, взглянув ему в глаза. — Если бы ты просто написал, что скучаешь… я бы сразу прибежала. Даже с этими глупыми пакетами. — Я скучал, — Хенджин усмехнулся, — просто был слишком гордый идиот, чтобы сразу это признать. — Значит, у нас всё-таки много общего, — тихо засмеялась я, и провела пальцем по его щеке. — Идиотизм — обоюдный. Он нежно взял мою руку, поцеловал в пальцы. — Если это значит, что мы вместе — пусть. Я готов быть любым, лишь бы быть с тобой. — Тогда иди помогай раскладывать всё, что я накупила, — фыркнула я и поднялась с дивана, утирая глаза. — А то после этой драмы хоть какой-то толк будет. — Вот, начинается, — театрально простонал Хенджин, поднимаясь, — только помирились, и сразу — в бой. Ты у меня вообще отдыхаешь? Я бросила в него подушкой и с улыбкой пошла к пакетам: — Ты сам говорил: ты хорош во всём. Вот и докажи это… в развешивании штор и складывании подушек по фэншую. — Даже так? — усмехнулся он, подходя ближе. — Ладно. Только если после этого ты согласишься на массаж. И, возможно… на извинения в более приятной форме. — Сначала шторы, потом извинения, — сказала я, притворно серьёзно. — У тебя ещё весь вечер впереди, Хван Хенджин. — С тобой и вечности мало, — шепнул он, и, подмигнув, взял пару пакетов. И в этот момент мне стало по-настоящему легко. Мы снова были собой. И пусть у нас впереди ещё будет масса споров и недопониманий — сейчас мы были рядом. И это было самым главным.  Мы прошли обратно к пакетам, и я начала вытаскивать вещи одну за другой, разворачивая и складывая на диван. — Это постельное бельё… оно такое мягкое, потрогай! Я представляю, как уютно будет спать в нём зимой, — с восторгом произнесла я, держа свёрток в руках. — Хм… мягкое, — кивнул Хенджин, дотронувшись. — Одобряю. Я достала свечи. — Эти ванильные… пахнут, как тёплый вечер. А вот эти — как рождественская ярмарка. — У тебя свеч больше, чем у магазина, Айли, — ухмыльнулся он. — Ну и что! — надула губы я. — Мне нравится атмосфера. Следом я достала декоративную подушку в форме звезды. — Вот… вообще не знаю, зачем купила. Просто понравилась. Такая глупенькая, но милая. — Мм, твой стиль, — усмехнулся он. — Моя карточка тебе только на пользу, кажется. Я с улыбкой подошла к нему ближе, встала напротив, подняла руки и положила их ему на плечи. Он уже сидел, поэтому я немного наклонилась, глядя на него снизу вверх, специально делая голос тише и с невинным видом. — А я могу… всегда тратить деньги с твоей карты? Хенджин усмехнулся, облокотившись о спинку дивана. — Конечно можешь. — Всё-всё могу покупать? — шепчу, приподнимая брови, будто уточняю. Он кивнул, ухмылка не сходила с его лица. — А если… потрачу миллион в день? — невинно наклонила голову на бок. Он засмеялся и потянулся ко мне, легко чмокнув в губы. — Да хоть потрать все деньги. Главное — ты счастлива. Я тихо засмеялась, зарываясь лицом в его плечо, и прошептала: — Осторожнее с такими словами. Я ещё поверю. — Я на это и рассчитываю, — сказал он, мягко обнимая меня за талию. Мы собрали оставшиеся вещи и направились наверх. Я зевнула, ощущая приятную усталость в теле. Как только мы зашли в спальню, Хенджин потянулся, глядя на меня с ленивой ухмылкой. — Пожалуй, я в душ, — проговорил он, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Повернув голову в мою сторону, он вдруг добавил: — А как насчёт того, чтобы принять его вместе? Я приподняла одну бровь, потом игриво улыбнулась, слегка прикусив губу. — А почему бы и нет? Хенджин довольно усмехнулся, протянул ко мне руку и повёл в сторону ванной.