Отпуск с демонами

      Сказать, что Куромаку не любит жаркое, знойное лето — ничего не сказать. Это именно тот период, когда ему в падлу не просто идти на работу, даже встать с кровати бывает сложно! Особенно когда под боком так уютно располагался мягкий демон, по совместительству являющийся его любимым супругом, мирно сопел во сне, морщил острый нос. Куромаку прилагает немало усилий, чтобы переступить себя и наконец подняться, позволяя Касе ещё немного подремать. Он сел на край кровати и распустил свой пучок. Серые непослушные волосы волнами упали ему на крепкие плечи и спину, украшенную шрамами и следами от коготков.       У обоих: у Куромаку и у Касы — были длинные волосы, которые они ночью завязывали в косички или в пучки, чтобы не было жарко и они не лезли в лицо. Но в этот раз, когда Куромаку хотел взглянуть на лицо своего ненаглядного мужа, успевшего занять освободившееся место, он его не увидел: хвостик развязался, и голубые волосы распласталась по всей кровати, а их обладатель мирно сопел. Куромаку хмыкнул про себя и ненароком посмотрел на работающий кондиционер, мысленно похвалив себя ещё раз за то, что всё-таки не поленился купить его. Без него бо́льшую опасность летом представляли бы не демоны, а грёбаное, испепеляющее всё живое солнце. А так кондёр, хоть на немного, но улучшил ситуацию.       Мужчина всё-таки встал на пол, потянувшись, в одних черных боксерах и нащупал на тумбочке свои очки и чёрную глазную повязку, на которой красовался вышитый тонкой белой нитью цветок лотоса. Он надел её на левую часть, там, где должен быть глаз. Но его нет. Лишь пустая глазница и немалый шрам, протянувшийся под бровью и до небольшого участка щеки. Повязка почти полностью закрыла шрам. Очки Куромаку держал меж пальцев с крашенными в чёрный ногтями. Он медленно поплёлся в ванную, не забыв по пути три раза спросонья стукнуться и в двери, и в стены. Хрипло выругавшись отборным матом и, кажется, прокляв всех архитекторов и строителей, Куромаку в кои-то веки дошёл до ванной и принялся чистить свои острые, точно акульи зубы. Сплюнув зубную пасту, Куромаку ощутил на своей груди когтистые пальцы, сжимающие её. Он хохотнул с хрипотцой, вытер рот от остатков зубной пасты, и повернулся к своему демону, который тут же уткнулся в его большую, мягкую грудь, зарываясь острым носиком в серые волосы на ней. Куромаку погладил его по голубой макушке и поцеловал туда же.       — Я тебя умоляю... пошли спать. До будильника ещё час, время ещё есть. Куда ты так рано встал? — вяло заговорил Каса, хотя слова глушила грудь его супруга, но Куромаку всё понял.       — Ты же знаешь, как я летом плохо сплю. Даже кондёр не спасает, мне ужасно жарко, — всё также хрипло, но нежно и тихо ответил Куромаку, поглаживая Касу по голове. — Чем тратить время на бессмысленные попытки заснуть, я лучше приготовлю тебе поесть.       Казалось, упоминание о еде в миг приободрило Касу. Он наконец разомкнул веки и, всё также находясь в сиськах своего супруга, глянул на него снизу вверх. Куромаку при виде его глаз улыбнулся. Как же он любил их! На него, словно два озера, смотрели голубые глаза, переливающиеся синевой. Однако вместо обычных круглых черных зрачков на Куромаку глядели два розовых знака «плюс», заключённых в такие же розовые кольца. На Касу же в свою очередь направил взор один единственный глаз Куромаку, отливающий серебром и будто бы блеском снега, а зрачок пусть и был черным, но форма его была вовсе не круглой, а напоминала лотос, прямо как тот, что на повязке, вышитый белой ниткой. В этом они были похожи: у обоих необычные глаза. В этом, и ещё в кое-чём.       Каса хитро прищурился и улыбнулся в широкой зубастой улыбкой: вместо ровных зубов, какие обычно и бывают у людей, зубы Касы напоминали акульи. Острые, белые, словно принадлежат хищному животному для разделывания добычи. В прочем, так оно и есть. У Куромаку тоже такие зубы, но в отличие от своего Касы, он демоном не был. Просто таким родился. И хотя врачи голову ломали, как же так вышло, мать Куромаку любила его всем сердцем. Жить ему это особо не мешало, исключая те моменты, когда Куромаку принимали за демона свои же коллеги, так что он и не жаловался, а когда в его монотонную и серую жизнь двадцать лет назад с громом и молниями голубым огнём влетел Каса, выбив дверь (в буквальном смысле), Куромаку так вообще полюбил в себе эти черты, которые так прижились к сердцу его демона.       — Человек, а сделай на завтрак блинчики, — улыбнулся Каса, обхватывая шею Куромаку, встав на носочки. Куромаку вскинул брови.       — Должно быть где-то водопад в небо поднялся. Раз в столетие ты просишь у меня на завтрак не какую-то вычурную кухню, а простые блинчики. Я даже оскорблен, — усмехнулся он, подхватывая под упругие бёдра своего супруга. Каса засмеялся, а руки с черными когтями перешли с шеи на лицо Куромаку. Демон усмехнулся и укусил острыми зубами его щёки.       Он пришёл в кухню, заботливо усадил демона на стол и принялся за готовку, попутно слушая речь из сериала, который включил Каса, хотя мало что оттуда разобрал: зевки ненадолго оглушали Куромаку. Демон же в свою очередь широко зевал, скучающе запрокинул голову к потолку и, казалось, вот-вот уснёт, как на его колени опустилось что-то мягкое, тёплое и пушистое. Опустив взгляд на свои ноги, он улыбнулся, когда к нему в ответ повернула свою мордочку чёрно-белая кошка.       — Митсу, а вот и ты, моя девочка! — воскликнул Каса, подхватывая кошку за передние лапы и уткнувшись носом ей в живот.       Куромаку повернулся и, увидев своего питомца, улыбнулся. Вообще кошек у них было две, с ними жил ещё один кот, но Митсу просыпалась раньше остальных.       Спустя некоторое время перед Касой, который сидел и поглядывал краем глаза на конверт, лежащий рядом с ним, появилась тарелка со стопкой блинов высотой точно не меньше десяти сантиметров. Он отложил бумаги, благодарно улыбнулся мужу и с удовольствием принялся уплетать один блинчик за другим. Куромаку обогнул его сзади и положил голову на крепкое плечо Касы.       — Что это? — спросил он под ухом демона, украв с тарелки один блинчик.       — У нас должок за коммуналку. А всё потому, что кое-кто не оплатил своевременно, — деланно возмутился Каса, щёлкнув Куромаку по переносице.       — Как это долг? — встрепенулся он и нахмурился. — Я же всё оплатил ещё неделю назад. Вот же козлы!       — Эй, хочешь, я им там всё вверх дном переверну? — задорно улыбнулся Каса.       — Неплохо было бы... — протянул Куромаку, и зевок снова вырвался из него.       — Да и плюнь ты на это, нас всё равно несколько дней в квартире не будет, — махнул рукой Каса.       — Почему это? — Куромаку снова нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить.       Каса аж подавился блинчиком.       — Как это? Ты забыл? Нам Данте сегодня отгул должен дать, и ты, между прочим, сказал, что мы поедем на море. Ты же не забыл дом забронировать?       — Твою ж... — Куромаку облокотился на стол и закрыл лицо руками.       — Ты что, правда забыл? — слегка огорчённо спросил Каса.       — Дом-то забронировать не забыл, но о том, что мы едем туда, да, забыл. Чёрт, — издал порывистый смешок Куромаку.       — У тебя были планы?       — Уже нет, — махнул рукой Куромаку. — Плевать, я так долго с тобой никуда не ездил, так что могу всё отменить, и поделом. Да и ты заслужил эту поездку, дорогой, — хрипло ответил Куромаку, поцеловав Касу в лоб. Тот слегка обеспокоенно посмотрел на него и встал из-за стола. Взяв лицо Куромаку в свои когтистые руки, он посмотрел на него, вгляделся в темные круги под единственным глазом, уставший взгляд и произнёс с улыбкой:       — И тебе, человек, этот отпуск тоже не помешает. Всё время на износ работаешь, может, там и выспишься нормально, — и заботливо обнял его.       Куромаку вздохнул и снова поцеловал в макушку Касы.       — А теперь, человек, надень штаны. Выходить нам пора скоро, а ты всё ещё в трусах стоишь, соблазняешь меня, — и усмехнулся, сжав в ладони, быстро опустившейся, ягодицы супруга.       — Ах ты...       И Каса снова засмеялся. Удалившись в ванную комнату, он оставил Куромаку с Митсу наедине.

***

      АОД — агентство охотников на демонов — в летний день было похоже на муравейник, где каждая букашка носилась туда-сюда по разным причинам. Мало того, что людей почему-то было очень много, так ещё и кондиционеры отказали, и теперь вместе с муравейником эту клетку можно было назвать газовой камерой. Куромаку чуть было не задохнулся, когда вошёл сюда. Сегодня им не надо было ни на какие задания, так что пришли они сюда за зарплатой и за официальным разрешением на отпуск. Мало ли.       — Так, кто в этот раз к нашей бухгалтерше стучаться будет?       — В прошлый раз был я, так что теперь давай ты, человек, — сложив руки на груди, кивнул на дверь Каса. — Вперёд, будь мужиком.       — Кас, ты так-то тоже мужик... — прозевал Куромаку.       — Но я совру, если скажу, что не боюсь этой старой карги. Я не удивлюсь, если демон, являющийся воплощением нашей бухгалтерши, тоже есть.       — Всегда было интересно, почему она кричит на всех и каждого, кто придёт за деньгами. Это же одна из её обязанностей... — размышлял Куромаку и постучал в тонированное окошко. Его открыла старая, морщинистая, словно доисторический изюм, женщина. Лицо у неё было крайне недовольным. В прочем, Куромаку никогда и не видел других эмоций на её физиономии. Он устало потёр глаз под очками. Уж что-что, но собачиться со старой как Земля бабой ему совсем не хотелось. Он лишь надеялся, что быстро заберёт их деньги за выполненный труд и в течение месяца будет обходить это место за пять километров. И Касу заодно к этому злосчастному окну не подпускать, мало ли.       — Госпожа Линн, здрасьте. Мы с Касой за зарплатой, можно мы её заберём и не будем беспокоить вас до следующего месяца? — бесстрастно произнёс Куромаку, а Каса рядом с ним усмехнулся.       — Вы ж недавно приходили, — забурчала она. Её отвисшие щёки, казалось, наполненные водой, с каждым словом будто норовили оторваться. — Что, нажиться хотите? Думаете, раз моложе меня, так вам всё с рук сойдёт, обмануть меня решили?!       — Бабуль, это было в прошлом месяце, не беспокойся. Никто не хотел тебя обмануть или нажиться на тебе, — закатил глаза Каса, сложив руки за головой.       «А если б и хотел, то сделать это было б легче лёгкого» — хотел было сказать Куромаку, но воздержался.       — Да кого вы тут обманываете! Я точно помню, как вы приходили сюда! — возмутилась она и закрыла прямо перед супругами окно с такой силой, что стена, в которой и расположено это самое окно, чуть напополам не сломалась. Каса и Куромаку остались смотреть ошарашенные на окошко.       — По-моему карга совсем из ума окончательно выжила, — заключил Каса. — Она ж даже не посменно работает, она одна занимает эту должность.       — У неё, конечно, и до этого бывали провалы в памяти, но чтоб настолько...       — Класс, и чё делать?       — Придётся к Данте идти, у него простить разобраться... Снова, — вздохнул тяжко Куромаку. Он потёр переносицу: уж очень ему не хотелось беспокоить Данте из-за не выданной зарплаты. Они уже собрались уходить, как тут их окликнули.       Каса повернулся туда, откуда услышал звук, и дёрнул Куромаку за руку.       — Человек, твой братишка там, — и указал на мужчину, подходящего к ним. Волосы его были темны и отливали фиолетовым на свету, собраны в высокую косу, но даже так несколько колтунов всё равно выбивались. Густые брови, прямой нос, чуть загорелая кожа — всё это принадлежит прямолинейному и настойчивому человеку, каким и был младший брат Куромаку.       — О, Пик, приветик, — помахал Куромаку ему.       — И вам не хворать, — кивнул Пик, уголки его губ слегка и на мгновение поднялись. — У вас что-то случилось? Выглядите немного угнетёнными.       — Ах, это надо у нашей бухгалтерши любимой спросить, — издевательски улыбнулся Каса, выражая всю свою неприязнь к старой женщине. — Она нам зарплату отказывается выдавать.       — Да что вы? — вскинул брови Пик и подошёл к окну, постучавшись в него.       Окно открылось, и госпожа Линн уже собралась было снова накричать на них, но как только поняла, что перед ними не Куромаку и Каса, сразу же будто демонов из себя изгнала, в миг стала доброй старушкой.       — Госпожа Линн, вы, верно, забылись, но господа Куромаку и Каса пришли сюда за зарплатой. Прошу, выдайте им её, — ровным тоном попросил Пик.       — Ох, брось, Пик, это не прокатит, она ж тебя тоже пошлет наху... — не успел договорить Каса, как ему и его мужу протянули конверты с деньгами.       У Куромаку чуть челюсть не упала.       — Как ты... что ж, у тебя всегда получалось ладить со стариками, — улыбнулся Куромаку, а Пик фыркнул.       — Какого чёрта этот переспелый виноград только к нам с Куромаку так хреново относится?       — Ну... тебя она не любит потому, что ты демон, — лицо Касы в миг застелила пелена злости. — А Куромаку она не любит, ведь он замужем за мужиком, ещё и демоном, — Куромаку неловко хохотнул.       — Но ведь ты тож... — начал было Куромаку, но уловив яростный взгляд своего брата, решил помолчать.       — Тс, она-то об этом не знает, — хихикнул Каса. — К слову, Пик, не знаешь, Данте на месте или нет?       — Моего... Кхм, нет, главы пока на месте нет, — покачал головой Пик, отведя взгляд в сторону, затем поспешно добавил: — А вам что надо-то было?       — Мы хотели узнать, точно ли мы можем уйти в отпуск на недельку другую, — объяснил Каса. — Вдруг остались незавершённые задания или те, которые вызывают трудности.       — А, так вы насчёт этого. Можете не париться и спокойно уезжать, мне Данте уже говорил об этом, — бесстрастно ответил Пик, заложив руки за спину.       — Оу, серьёзно, так просто? — спросил Куромаку, за что получил лёгкий пинок в рёбра.       — Эй, помолчи-ка, — прошипел сквозь зубы Каса. — И так легко отделались, ничего делать не надо и мы можем спокойно уезжать. Что тебе ещё надо?       Пик хмыкнул, а Куромаку усмехнулся. Повисла неловкая пауза, которую прервал первым Пик:       — Итак, это всё, что вам нужно было узнать?       — Ах, да. Спасибо, Пик, ещё раз, — ответил Куромаку и слегка наклонился вперёд в знак благодарности.       — Всё, Куромаку, пошли уже! — простонал Каса, хватая супруга за локоть. — Нам собираться пора!       — Хорошо-хорошо. Бывай, Пик. И смотри, не убивай новобранцев! Нам они ещё нужны! — бросил напоследок Куромаку, почувствовав, как два обсидиановых глаза медленно провожают их обоих взглядом. В воздухе словно пролетело металлическое «Посмотрим».       Младший брат Куромаку, Пик, всегда отличался своей безжалостностью на поле боя, скромностью в быту и суровостью в учении. Поначалу глава АОД колебался назначать мрачного охотника наставником новобранцев, однако, когда тот показал свои выдающиеся лидерские качества в неожиданной битве против демона Обезьяны: хладнокровность, тактичность, умение сплачивать и командовать, — и при этом потерять минимальное количество молодых охотников, то не мешкая поставил его учителем для отряды новых охотников. Конечно, Пик не мог позволить себе опозориться перед главой, Данте, отпустив в жестокий, полный ужасов и страха, мир мягкотелых сосунков. Он не мог позволить себе опозориться перед самим собой. Потому каждая тренировка под строгим взглядом обсидиановых глаз была для новичков настоящим испытанием. Слёзы, непрестанно льющиеся с глаз слишком невинных людей (видимо, по ошибке попавших в АОД), пот, стекающий ручьём, и получение бесценного опыта и уроков, способных спасти жизнь при борьбе с демонами — всё это про обучение Пика.       Дожидаясь новобранцев, Пик решил ненадолго зайти в свой кабинет, который ему так любезно выделил Данте. Да, он был маленьким, но он сам такой попросил, ведь больше ему и не нужно. Сев на край стола и глубоко вздохнув, Пик схватил первую попавшуюся папку и принялся ей размахивать, лишь бы хоть на немного остудиться от удушающей жары, как тут его невзначай брошенный на подоконник взгляд зацепился за маленькую красную коробочку. Он может и открыл бы её, но, пока стояла задача не сдохнуть в этом душном помещении, он не мог ясно мыслить, так что быстро позабыл о коробочке.

***

      — Ура! Теперь, человечек, гони домой, чтоб мы собраться успели! — на радостях кричал Каса. Казалось, что он, радующийся словно маленький ребёнок, которому мама разрешила вкусняшку, сейчас выпрыгнет из здания и побежит куда глаза глядят, забросив Куромаку себе на плечо.       Оно и понятно, ведь супруги давно не уезжали на отдых только вдвоём, без цели преследования демонов, а просто наслаждаться друг другом. Каса так страстно и нетерпеливо ждал этот день, что, казалось, даже торнадо не станет препятствием для него на пути к блаженному отдыху. Работа с людьми, которых ему приходилось лечить, выматывала, а почти каждодневные стычки с демонами так вообще высасывали практически всё живое, словно пиявки. В предвкушении спокойного времяпрепровождения у тихих бирюзовых волн, Каса становился всё более взбудораженным, демонская кровь словно кипела в венах. Как только они сели в машину, демон, довольный их скорой поездкой, притянул за ворот футболки к себе мужа. Мягкие, слегка влажные губы прильнули к немного сухим губам Куромаку. Улыбки расцвели на лицах обоих, и охотник, мягко положив ладонь на затылок Касы, прижал и с большим напором вклинился в поцелуй. Он вкладывал в него всю нежность и любовь, а демон — радость и заботу. Отстранившись, демон и охотник соприкоснулись лбами, и Каса одними губами прошептал:       — Человек, я тебя просто обожаю.       И Куромаку вздохнул. Он это знал. Он знал, что демон его любит. Он знал, что сам уже не представляет свою жизнь без него. Знал, что ради этой клыкастой улыбки на лице Касы, он пойдёт на всё. И он, конечно же, знал, что сам Каса будет бороться за счастье своего супруга до победного. Может, жизнь Куромаку и была полна полного пиздеца в виде демонов, стремящихся отгрызть ему голову и вырвать из груди сердце, и, возможно, он бы уже давно окунулся в глубокое отчаяние, когда на его глазах погибали товарищи, но этому не давала сделать любовь всей его жизни. Он каждый раз вспоминал: Каса с ним. Он рядом. Он никогда его не оставит, всегда пойдёт с ним. А Куромаку пойдет за ним.       — Я тебя тоже. Как же я рад, что имею возможность проводить свою жизнь с таким прелестным демоном, как ты, Кас, — улыбнулся он.       — Теперь домой, надо ещё девочек и мальчика подготовить к поездке, — заботливо провозгласил Каса.

***

      Когда они зашли в квартиру, то сразу же принялись подготавливать сумки.       — Так... одежда обычная и для купания, гигиенические штуки, корм для котов... Ничего не забыли? Чтоб утром без всяких задержек сразу выехать могли, — скомандовал Куромаку, почесав висок.       — Да, вроде всё собрали, — кивнул Каса, складывая все сумки в коридор, где за ним с интересом наблюдали две кошки и один кот. Одна кошка была чёрно-белая с зелёными глазами, Митсу, другая — серая, шерсть её словно отливала серебром, а голубые глаза походили на два драгоценных камня. Это была Рэна. Кошки метались в ногах Касы, а кот с каштановой шёрсткой и большими золотыми глазами принюхивался к пакеты с мясом. Звали его Кёко. Каса посмотрел на Кёко и хихикнул.       — Думаю, надо ему отдельно что-то приготовить, — нагнулся к коту Каса и, сев на пол, уложил его к себе на колени. — Он папин сын, тоже мясо любит, — и засмеялся, ласково поглаживая мягкую шерсть на животе Кёко, который он любезно подставлял хозяину.       — Если ты всё не съешь в первый же день, приготовлю с удовольствием, — усмехнулся Куромаку, выходя из ванной с одним полотенцем на бедрах. Каса проводил мужа прищуренным взглядом, точно лис. — Кас, включи кондёр... Сейчас умру нахрен, — прохрипел он, усаживаясь с тяжёлым вздохом на диван и откинув голову на спинку. В квартире стояла ужасная духота, казалось, даже кактусы на подоконниках растают, что уж говорить про Куромаку, который терпеть не мог жару! Воздух словно не давал жить, а напротив, душил его, как только он пытался вдохнуть. Пока Куромаку страдал от прелестей лета, Каса послушно включил кондиционер, поставив комфортную для них обоих температуру.       Когда квартира немного остудилась, Каса, до этого занятый кормлением котов, пришёл в зал к своему уже одетому супругу (правда вот надел он только трусы). Куромаку лежал на диване, страдальчески положив руку на лоб. Выглядел он одновременно нелепо и жалостливо, хотелось... Ну, а что можно хотеть сделать человеку, которому жарко? Купить мороженое и отвезти на Антарктиду? Ну, Каса думал над этим и улыбнулся сам себе. Он, словно хищная кошка, бесшумно прокрался к Куромаку и ласково устроился на нём. На лице его супруга созрела улыбка, он убрал ладонь со лба и переместил её на голубые волосы, собранные в толстую косу до поясницы, вжимая Касу в свою грудь. Губы Касы он не видел: улыбался демон своими глазами. Прекрасными, полными заботы, глазами, точно двумя бриллиантами. Удивительной формы значки искрились, ведь внутри Касы с каждым часом всё больше нарастал восторг от предстоящего отдыха.       — Человек, — наконец обратился к нему демон, устроив подбородок в его ложбинке на груди. — Можно вопросик?       — Само собой. Валяй, Кас, — прозевал Куромаку.       — А ты вообще сможешь довезти нас до моря? — спросил демон, и на этот раз во взгляде его читался неподдельное беспокойство. — Я в том плане, что ты из-за этой ёбнутой жары уже недели две нормально не спишь ночью, так что у тебя весь день вид уставший. Может лучше я проведу машину? А ты выспишься. Говорят, в дороге с кондёром лучше спится.       — Хах, — усмехнулся он. — А давай. Я не против. — И погладил его по голове.       Длинные пальцы с накрашенными чёрным лаком ногтями плавно нырнули в волосы, такие мягкие, приятно пахнущие. Родные и любимые. Всё, что касалось его дражайшего супруга было именно таким: его забота, привычки, манера общаться. Даже порой скверный характер демона был таким... Уютным. Домашним. Ведь Каса — его дом. Его пристанище и любовь. Взяв в ладонь отдельную прядь голубых волос, он прошёлся по ней большим пальцем и невесомо коснулся губами. Касу это позабавило, и он хихикнул. Куромаку снова зарылся носом, вдыхая аромат супруга. Как же давно он этого не делал. Просто брал и наслаждался, не думая ни о других поганых демонах, так и жаждущих поднасрать ему в жизнь, ни об обучении новых охотников. Ни о чём. Только он, две кошки, один кот и его самый охуенный муж. По Куромаку словно заряд тока прошёл, и он вдруг понял: сейчас его самый пиздецки невъебический Каса лежит на нём, такой податливый, ласковый и расслабленный. Серый глаз словно блеснул серебром. Он только сейчас решил разглядеть Касу. Тот лежал на нём, как на живой подушке: Куромаку был на полторы головы выше него. Тем не менее Каса был вовсе не худощавым, а напротив, весьма подкаченным и мясистым. Мускулистые и загорелые руки и плечи больше не скрывались ни за длинными перчатками, ни за рукавами курток или свитеров, какие Каса надевал с поздней осени и до ранней весны. Вместо них на нём растянулась чёрная майка, явно не подходящая ему по размеру: накаченную грудь она тесно сжимала. Куромаку скользнул изучающим взглядом ниже, остановившись на больших и упругих бёдрах, обтянутых серыми шортам. Он сглотнул, и острый кадык нервно дёрнулся вверх. Ох, как же он любил эти места... Особенно то, на которое Куромаку так бесстыдно решил устроить свои ладони с покрашенными в черный ногтями. На мгновение по демону словно молния ударила, заставив дрогнуть и податься вперёд, а его муж посмотрел на него вопросительно, как бы спрашивая, всё ли в порядке. Каса знал, что его любимый человек не хочет сделать ему больно, неприятно или доставить дискомфорт, и как только он попросит, тот сразу же остановится. Вот только взгляд, каким Куромаку смотрел на него, был до того щенячьим и вымаливающим, что Каса не сдержал улыбку и обнажил в ней острые зубы. Он кивнул, дав разрешение. В эту же секунду крепкие ладони сжали большие ягодицы Касы в сильной хватке. Случилось это неожиданно, демон снова подался вперёд, невесомо ударившись о подбородок Куромаку. Каса прерывисто вздохнул и нервно сглотнул, посмотрев прямо в глаз напротив, скрытый за линзами очков. Щёки начали заливаться румянцем у обоих, но не от стыда. Чувствуя у самого уха горячее дыхание охотника и слушая его ласковые нежности, ухо покраснело, а сердце демона бабочкой затрепетало.       — Как же я тебя люблю... ты — самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Как же я хочу сделать всё, что ты попросишь. Уже и не представляю свою жизнь без своего демона. Моя любовь, — шептал он словно в пьяном бреду. Но нет. Он был абсолютно трезв. Кажется, бессмертный Каса вот-вот умрёт.       Ладони по-прежнему сжимали и разжимали сочную задницу, а на алое ушко пришлись ласковые поцелуи суховатых, но таких желанных губ. Куромаку касался его нежно, ласково, словно пером, в то время как внизу уже поддевал пальцами резинку шорт, холодными подушечками дотрагиваясь до разгорячённой обнаженной кожи округлых, упругих ягодиц. Демон прерывисто вобрал в легкие воздух так, что, казалось, внутри у него всё задрожало от сильного желания. Он слегка выпятил своё мягкое место навстречу крепким ладоням и изящно согнулся в спине, точно кот. Внизу всё словно завязалось в узел, который Каса как можно скорее хотел распутать, и желательно с помощью длинного языка супруга в своей заднице. От нетерпения он начал ёрзать промежностью прямо на паху Куромаку, наконец выудив из него хриплый стон. Он словно стал толчком к начинанию действий Касы.       Устроившись поудобнее на своей почти двухметровой «подушке», Каса решительно запустил одну когтистую ладонь в собранные в хвостик серые, отливающие серебром, волосы, а вторая принялась ласкать упругую волосатую грудь. Вторив движениям ладоней Куромаку, Каса впивался когтями в большие сиськи своего мужа. Он безжалостно мял их, пока в один момент не решил начать играть с сосками. Он задевал их острыми коготками, зажимал меж пальцев. Подумав, что очень давно он не заставлял Куромаку выгибаться под его языком, он припал губами к твёрдой горошине соска. Куромаку чуть голову не потерял, когда откинул её: слишком много времени прошло с их последних ласк. Внизу у него уже всё намокло, а взор застелила пелена возбуждения. Как же хотелось, чтобы либо демон взял его, либо он демона. Юркий язык лизал его, очерчивая алый ореол, а зубы, точно акульи, легко смыкались, как можно нежнее покусывая плоть груди. Пока Каса нещадно игрался с сосками ртом, языком и губами, его рука продолжала мять, сжимать, стискивать сиськи, зарываясь пальцами в волосы на ней. Под твёрдыми подушками демон почувствовал, как напряглась покрытая испариной грудь, то вздымающаяся, то опускающаяся, сопровождаемая хриплыми стонами, граничащими с всхлипами и скулежом, которые Куромаку так старательно пытался сдерживать, но острые зубы его демона пресекали все попытки на корню. Челюсти смыкались, и акульи зубы, схватив немного плоти, почти прокусывали её. На месте укусы оставался яркий алый след, который Каса вылизывал, походив на кота, зацеловывал мягкими, тёплыми губами, исподлобья голубыми глазами глядя на своего супруга, во взгляде которого читалось блаженное удовольствие.       — Кас... пожалуйста... — всхлипнув, промолвил Куромаку. Его ладони поднялись с ягодиц на талию, стискивая и гладя. — Прошу, сделай ты уже что-то... — дрогнувшим голосом прохрипел Куромаку, зажмурив глаза, к его лицу прилила кровь... пожалуй, и не только к лицу.       Озорная улыбка расцвела на лице демона. Он выпустил из своего рта соски, оставляя за собой нить слюны, которая в ту же секунду разорвалась, но ладони всё так же оставил на грудных мышцах. Даже не посмотрев назад, он уже давно почувствовал своей промежностью что-то, что в неё упиралось. Конечно, у самого Касы тоже стоял член, и, разумеется, он хотел бы уже что-то сделать со своим стояком. Но прежде всего он должен вдоволь помучить своего человека. Рука, та, что на голове Куромаку, сжала его волосы с такой силой, что изо рта вылетел громкий стон. Он откинул голову назад, открывая взор на свой нервно дёргающийся вверх-вниз кадык и дав место разгуляться по шее.       — Я подумаю, заслужил ли ты это, — только и ответил Каса.       В следующую же секунду губы припали к кадыку Куромаку. Прикусив свою нижнюю губу, он выпустил громкий стон, в котором Каса сумел разобрать своё имя. Он оставлял на на коже кровавые следы от своих укусов. Клыки, прокусывающие кожу, заставляли алую кровь тонкой струйкой течь с место укуса. Разумеется, Куромаку было больновато. Вот только оба знали, что боль эта граничила с острым возбуждением и удовольствием, которые ему доставляли подобные манипуляции демона. Куромаку всегда сам молит о том, чтобы Каса в этом не был с ним слишком нежен, чтобы прокусывал его, заставляя выгибаться со сладостными стонами и, порой, слезами удовольствия. И Каса не был против доставлять такое, слегка мазохистское, наслаждение: если его человеку это нравится, он учтёт это и сделает. Но если бы Куромаку просил его об этом в неадекватном состоянии, когда мог быть на грани срыва, во время стресса или опьянённый алкоголем, то он бы никогда не сделал этого. Как и не сделает, если его человек скажет, что ему слишком больно.       Пышная задница демона, приподнятая над стоящим членом Куромаку, рухнула прямо на него, вызывая дрожь и мурашки на теле лежащего. Сквозь тонкую ткань шорт Каса промежностью почувствовал, как мокро в трусах у его мужа. Он начал тереться о член, из которого сочился предэякулят, двигая зад из стороны в сторону. Вызванное непрестанными ласками, наполненными любовью, возбуждение накрыло обоих с головой. Куромаку был готов прямо сейчас порвать на своём всё ещё почему-то одетом демоне одежду и позволить ему вжимать себя в этот диван, оттягивать его волосы, шлёпать и страстно целовать. Ладони, прежде находившиеся на талии Касы, переместились на его лицо и приподняли его. Серый глаз, в котором читалось неистовое желание удовлетворить обоих, обнять крепко-крепко и целовать со всей нежностью и страстью, взглянул прямо в два глубоких голубых озера, источающих такую радость, такое счастье, тепло и любовь, что, кажется, их свет и огонь могут без особого труда затмить летнее солнце. Как же они любили друг друга. Даже несмотря на частые ссоры, каждый всё ещё готов горой стоять за другого, не позволяя кому бы то ни было: человеку или демону — причинить боль и страдание. И тут их двоих одновременно посетила одна мысль: «Я его безумно люблю. Как же прекрасно, что я тогда встретил его». Даже спустя двадцать лет их совместной жизни, где бывали взлёты и падения, они точно так же верны друг другу. И так будет всегда.       Они слились в жарком, страстном поцелуе, больше походивший на борьбу за власть. Каса оттягивал его нижнюю губу, кусая почти до крови, проходился по его таким же акульим зубам, порой невесомо касаясь губами и их. Его человек в свою очередь абсолютно не стеснялся проникать своим охуеть каким длинным языком в глотку демона, облизывая нёбо и дёсны. Как только его язык высунулся на немаленькую длину, Бёдра Касы задрожали. Куромаку рассмеялся, переставил ладонь на макушку Касы, прижимая к себе и напористее вылизывая его изнутри. Собственный член сам сочился смазкой и прижимался к телу Куромаку.       Он уже готов был сорвать с себя одежду, откинуть её куда подальше и дать своему мужу забраться в него языком, как тут...       — Открывай! Я слышу, что ты там! — громкий рёв, словно мотор мотоцикла, будто молния, ударившая в дерево, разрушила всю идиллию и атмосферу. Голос походил на то, как если бы медведь выкурил несколько сотен пачек сигарет разом: хриплый, скрипучий и просто мерзкий.       Каса и Куромаку в унисон разочарованно застонали. Куромаку свёл брови к переносице, потерев её пальцами. По выражению лица супруга Каса понял, что на его языке уже вертятся новые маты, каких нет даже в русском словаре, и скоро он пойдёт пиздеться с тем, кто прервал их страсть, так что поспешил привлечь его внимание к себе, приговаривая в губы:       — Будет тебе, Куромаку, не будем отвечать, может, сам свалит... Если что, погоню его топором.       — Да, думаю, ты пра... — только он хотел согласиться, как на дверь пришлась дюжина свирепых ударов, которые ещё чуть-чуть, так и грозили выбить к хуям их дверь. Куромаку разразился чистейшим матом, и прохрипел: — Нет, Кас, я не так не могу. Он там совсем с катушек слетел! — он поднялся с дивана, аккуратно усаживая своего демона на него, поцеловал его в лоб и жалобно сказал: — Любовь, прости, пожалуйста. Я постараюсь как можно скорее всё уладить, — и вышел в коридор.       — Подожди, давай лучше я! Я ведь... одет... — конечно, Куромаку его не услышал. Каса усмехнулся, предвкушая, как громко он будет браниться с побеспокоившим их, и представлял, как тот побежит, сверкая пятками. Но пока, чтобы не потерять хотя бы толику вызванного возбуждения, Каса раздвинул ноги и принялся гладить под шортами свою взмокшую дырочку...       Куромаку открыл бедную покалеченную дверь с такой силой, что она чуть не слетела. За ней стоял мужчина средних лет. Морщинистое лицо поначалу было пронизано злобой, но как только он увидел, что дверь ему открыл почти двух метровый мужик с глазной повязкой за очками, весь красный и растрёпанный со стояком в трусах, тут же поменял выражение лица. Сначала оно было красным, затем белым, а потом зелёным. Но Куромаку не имел ни малейшего желания разбираться сейчас с чувствами, так что со всей злостью процедил сквозь острые зубы:       — Что вам нужно?       В лицо Куромаку ткнули листком, на котором он успел разобрать лишь «Квартира №26» и число «150.000 йен»       — Ты когда долг вернёшь, а?! Уже несколько месяцев за электричество не платишь, мне что, выселить тебя?! — снова разразился криком мужчина, брызжа на Куромаку слюнями. Сам Куромаку же горестно вздохнул и взял в руки листок.       — Господин, в какую квартиру вам нужно? — уже скорее отчаянно и устало спросил у мужика он.       — Как это в какую? В двадцать шестую, там же написано! — он поморщился.       — В двадцать шестую... А это, пизданутая твоя башка, шестьдесят вторая! Ты, долбоёб, хотя бы проверил, туда ли ты пришёл! — выругался Куромаку, бросил в лицо мужчины листок.       Мужик же, в свою очередь словно не поверивший словам Куромаку, зашёл за дверь и взглянул на номер, выгравированный на ней. И правда, шестьдесят вторая квартира. Лицо мужчины снова побелело, когда он понял, что мало того, чуть не вломился не к тому в квартиру, так ещё и этим кто-то оказался охотник! Он зашёлся в нервном смешке и ойкнул.       — Осознал проёб? Теперь проваливай, прошу... — взмолился Куромаку, опрокидывая голову.       — Да-да! П-прошу прощения, господин. Не хотел вас потревожить, вижу, вы... Эм... очень заняты... Но могли бы тогда сказать, где двадц...       Куромаку словно тяжёлой сковородкой по черепу получил. Больше ни слова от идиота он не хотел слышать, так что прямо перед его носом захлопнулась дверь. Он еле сдерживал себя, чтобы не разорвать того на куски. Ну конечно, какой-то шумоголовый пень настиг его именно тогда, когда после нескольких месяцев без ласк он наконец выудил время для своего мужа! Куромаку тяжко вздохнул и зашёл в зал быстрым шагом. Взору его предстал Каса, вводивший в себя длинный средний палец. Он прерывисто дышал, а его накаченная грудь, покрытая потом, резко вздымалась. Каса сладко постанывал, откинув голову на спинку дивана. Куромаку, засмотревшись на эту прелестную картину, вытер одним движением ладони слюну, стекающую с его губ. Он подошёл к нему и, приподняв красное лицо, поцеловал в губы, сминая их. Только увидев сожаление в сером глазу со зрачком в виде лотоса, Каса сразу понял и почувствовал, что поцелуй этот был извиняющимся. Куромаку действительно огорчило то, что их прервали.       — Любовь, прости меня... — по-щенячьи принялся ластиться к нему Куромаку, встав перед сидевшим на диване с раздвинутыми ногами Касой на колени на пол. Он провел по гладкой коже икры демона своим носом. Тот в свою очередь хихикнул и положил ладонь на волосы Куромаку, прижимая ближе к своему аналу, разрабатываемому пальцами.       — Знаешь, ты можешь использовать язык не только для извинений, — промурлыкал Каса.       А Куромаку дважды просить и не надо было. Он уже почти было примкнул к манящему входу, как его точно стрела пронзил звонок телефона. Ну нет, это уже издевательство какое-то! Касу, конечно, это тоже расстроило, но ситуация до того абсурдная, что он не сдержал своего смеха.       — Давай я просто на беззвучный поставлю? — с улыбкой разочарования в жизни и с чувством скорого поражения прошептал Куромаку.       Каса взглянул на высветевшееся имя на экране телефона, лежащего на столе, и снова разразился смехом.       — Это брат твой. Не поднимешь — он целую вечность тебе ворчать про это будет.       Куромаку уже давно понял, что проиграл. Он лишь снова посмотрел на своего любимого взглядом, говорившим сотни извинений. Каса лишь свёл ноги вместе и ласково потёр его щеку, приговаривая:       — Ничего, родной, у нас впереди ещё несколько дней у моря и сладкого секса! Ещё успеем наверстать, и уже там нас, надеюсь, никто не потревожит.       Что ж, не то что бы это сильно его подбодрило, но подавленным Куромаку себя уже не чувствовал. Он лишь благодарно кивнул своему понимающему демону и поднял звонок. На той стороне раздался ровный голос Пика.       — Не потревожил?       — Уже нет, — усмехнулся Куромаку.       — Слушай, ты, случайно, не потерял какую-то коробочку? — спросил Пик.       — Что... вроде не... твою мать, — он поднялся с пола и сел на подоконник, чувствуя, как его проводят взглядом. Куромаку вновь потёр переносицу под очками. — Она на работе, да?       — Ага, у себя нашёл. Ты, верно, забыл её там.       — Чёрт... — выругался Куромаку. — Пик, ты сможешь занести сегодня?       — Извини, братец, сегодня я до глубокой ночи застрял тут.       — И завтра не получится... Блять, ладно. Потом заберу, когда уже приедем, — досадно заключил Куромаку. — Спасибо, что сказал.       — Я могу попробовать вам завтра туда же, на море, занести, но не обещаю, что получится, — на последок сказал Пик.       — Даже если не получится, всё равно спасибо, — попрощавшись с братом, Куромаку отбросил на подоконник телефон.       — Забыл что-то?       — Да там вещица одна... Ну, ладно, после отдыха заберу, — вздохнул Куромаку.       — Правильно, нечего грустить! Надо позитивно настраиваться на охуенную поездку! — рассмеялся Каса. — То, что у нас не получилось сексом заняться — это ничего. Не переживай сильно, родной. Ещё будет, — поспешил утешить его Каса, сняв с себя майку. — Ты пойдешь в душ?       — Нет, чуть позже, иди ты.       Каса кивнул и удалился в ванную. Снова вздохнув тяжело, Куромаку поменял трусы, надел летние шорты и сел за чтение книги под кондиционером.       Когда заходящее за горизонт солнце окрасило небо в малиновый, супруги и их коты провели вечер перед поездкой в компании тупого ужастика и кучи еды.