Отпуск с демонами

      Яркое летнее солнце, только пару часов назад вставшее над городом Верин, нещадно слепило глаза. Утренняя прохлада освежала, а лёгкий ветерок с ароматом цветов и деревьев игрался с серыми, переливающимися серебром, длинными волосами, отчего они лезли в лицо. Куромаку стоял на балконе, глядя далеко, допивая только сваренный кофе. Взглянув на время на экране телефона, он зашёл в ярко освещённую солнцем комнату. В свете лучей можно было разглядеть плавающие по воздуху частицы пыли. На полу, в той части, куда падало солнце, большим комочком улеглись друг на дружке Кёко и Митсу, которые мирно сопели. Однако на двухспальной кровати храпел ещё один огромный кот.       Куромаку сел на край кровати, рядом с ногами Касы, и аккуратно убрал с лица выбившиеся из пучка голубые пряди. Ладонь с чёрными ногтями ощутимо прошлась по мускулистой руке от плеча до запястья, и так ещё пару раз, пока демон не сморщил нос и зажмурил глаза. Куромаку ухмыльнулся и тихо сказал, наклонившись к своему мужу:       — Кас, любовь, вставай. Через час выезжать надо будет.       Широко зевнув, голубые ресницы задрожали и веки наконец поднялись. На Куромаку смотрели два голубых, точно как небо за окном, глаза со знаком «плюс» внутри кольца вместо зрачков. Они всё ещё были застелены остатком сна, но уже через пару секунд растрёпанный Каса в кои-то веки сел на кровь, почёсывая затылок. Увидев наконец перед собой своего мужа и вспомнив, что сегодня первый день долгожданного отпуска, он в мгновение Ока засиял ярче звезды. Широко улыбнувшись, обнажая сплошные клыки, Каса тепло обнял своего человека. Прижимаясь к нему всем телом, он тёрся щекой о крепкое плечо Куромаку. Каса и правда выглядел как четвертый кот, которого так и хотелось гладить, не выпуская из своих объятий, проводить по гладким волосам и слушать его благодарное мурлыканье.       — Человек, — хрипло, так как он только проснулся, отозвался Каса под его ухом. — Что на завтрак хочешь?       Куромаку вскинул брови и улыбнулся. Нечасто его супруг вызывается сам приготовить еду. Обычно он либо доедает всё за всеми, либо использует полуфабрикатами, либо просит своего человечка.       — Не знаю, выбирай ты. Я всё равно особо не голоден, уже кофе выпил и пару тостов съел.       — Это не завтрак. Я сейчас тебе французский стол сделаю, — пустит он тихий смешок.       — Шведский стол, Кас, — поправил Куромаку, стиснув его в своих объятиях.       — Ну да похер, какая разница? — Каса встал и, зевая, потягиваясь по пути, зашёл на кухню.       Вообще Каса очень любил готовить. Если он освобождался от работы и приходил домой раньше своего человека, то незамедлительно брался главенствовать на кухне. Что ни день, то новые горячие вкусности ждали на столе, опьяняющим ароматом заполняя всю квартиру. Куромаку же готовил гораздо реже, лишь по утрам, но зато в каких количествах! Так как его супруг был немного не человеком, а демоном крови, то для поддержания своей лечебной крови (и рассудка) ему требовалось огромное количество самой разной, а главное полезной еды. Именно такая пища в больших объемах и наделяла кровь Касы лечебными свойствами. На одном лишь обеде на столе мог быть десяток разных блюд: пару видов рыб, тарелок пять с мясом, два тазика с салатом, три миски с раменом и на десерт ещё порций двадцать данго! Конечно, ел он это в одиночку: Куромаку он готовит отдельно. Каса скорее отдаст своё сердце, чем поделится лишней креветкой (пусть даже от той остался один лишь хвостик).       В этот день демон решил порадовать Куромаку его любимыми персиковыми оладьями. Хоть Куромаку и не любит сладкое, однако персики и все блюда, где они используются, он уплетает с большим удовольствием, особенно если это ему приготовил его Каса. Сладкий аромат заполнил квартиру и донёсся до Куромаку. Ведомый вкуснейшим запахом любимого фрукта, он зашёл на кухню, где у плиты, напевая какую-то старую песню, орудовал ложками и вилками Каса, облокотился на дверной проем и будто совсем зелёный юнец с обожанием засмотрелся на него.       Мужчина хмыкнул себе под нос и улыбнулся: вспомнил, что довольно-таки давно не ощущал такого простого домашнего уюта, кое бывает по утрам выходного дня. В последнее время проказы демонов участились и ожесточились, так что у них почти не было времени даже на простые объятия в вовсе не неловкой, а привычной и умиротворяющей тишине. Даже взбалмошному демону, которому, казалось порой, вместе с лечебными свойствами в кровь пустили литры кофеина, после перепалок с тупыми людьми, не понимающими слов «Не иди туда, блять, там опасно», требовалось либо одиночество, которое Куромаку без глупых обидок ему предоставит, либо же его присутствие в паруминутном молчании.       Куромаку обогнул стол и встал за спиной Касы. Демон поднял голову, и увидев, как на него довольно глядит Куромаку, поцеловал его в подбородок. Переворачивая персиковый оладушек, Каса чуть не подбросил его к потолку: его словно иголками пронзили. Под его майкой бесстыдно шарили по подкаченному телу пальцы Куромаку с накрашенными чёрным лаком ногтями. Руки у него были холодные, однако везде, где они скользили, будто оставались пламенные дорожки огня. Демон обнажил в ласковой улыбке свои сплошные клыки и, когда Куромаку устроился на его крепкой плече, запустил в его серые непослушные волосы когтистую ладонь. Он в свою очередь, точно старый кот, охотно подставился под мягкие движения. Взглянув на дрыхнущую на подоконнике Рэну, Каса промурлыкал прямо ему на ухо:       — Родной, ты прямо как старый кот: уже в возрасте, а такой же любвеобильный.       — Я в самом расцвете сил, что значит в возрасте? — шепнул с усмешкой он.       — Закат, значит, будет ближе к второму столетию? Ой! — взвизгнул он, чуть было не уронив оладушек, когда Куромаку остро укусил его в плечо. — Человек, я же пошутил! — он повернулся к Куромаку и со всей нежностью, которую так любит его муж, поцеловал его в губы. — Пусть твой закат пока даже не думает приближаться. Я ещё вдоволь с тобой не прожил. — Куромаку коснулся губами голубой макушки и хрипло посмеялся. Но тут до его носа донёсся запах гари, а из сковородки уже повалил дым.       — Э-э... Любовь, кажется, у тебя подгор...       — Твою мать, мои оладушки!

***

      После того, как в придачу к персиковым оладьям Каса себе зажарил на той же сковородке себе пару-тройку десятков кальмаров, к восьми часам они уже вышли. В багажник они положили сумки с одеждой, средствами гигиены и едой, а на заднее сиденье — две переноски: в одной — Митсу и Рэна, во второй — Кёко, и ещё дохера пакетов с едой, среди которых в основном было мясо, морепродукты и курица. Каса заботливо застегнул переноски ремнём безопасности и сел на водительское место.       — Слухай, если менты остановят, скажем, что за демоном отправились, — сказал Каса Куромаку, севшему на переднее пассажирское сиденье.       — С котами, едой и одеждой? Ну в целом, если скажем, что к демону мы переезжаем, то поверят, — улыбнулся он и пристегнулся. — Кас, я тебе клянусь, через десять минут после того, как мы тронемся, я отрублюсь нахрен... Так что поехали быстрее!       Машина тронулась, и они поехали. Солнце в этот день палило ещё более беспощадно, чем в прошлый. Касе казалось, что ещё несколько минут под прямыми солнечными лучами, и в бардачке можно будет запечь курицу, а на крыше устроить джакузи с кипящей водой. Каса знал, как его супруг ненавидит жару и как ему сложно бывает в зной, так что он включил кондиционер и установил такую температуру, в которой и Куромаку будет хорошо, и коты не простудятся. На висках у него уже проступал пот, а очки стали будто тяжёлыми, так что он снял их. Он бы и снял глазную повязку, но рука уже не поднималась. Бессилие сладкой негой охватило его тело. А вообще Куромаку соврал: начал засыпать он не через десять минут, а через пять. На серые, подрагивающие ресницы словно прицепили гантели, заставляющие смыкать веки. Какое-то время Куромаку ещё сопротивлялся желанию отрубиться здесь и сейчас, в этой приятной прохладе и под какой-то японский рок (Куромаку знал название группы, только сейчас вообще не хотелось напрягать ни одну извилину), но в конце концов проиграл. Он заснул. Заснул так крепко и быстро, что Каса сначала даже и не заметил. А когда всё-таки увидел, что его человек уже давно не слушает его болтовню, лишь улыбнулся и, приостановив машину у обочины, заботливо сделал лёгкую косу, не растягивающую кожу головы, но и такую, чтоб не распустилась, а затем снова двинулся.       Ехали они уже минут тридцать. Куромаку за это время ни разу не открыл глаза, но губы его иногда подрагивали в лёгкой улыбке: что-то хорошее снилось. Он облокотился на тёплое стекло машины, но спал всё-таки крепко. Это радовало. Куромаку в последние несколько недель, когда погода устаканилась и теперь между многодневными ливнями и такими же засухами, она выбрала постоянный зной, спал очень плохо. Просыпался раз шесть за ночь, и даже кондиционер еле помогал. На заданиях против демонов было ещё хуже. Возраст, конечно, позволяет двигаться проворно, манёвренно и быстро, но вот вечно кружащаяся голова — вообще нихуя.       Они уже выехали за пределы их города, названного Верин, и вместо быстро сменяющих друг друга многоквартирных зданий за окном стремительно мелькали зелёные деревья. Каса пару раз останавливался проверять состояние кошек, которые, как и один из хозяев, плохо переносили жару. Однако в приятной прохладе кондиционера мирно спали: Кёко свернувшись калачиком, а Митсу и Рэна легли друг на друга. Куромаку тоже беззаботно спал, изредка похрапывая. Прямоугольные очки сползли с носа, и Каса, пустив смешок, подцепил коготком очки и убрал в подлокотник.       Каса ездил строго указанному на навигаторе маршруту, однако ему всё равно казалось, что он словно пропустил какой-то поворот. Пляж находится всего в часе езды, но интуиция демона подсказывала, что провёл он в дороге куда дольше, что случилось нечасто. Конечно, водить он не сразу научился, а когда впервые сел за руль, то только нажав педаль чуть было не убил пятерых человек, хотя нажал он педаль тормоза. Но как только разобрался что к чему, то жизнь сразу стала легче: по крайней мере Куромаку тратил меньше денег на такси для него. В целом, если так подумать, то среди демонов, работающих в АОД, Каса — единственный, кто имеет человеческие права. Он мог свободно передвигаться без Куромаку рядом, кушать где угодно и сколько угодно, спокойно разговаривать с людьми, даже с детьми ему порой доводилось беседы насчёт оказания первой помощи проводить. Конечно, тогда они здорово испугались коренастого мужика с головой головой дамы, улыбкой акулы и глазами-плюсами. Но все вскоре поняли, что Каса хороший чело... Нет, не человек. Каса хороший демон. Потому и получил столько вольностей.              Машина остановилась у обочины напротив большого пшеничного поля. Золотые колосья волнами перекатывались от порывов долгожданного и прохладного ветра, принёсшего с собой пушистые облака, которые безмятежно плыли по голубому небу. Демон вышел из машины, поглядел своими голубыми глазами с плюсами в них вперёд и, увидев,что вдалеке дорога как будто бы не заканчивается и никаких посёлков или городков и близко не намечается, он немного поник. Каса окончательно убедился, что всё-такт где-то с каким-то поворотом проебался, и теперь они Дъявол знает где. Навигатор тоже как будто с ума сошёл: гугловский голос всё время тараторит какую-то несусветную чушь по типу «Поверните налево», хотя то была абсолютно прямая дорога без разветвлений или отходивших тропинок. Каса напрягся всем телом, чувствуя, как волна тревожности накатывает на него. Он упёрся спиной об машину со стороны Куромаку, глядя на пшеничное поле.       «Странно. Вроде ездил по навигатору. И чего это я в какую-то жопу приехал. Совершенно же не та дорога», — подумалось ему. Не рассчитывая на навигатор, Каса выключил его.       Каса был уверен в том, что они и близко к пляжу не находятся потому, что с Куромаку они уже ездили туда. Как самому на машине приехать он не знал, но основные точки дороги он помнил. Сначала они выехали из Верина, затем должны были проехать под мостом, после этого пару раз проехать через мелкие посёлки... Хм, а может, именно в каком-то посёлке он и сделал неправильный поворот? Скорее всего. Сейчас они всё ещё находились в районе селения, которое, если быть честным, показалось Касе очень странным. Село то, которое называется Гёти-мура, было словно накрыто шалью серости и тоскливости. Будто из каждого дома сочилась, точно слёзы, удушающая энергия. Им встретилось в Гёти-муре всего пару взрослых, и ни одного ребёнка. Село будто было вдоль и поперёк пронизано какой-то темной энергией, не дававшей расслабиться за рулём. Голубые глаза лишь снова взглянули вдаль, ещё раз попытавшись что-то там разглядеть, домик или заправку, чтобы у кого-то можно было спросить дорогу. Но нет, ничего такого он не видел. Каса лишь тяжко вздохнул, вбирая в лёгкий пропахший травой воздух. Попросил у своего человека повезти машину и сразу же оказался в заднице... Да уж, какая-то тупая ситуация.       И тут Каса услышал то, чего не хотел сейчас больше всего. Стук в окно с внутренней стороны.       Он повернулся и встретился с всё ещё сонным взглядом проснувшегося Куромаку. Каса неловко ему улыбнулся и, обойдя машину, сел за руль. Выражение лицо у него было удручающим, но демон всё равно старался улыбаться. Куромаку, кажется, уже всё понял. А это понял Каса по тому, что Куромаку подпёр подбородок рукой, которую поставил на подлокотник, и глянул на него своим серым глазом, в котором читалась лёгкая усмешка и вовсе никакой злобы. Каса этому подивился, ведь, обычно, Куромаку ворчал как несносный дед, так что порой хотелось его вырубить. Но в этот раз он, видимо, выспался, а потому не вёл себя как сварливая брюзга. Он лишь прошептал:       — Я так полагаю, ты повернул куда-то не туда, и мы заблудились?       Каса откинулся на сиденье, выпрямив руки и раскрыв ладони на руле так.       — Да. Мы в жопе, — отчеканил он, ударившись лбом об руль и пустив дрогнувший смешок. — Слух, давно я себя так паршиво и неловко не чувствовал. Прости меня, человек! Не злись, я сейчас всё исправлю...       И он почувствовал, что его супруг не злится: Куромаку ласково провел ладонью по его голове, тихо приговаривая:       — Ну ничего, ничего, Кас. С кем не бывает. Ну ошибся и ошибся, не убиваться же нам теперь? Дорогу ты туда особо не знаешь, ведь я всегда туда возил нас, тем более навигатор реально сегодня пизданутый какой-то, — и, приподняв своего мужа-демона за подбородок, поцеловал его в лоб. Эти слова вновь зажгли Касу, и тот снова засветился радостью.       — Ты прав, — провозгласил он, пристёгиваясь. — Нечего унывать, проку никакого не будет всё равно. Давай дальше поедем прямо, если всё-таки не встретим ни одного человека, то вернёмся в последний посёлок, где были? Как бы мне туда не хотелось... Вайбик там не очень. Слухай, Куромаку... — Каса осёкся, а потом отмахнулся: — Ай, похер, ничего. Так как тебе идея моя?       Куромаку кивнул, выражался своё согласие, и вновь приставил голову к окну, усталым взглядом глядя вперёд. Машина снова поехала. На самом деле Каса хотел поговорить со своим человеком насчёт мрачной атмосферы Гёти-муры, но решил, что сделает это позже. Похоже, котелок его мужа очень медленно варит.       По пути Куромаку то и дело что разглядывал мутный пейзаж за окном, изредка перекидываясь парой слов с Касой, а затем снова будто проваливался в сон. Но просыпался буквально через мгновение. Каса понимал, что супруг его очень устал, так что вовсе не расстраивался насчёт того, что диалог у них строился из пары фраз. В приоритете то, чтобы его человек чувствовал себя хорошо. Они так и продолжали бы ехать, как тут Куромаку нахмурился, сведя серые брови, и слегка прищурил глаз. А потом толкнул в Касу в бок, сказав:       — Слушай, Кас... а это не человек там случаем? — указал он вперёд. Куромаку всё ещё был без очков, так что видел он всё очень размазано и сомневался, человек это или столб. Каса вспомнил об этом и отдал ему очки, и лишь после этого он посмотрел на дорогу. И действительно.       У дороги, меж деревьев стоял рослый мужчина на вид лет тридцати-сорока. Одет он был по-бомжатски, как это назвал Каса: рваные и потёртые джинсы, грязная клетчатая рубашка, из которой вываливалось пивное пузо, обтянутое белой майкой. Он вытянул руку с поднятым вверх пальцем. Это был попутчик. Может, он знает, как проехать до пляжа? Каса с Куромаку, конечно, не питали на это особой надежды, но попытаться стоило. Тем более, учитывая, что они вдвоём с лёгкостью могли бы завалить судя по всему местного пьяницу, он не представлял для них особой угрозы.       Взгляд чёрных глаз попутчика проводил машину, остановившуюся около него. Куромаку пристальным взглядом буравил его. Каса опустил окно и первый завязал разговор:       — Здрасьте. Братишка, не подскажешь, как проехать до пляжа «Кураге»?       — Кураге... Это вы, мужики, знатно проворонили поворот, — ответил он сиплым, низким голосом. — Но не парьтесь, добраться отсюда можно. Я дорогу как свои пять пальцев знаю, всё здесь уже обошёл. Покажу дорогу, а вы взамен отвезёте меня в нужное место, — и подмигнул.       — Ну тогда заходите. Только без выкрутасов, учтите, — сказал Куромаку. После этих слов его оттянул за ворот футболки Каса, неловко улыбнувшись попутчику, а на ухо мужу прошептав:       — Человек, поехал головой что ли? Впустить его в машину? Совсем уже того? — он бросил небрежный взгляд на мужчину, а потом снова принялся сетовать: — Ну Куромаку, какой подвезём. А вдруг в какую-то жопу нас он заведёт? Что тогда?       — Вот если заведёт в какую-то жопу, тогда и уложим его. А пока давай подвезём его до куда сможем, сложно что ли? — шептал он в ответ.       Помолчав мгновение, демон лишь ответил:       — В случае чего, я на ремонт машины ни йены не дам.       Каса вздохнул и вновь посмотрел на попутчика, который, казалось, знал о том, что разговаривали они о нём, но совершенно не подавал виду. Он лишь глядел из-под кустистых чёрных бровей тёмными, безжизненными глазами на охотников. Вдруг Касу охватило странное чувство: будто на его грудь положили огромный камень, мешавший дышать во всю грудь. Он был уверен, что Куромаку тоже уловил эти странные сигналы.       «Только пусть посмеет котов тронуть — на месте прикончу» — твёрдо заключил Каса, а вслух спросил:       — А вам куда надо-то?       — У меня тут машина сломалась недалеко, до неё довезти можете. Я просто за инструментами к одному другу своему шёл.       Куромаку только сейчас увидел, что в ногах у него красный ящик с инструментами.       «Странно, — всплыло у него в голове. — Но если он дошёл до друга, неужели с ним не мог приехать? Да и не видели мы тут никаких домов по пути... Хотя может в лесу этот его друг живёт?»       Пока Куромаку плыл в подобных мыслях, салон машины наполнился запахом перегара. Да, в том, что он совсем незадолго до их появления употреблял пивко, сомневаться не стоило. Сел он на заднем сидении рядом с переноска и с котами, что не могло не вызвать мгновенной дрожи по телу Касы. Но, выдохнул, успокаивая себя, он вновь взялся за руль и завёл машину. Может, всё не так плохо. Ну, подвезут они этого странного, подозрительного мужчину, последовав его указаниям. Это же совершенно, блять, не вызывает сомнений. Каса скривил недовольную рожицу, которую заметил Куромаку. Усмехнувшись, он щёлкнул его по лбу, а потом взял за руку, лежащую на подлокотнике. Проведя большим пальцем по запястью к пальцам, Куромаку невесомо потёр безымянный палец, на котором должно было быть кольцо. Вот только его там не было. Каса потерял его во время их совместного задания против демона Нищеты. Как оказалось, действительно большое количество людей боится обеднеть, раз страх нищеты материализовался в демона. Демон этот схватывал все побрякушки, которые хоть мало-мальски поблёскивали, а вместе с ними и их хозяев. Несомненно, Каса бы не умер он демона Нищеты, представлявшего из себя почти полностью сгнивший скелет, на котором ещё виднелись остатки плоти в местах, которые не закрывали висящие на нём, как гирлянда, лохмотья. Вот только то были остатки одежд жертв, убитых им. Демон тот двигался быстро, но всё равно не уцелел против первоклассного охотника Касы. Не уцелел также, как и его кольцо. Лишь по приходе домой он понял, что вместе с демоном Нищеты, которого он стёр в порошок, он ещё и лишился своего обручального кольца. Своего одного из тысячи, но не менее важный, символов любви к своему человеку. Сколько же слёз он пролил тогда... Куромаку тогда знатно подивился, ведь из-за чего-чего, но из-за кольца он точно не ожидал такого всплеска эмоций своего демона. Но он всё равно был рядом. Вовсе не ругался на него, нет. Никогда у него бы не поднялся голос на Касу из-за такого пустяка, особенно когда тот и сам разревелся у него на груди. Тогда Куромаку прижал его к себе и тихим, мягким голосом успокаивал, приговаривая, что это всего-навсего украшение. Ведь любовь и заботу Каса показывает и действиями, и словами, так что потеря — не страшна. Конечно, для Касы это кольцо было намного больше, чем просто «украшение», но тем не менее он, всхлипывая, перестал плакать. И решил, что теперь для своего человека будет стараться гораздо больше.       Куромаку, вспомнив это, поцеловал его руку, уловив клыкастую улыбку своего демона. Но затем он понял, что улыбался не только Каса. В зеркале заднего вида Куромаку увидел, как попутчик как-то по-извращенски улыбнулся. Не сдержав порыва вопроса, он всё-таки спросил:       — Так как вас зовут, говорите?       Попутчика словно разряд прошиб, тот вздрогнул после вопроса от неожиданности, ведь уже минут десять они едут в полной тишине, да ещё и с не самым приятным запахом, который стал настолько ощущаемым, что ещё немного, и его можно будет тронуть руками. Запах этот словно перья на мокрое тело — липкий и приставучий.       — Меня? Меня... Усинатта, — отозвался он, бесстрастным взглядом смотря в зеркало заднего вида. Глаза его были пусты и темны, и когда Куромаку ненароком встретился с ним взглядом, неловко сглотнул. Этот взор... словно пытался проникнуть в его душу. Будто покрытые туманом, безжизненные глаза не смотрели прямо на Куромаку, но тем не менее он точно чувствовал, словно его облизывают с ног до головы эти пустоши в глазницах.       — Усинатта, вы сказали, что к другу за инструментами пошли. Чего же он же вас и не подвёз? — снова нахмурив брови, твердо спросил Куромаку, глядя в зеркало металлически холодным взглядом серого глаза со зрачком-лотосом. Но мгновение спустя он словно смягчился, как персик, и уже беззлобно, спокойно улыбался.       Усинатта рассмеялся, и едкий запах с новой силой ударил в острый нюх Касы. Он прохрипел, откинув голову назад и открыв бородатую толстую шею:       — Не доверяешь мне? Что ж, мужик, не могу винить. Даже похвалю немного. Молодец, что узнать про меня хочешь, в наше время это делать над...       — Не увиливай от вопроса, братишка, — отчеканил Каса. Голос его был ровным, словно клинок, и выражал всю серьёзность.       — Ладно-ладно, — совершенно правдиво удивился он, махнув руками, но всё так же пристально и бездушно буравя их взглядом. Видимо, он ожидал такого манера от Куромаку, с которым, судя по всему, был одного возраста: Куромаку тоже перешагнул порог в сорок лет, однако выглядел он помоложе. Но не от Касы, который на первый взгляд даже мог показаться простофилей. — Друг мой в отъезде, а сарай с инструментами у него всегда открыт.       Кажется, Куромаку более-менее устроил такой ответ. Ну или ему уже настолько невпроворот вникать в его историю, что он уже просто отмахнулся, как от мухи, хотя, казалось бы, сам и задал этот вопрос.       — А вы... — тут начал он. — Неужели вы, мужики, встречаетесь?       Каса еле сдержал себя, чтобы не откинуть голову назад и не закатить глаза, как капризный подросток, так что, решив не увиливать, он чётко ответил:       — Да.       Ему не было за это как-то стыдно, не было страшно говорить о том, что он, демоном, встречается с человеком, так ещё и мужиком, когда сам является им. Ведь и Куромаку, и Каса знали: при малейшей угрозе они готовы разорвать друг за друга в клочья.       — Надо же. Впервые вижу воочию гей-пару.       — Дядь, ты чёт попутал, — усмехнулся Каса. — Я не гей, мне мужики не нравятся.       Усинатта непонятливо вскинул брови наверх, а Каса, заметив боковым зрением улыбку Куромаку, довольно хихикнул.       — Тогда... Ты... как же их там... С пчелами что-то связанное было?.. — предположил Усинатта, а Куромаку пустил тихий хриплый смешок.       — Снова мимо, — цокнул языком демон. — Женщины мне тоже не нравятся. Мне вообще человеки не нравятся, а Куромаку — это так, исключение.       И это было правдой. Каса никогда не влюблялся, и уж тем более в человека, так сильно, как он втрескался в своего супруга. Он воспринимал людей, которые были ему близки, как друзей, братьев и сестёр. Например Пик, брат Куромаку, тоже был ему словно младший братишка. Они частенько выпивали (точнее выпивали только Куромаку и Пик, Каса старался следить за тем, чтобы они не сцапались), обсуждали разные темы и просто классно проводили время. Вот его Каса может назвать и братком, и дружбаном, и так с любым человеком, подарившим хорошие эмоции Касе. Но чтобы любовным интересом... Касу чуть ли не выворачивает от этих мыслей. Может, он и демон, но такие мерзкие мысли слишком ужасны, так что он постарался скорее выкинуть из головы.       — Человеки... Погоди, то есть ты... Демон?! — он вскрикнул так резко, что от испуга Каса дёрнул руль. Машина совершила крутой зигзаг и снова выровнялась. Куромаку обернулся на попутчика, глаза которого чуть ли не вылезли из орбит... вот только язык был странно высунут, и щёки его покраснели, словно от алкоголя.       — Ты чё орёшь? Ну да, демон я, и что? Вот, рядом со мной человек, и ничего. Вроде живой.       — А... а вдруг он тоже демон, и ты его покрываешь?! — взревел он, кажется, почти плача и постанывая. — Вы убьёте меня? — Усинатта начал брыкаться, задевая толстыми руками клетки с котами.       — Да не будем мы тебя убивать, успокойся, старик, — поспешил усмирить его Куромаку с тяжким вздохом. — И я не демон, я просто...       — Как же, не демон! Вон какой у тебя зрачок странный, и зубы, словно у акулы! У голубовласого такие же!       — Я таким родился... Послушай, мы тебя просто отвезём до твоей машины, а потом поедем на море, потому что у нас отпуск. Ясно?       Кажется, попутчик немного стих, но он всё также был напряжён. Каса предугадал такую реакцию, так что не стал ещё браниться. А что с него взять? Конечно, люди впадают в дикую панику, чуть ли глотки готовы себе рвать от крика ужаса, зовущего на помощь, когда узнают, что, оказывается, миловидный мужчина неординарной внешности — демон. Так случилось сотни, если не тысячи раз, так что Каса даже удивлялся, когда его не принимали за кровожадное чудовище. Его это, конечно, подбешивает, но злиться на них он не может: понимает, что это вполне естественная реакция.       — На самом деле хорошо, что ты демон, — вдруг отозвался Усинатта. — Ты хороший? Раз с человеком встречаешься. Значит, ты не опасен,.. — попутчик снова странно высунул язык. — Интересно, а как давно ты среди людей? Может, и сам человеком стал... Всё-таки ты на человеке женат, значит, ты такой безобидный. Вряд ли охотники оставили бы плохого демонёнка в браке с человеком... — Куромаку от таких фраз, произнесенных наистраннейшим голосом, чуть было не втащил, но него пыл отсудила ласковая ладонь его демона на серых волосах. Но гадкий осадок всё ещё остался. В машине, и без того душной после появления попутчика (даже с кондиционером), стало липко и вязко: Каса словно погряз в луже дерьма в виде этих странных изречений, хотелось по приезде на пляж отмыться от этого. Но пиздить мужика не хотелось: кроме слов, за которые Куромаку уже был готов его голову просунуть в гильотину, он ничего не сделал. А в конфликт Касе сегодня максимально не хотелось встревать, каким бы взбалмошным он порой ни был. Тёрки с людьми на работе окончательно убивают в нём желание сраться со всеми подряд...       «Так уж и быть, промолчу. Но только один раз», — читалось в глазу Куромаку. Он поезрал на месте и удобнее устроился на сидении. В салоне вместе с почти осязаемым запашком висела натужность.       — Слухай, мужик, — не выдержал такого монолога Каса. — Долго нам ехать до твоей тачки?       — Да нет. Ещё сотня метров, и там будет тропа в лес к моей хижине, — Касе показалось, что сказал он это каким-то взбудораженным голосом. Усинатта продолжил шёпотом, прерывающимся тихими смешками: — Какой смелый демонёнок, всё-таки... Не побоялся попутчика, совершенно незнакомого, подобрать... Хех, что ж, видимо, демонёнок доверяет мне...       Ещё пара предложений польются из него, и Каса готов поклясться всеми богами и демонами, что проткнёт себя сотни раз. Напряжение уже стало практически невозможным, до тошноты кружащим голову. Хотелось выйти из этой железной клетки и подышать свежим воздухом.       И вот, проезжая сотню метров, демон взглянул на Куромаку. Тот снова заснул. И хорошо. Хотя странно, буквально мгновение назад был готов прибить на месте попутчика... Каса остановился и пригляделся: в самом деле от дороги отходила неровная тропинку в лес.              — Чтоб выехать на дорогу к пляжу, вам надо будет через метров двести направо свернуть, и уже оттуда прямо. Вот и всё, — подсказал дорогу попутчик, облизывая пересохшие губы.       — Хорошо, — кивнул Каса. — Спасибо. А, ваши инструменты...       Усинатта вышел из машины и, как думалось Касе, вот-вот уходил, как тут остановился. Прямо перед входом в лес, где летний ветер игрался с зелёными листьями и, будто бы жалобно завывал, словно сотни голосов слились в единую какофонию мольб о помощи. Каса прищурился и закрыл глаза всего на миг! А Усинатты и след простыл. Он весь напрягся телом, сжимая крепче руль до того сильно, что на руках выступили синие вены. Каса свёл брови к переносице: что-то было не так. Вот только он не мог поначалу догадаться, что же именно. Запах. Вот в чём дело.       Когда Усинатта вышел из машины, казалось, словно в тьму просочился дневной свет, до того легко стало дышать. Тот камень, что стискивал его грудь, в один момент упал с неё. Вся та липкая тёмная энергия, что навалилась на него во время их поездки испарилась, будто её и в помине не было! Салон снова стал наполнился привычной атмосферой. Вот только... когда Каса открыл окно, он принюхивался. И нюх его не подвёл. Теперь этот запах, как ему сначала казалось, от алкоголя, был вне машины. И он видел его. Видел, как словно огромные щупальца тёмная энергия обвивается вокруг него, проникая внутрь. И вновь эти глаза. Темные, пустые, безжизненные. Они будто снова смотрели на него. Он видел, кто источал эту энергию. Нет сомнений.       Это демон.              Тут он уловил приближающийся ком демонской энергии прежде, чем прозвучал стук, словно костью били по бетонной стене.       «Тук-тук».       Звук раздался так неожиданно, что смотрящий в сторону леса Каса широко распахнул глаза, а потом нахмурился, оскаливая зубы. Лес находился со стороны спящего Куромаку, так что Каса был повёрнут спиной к окну со своей стороны. Но он чувствовал. Он знал, что он стоит там. Он видел, как он улыбается широкой улыбкой пожелтевших зубов. Он ощущал, как в нём словно прожигает дыру пара бездушных дъявольских глаз. Каса глубоко вздохнул и повернулся. Да, там стоял Усинатта. И да, он, как и предполагалось, улыбался до того широко, что у самого Касы свело мышцы челюсти. Он держал два толстых пальца согнутыми на не до конца опущенном окне, в которое мгновение назад стучал.       — Слушай, — пробасил он хрипло, словно попутчик выкурил десяток пачек сигарет за раз. — Поможешь мне?       Каса опустил руки с руля и расстегнул ремень безопасности. С заднего сиденья донеслись шипения и жалобные стоны котов. Демон забеспокоился, что этот шум может разбудить Куромаку, но тот словно отключился от мира насовсем, хотя обычно при встрече с демоном, не являвшимся его супругом, сон у Куромаку был хрупким, точно стекло. Всего один шорох, пропитанный энергией демона, — Куромаку просыпался. Но сейчас он почему-то до сих пор спал, и это не могло не волновать Касу.       — С чем?       — С машиной. Поможешь мне.       — Ладно.       Голос Касы даже не дрогнул. Он бесстрастным взглядом осмотрел попутчика и пытался понять, что это за демон. Выйдя из машины, он начал следовать за Усинаттой по тропе, петляющей меж пахнущих свежестью деревьев, иногда оглядываясь черед плечо на отдаляющуюся машину. Куромаку, судя по всему, всё ещё мирно спал. Каса улыбнулся и спокойно выдохнул: главное, его человек хорошо спит, и разговор его с попутчиком не разбудил. В прочем, как Каса догадался давно, вряд ли сейчас что-то разбудит Куромаку.       Только спустя пять минут молчаливой ходьбы Каса понял, что тучи к этому времени сгустились и уже застелили добрую часть неба, хотя вдалеке ещё виднелся голубой островок без единой тучки. Кажется, вот-вот польёт летний дождик. Было бы неплохо освежиться, пока он следует за явным демоном. Теперь-то Каса стопроцентно чувствует едкий запах демонятины, его он ни с чем не перепутает.       «Вот только почему я его раньше не учуял? И почему он выбрал меня, а Куромаку оставил? В целом, я бы мог его прямо тут и зарубить, однако вдруг там людишки? И он, перед смертью, сможет им как-то навредить? Если он смог как-то усыпить моего человека, судя по всему, это демон-владелец. Вот только демоном чего он является...»       Мыслительный поток, состоящий из вопросов и выводов, вытекающих из них, лился нескончаемо. Если это и правда демон-владелец, то причина, по которой Куромаку заснул, становится ясна. Демонами-владельцами охотники и другие демоны называют тех, кто привязаны к какой-либо территории и имеют на ней преимущества. Такие демоны встречаются реже, чем обычные, ведь, несомненно, каждому порождению тьмы и страха хочется передвигаться свободно и иметь силу везде, а не в одном конкретном месте. К ритуалу привязанности, в ходе которого демон связывает свою душу с определенной территорией, они прибегают редко, и частенько делают это те демоны, что ужасно слабы в бурном круговороте вражды демонов между собой. Ритуал требует огромного количества времени, порой на присвоение даже ничтожного посёлка может потребоваться с десяток лет. Конечно, крупным демонам, таким как например какие-нибудь демон Таракан или демон Змея, живущие сотни лет, такое количество лет сравнимо с неделей для человека, однако гораздо эффективнее кошмарить людей на свободе. Там, где их меньше всего возможно поймать. Ведь вместе с преимуществами ритуал привязанности несёт с собой и проклятье. Демон, связавший душу с каким-либо местом, не сможет выйти за его пределы, а значит, что охотник, настроенный пришить тварь, найдёт способы не подчиняться правилам демона-владельца и загнать его в угол в собственных землях. Конечно, Куромаку и есть тот самый охотник, который является демонами-владельцам в кошмарах: не счесть, сколько он уже таких прикончил. Так что Каса был уверен, что Куромаку ещё в машине понял, кем является их попутчик. Просто он дал возможность Касе разрулить ситуацию: демон давненько не чувствовал себя героем, как он любил прикалываться, спасшим свою серовласую принцессу. Каса улыбнулся клыками и хмыкнул про себя, представляя, как после кромсания демона-попутчика Куромаку благоговейно удостоит его наградой в виде самых крепких объятий и огромной кучи еды.       «Стоп... Демон... попутчик... Вот оно! Это Демон-попутчик!», — словно прозрел Каса. Он уже хотел было окликнуть «Усинатту», как вдруг он заговорил раньше:       — Пришли.       По телу Касы пробежал острый холодок, источаемый этим местом. Среди мрачных деревьев в лесу запропастился обшарпанный домишко, которому явно уже не второй, и даже не третий десяток лет. Накренившаяся крыша с побитыми черепицами вот-вот грозилась рухнуть, гнилые балки, держащие навес с божьей помощью, тоже уже готовились оставить мир людей и потянуть вниз за собой всю конструкцию, а облезлая краска на досках уже настолько потрепалась непого́дами, что уже и непонятно — это цвет странный такой, вроде зелёный, а вроде и коричневый, или это просто слои грязи. Дом будто утопал в гнетущем отчаянии, ведь он него ещё и исходила аура места, в котором почило немалое количество людей... Тут Каса услышал чьи-то завывания. Почти такие же, как в начале тропы. Но если там они эхом проносились по всему лесу, отскакивая от крон деревьев, превращаясь в жалобную песню, то теперь Каса слышал отчётливо женский голос.       «Там и правда человек!» — спохватился Каса, выдвинув правую ногу вперёд вместе с левой рукой. На ней, как и на правой руке, были три тонкие горизонтальные линии красноватого цвета и одна большая полоса вдоль. Каса уже готов был атаковать Демона-попутчика, как тут тяжёлая рука легла на его плечо. Рядом с ухом раздался жалобный скрипучий голос, словно мальчишку-подростка обидели:       — Ты мне не поможешь?