Разбитые Очки или Первая Любовь.

Ричи забегает в свою комнату и с размаху захлопывает дверь. Очки летят на пол, лишь чудом не разбиваясь. Тозиер тяжело рухнул на пол, горячие слёзы летят на дрожащие колени. Всё так тупо. Он такой тупой. Сорвался из-за ничего, перепугав и оставив в непонимании клуб неудачников. Ричи сжимает волосы трясущимися пальцами, ногти больно впиваются в кожу. Он захлёбывается воздухом, пытаясь успокоиться, но только громче всхлипывает. Всё горит внутри — стыд, злость, боль. Глупо. Всё это глупо. Он бьёт кулаком по полу, не чувствуя боли, только глухую пустоту. Почему он всегда всё портит? Почему не может просто заткнуться, не быть... собой? Горячие слёзы капают на джинсы, а Ричи сидит, сжимаясь в комок, как будто так можно спрятаться от себя самого. С ним всегда было так — смеялся оглушительно громко, так, что люди морщились и закрывали уши. Громкий, навязчивый, заполняющий собой любое пространство. Его нельзя было не услышать. Только вот плакал Тозиер всегда тихо. Не потому что стыдился. Не потому что боялся. Просто так было проще. Меньше вопросов. Меньше лишних взглядов. Меньше шансов, что кто-то догадается о том что творится в кудрявой голове при мысли о карамельных-карих глазах, волосах, в которых играет солнце, глупых идеально выглаженных рубашках и излишне коротких шортах. ... Причина истерики до смешного глупая — Он знал что это неизбежно но почему-то тешил себя влажными мечтами. Эдди влюбился в девочку с параллели. То ли Бэтти, то ли Белли, честно он даже не дослушал до конца. Точнее не дал договорить Эдди, "пошутив" что-то настолько идиотское что Капсбарк полез в серьёзную словесную перепалку которая могла бы перейти в драку, если бы их не разняли остальные Неудачники. Ричи зажмуривается, пытаясь загнать всё это глубже, но перед глазами снова вспыхивает картина: Эдди, смущённо потирающий шею, бормочущий про ту девочку… Как её там? Неважно. Главное — то, как светились его глаза, как он улыбался. Не Ричи. Ей. Эдди не заслужил такой реакции от Ричи. Он в принципе многого из того что произошло не заслуживает. ... Ричи почти уверен, его прокляли. Возможно даже он сам. Достаточно лишь одного Его взгляда на Тозиера — и тот понимает что ему конец. Глаза выглядящие как всё самое лучшее в этом ужасном мире. Напоминают карамель на солнце — мягкие, тягучие, с той самой прелестной терпкостью, от которой хочется попробовать ещё. Ричи Тозиер умирает каждый раз когда ловит на себе их взгляд. Чем дольше смотришь, тем труднее перестать.Ричи не может оторваться, как от чашки дешёвого кофе. А голос — точный, как метроном, что задаёт ритм в этом сумасшедшем мире. Этим сумасшедшим миром живёт Тозиер. Он этим миром является. Ричи вытирает слёзы с щёк и поднимает очки с пола, беспокойно осматривая их на повреждения. Целые. Но это Ненадолго, он это знает. Мысленно давая себе пощёчину за неправильные мысли о Эдди, он прокручивает в голове лишь одну мысль: Так мальчики о мальчиках не думают. С Ричи "что-то" не так. В голове вертится лишь одно слово характеризующее его как нельзя. Пеннивайз, чёрт бы его побрал, был абсолютно прав. Ричи снова смотрит на очки, которые всё ещё в руках, как будто надеется, что они как-то могут исправить то, что творится в его голове. Но, очевидно, не могут. Он чувствует, как сжимаются его кулаки, как в груди растёт эта тяжесть, о которой не хочет думать. И всё же, каждое воспоминание о Эдди, каждый взгляд, который он случайно поймал, всё это застревает в его мозгу. Он опять ловит себя на том, что смотрит на эти чёртовы очки, как будто они спасут от самого себя, от того, что в нём творится. "Так мальчики о мальчиках не думают," — повторяет он снова мысленно, как заклинание. Но эта мысль не становится легче. В голове снова и снова звучат слова Пеннивайза, как эхо, которое не хочет замолкать. "Маленький грязный секрет". Как это выразило Оно.

***

Конечно же, они быстро помирились. Их конфликты в любом случае всегда были как искра — загорались сильно но тушили почти мгновенно. Они "якобы случайно" (Да-да, остальной клуб неудачников уже привык идти на такие уловки что-бы их мирить) пришли раньше всех на обговорённое заранее место. Ричи нелепо, но искренне извинился. Извинения вышли так себе, но Капсбарк на удивление охотно их принял. ... Эдди устало закатывает глаза, но уголки его губ предательски дёргаются вверх. Почти мир. Почти привычное, лёгкое «всё нормально». Осталось только сказать это вслух. — Ладно, Балабол, ты вообще-то идиот, но… Эдди качает головой, делая вид, что недоволен, хотя в голосе уже нет злости. — Я не могу на тебя долго злиться. Ричи замирает. В груди что-то сжимается, как от натянутой струны, которая вот-вот порвётся. Он с ужасом осознает то, что даже подсознание его наёбывает. Слышит не то, что сказано, а то, что хочется услышать. Я не могу без тебя. Эдди хлопает его по плечу — легко, по-дружески, — но рука задерживается дольше, чем нужно. Или это только кажется? Ричи ощущает тепло его ладони даже через ткань футболки, и этот короткий момент превращается в вечность. Вдруг расстояние между ними кажется слишком коротким, воздух слишком горячим, а взгляд Эдди слишком пристальным. Ричи поднимает глаза и встречается с его взглядом. Карамельные, светло-коричневые, как жжёный сахар на солнце. Они всегда такие, но сейчас... Сейчас в них что-то мягкое, тягучее, что-то, от чего хочется смотреть дольше, ловить это выражение, запоминать каждую деталь. Он должен пошутить. Должен сказать что-то острое, саркастичное, что-то, что вернёт их в привычное русло. Но язык не слушается. Он сглатывает и, наконец, выдавливает: — Ну всё, теперь ты мой должник. Эдди моргает, удивлённо вздёргивает бровь. — Чего тебе теперь, комик из подворотни? Ричи ухмыляется, наклоняясь ближе — ровно настолько, чтобы почувствовать тёплое дыхание Эдди на своей коже. — Чтобы ты всегда был рядом. Эдди фыркает, закатывает глаза и, смеясь, толкает его в плечо. — Дебил. Момент исчезает. Напряжение рассеивается, будто его и не было. Эдди уже смотрит в другую сторону, но Ричи всё равно улыбается. Потому что на одно короткое мгновение ему показалось, что всё может быть иначе. А потом, совершенно случайно, остальные Неудачники вышли из-за ближайшего угла, даже не скрывая, что подслушивали. Ричи только успел открыть рот, чтобы съязвить, но его взгляд встретился с глазами Беверли. Она смотрела прямо на него в упор. Не просто смотрела — видела. Будто её взгляд проходил через одежду, кожу, плоть и кости. В самую душу. Ричи почувствовал, как внутри что-то неприятно дёрнулось. Как будто он стоял на сцене без сценария, без грима, без возможности спрятаться за строками сценария, заранее написанной возможно ещё до его рождения, пьесы. Он сглотнул и натянуто усмехнулся. — Ну и как вам шоу, дорогие зрители? Стоит ли мне готовить автографы? Беверли не ответила. Только чуть прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то, от чего Ричи стало не по себе. Она знала. Или, по крайней мере, догадывалась. И это... пугало. Ричи слишком плохо скрывает свой грязный секрет — это может вылится в нечто большее чем пара обзывательств и свирепо-тупых взглядов компашки Бауерса в школе. Но, пожалуй, все безрадостные мысли он оставит на потом — сейчас он думает как бы посмешнее пошутить про новую причёску Билла.

***

Вечерняя идиллия разливается по улицам мягкими тенями. Воздух тёплый, густой, пропитанный запахом нагретой земли и лёгкой сырости, предвещающей ночную прохладу. Ветер лениво шевелит листву, и этот шелест кажется почти живым — словно сама природа шепчет что-то неслышное, вечное. Ричи едет медленно, без цели, без мысли. Только ощущение — ветер в волосах, мягкие толчки колёс по асфальту, гулкое спокойствие внутри. Хочется остановиться. Просто замереть посреди этой тишины, слиться с ней, раствориться в закатном воздухе. Стать частью чего-то большего. Встать на месте, и стоять до тех пор, пока побеги молодой вишни не прорастут сквозь тело, пустить корни прямо в землю, позволить ветвям медленно пробраться вверх — через ноги, грудь, до самого сердца. Останется только шелест листьев и лёгкость ветра. Ричи крутит педали, рассекая вечерний воздух. Ощущение движения обычно приносило облегчение — лёгкость, пусть и временную. Но не сегодня. Сегодня он без сильных внутренних эмоций. Да и вообще Тозиер чувствует себя слишком опустошённым. Колёса мягко катятся по асфальту, когда он их замечает. Сначала просто силуэты вдалеке, две фигуры у входа в маленький магазинчик. А потом — он. Эдди. И она. Ричи рефлекторно сильнее сжимает руль, но взгляд не отводит. Они стоят слишком близко. Эдди что-то говорит, девочка смеётся, запрокидывая голову, её светлые волосы ловят последние солнечные лучи. Красивая — С досадой думает Тозиер, неосознанно сравнивая себя с ней и понимая что она действительно лучше. Хочется вырвать себе ногти из-за тошнотворного осознания: Они выглядят хорошо рядом друг с другом. Она кажется подходящей парой для Капсбарка. Красивая пара, как сказала бы Беверли. Не то что Ричи бы рядом с ним. Он видит, как Эдди опускает взгляд, неловко трёт пальцами ладонь — старый жест, который Ричи знает слишком хорошо. Он нервничает. Но не из-за него. Перед глазами вспыхивает воспоминание — как он сам когда-то заставлял Эдди нервничать, как тот закатывал глаза на его дурацкие шутки, но всё равно улыбался. Но теперь это не его место. И, если быть честным, никогда им и не было, как бы Тозиер себе ни выдумывал. Он не девочка. Вот и вся проблема. Проблема, у которой нет решения. Ни смешного, ни грустного, ни какого-либо ещё. Он чувствует, как внутри что-то оседает, как тяжесть заполняет грудь. Не острая боль, не что-то обжигающее — просто холодная, глухая пустота. Он не останавливается. Не сбавляет скорость. Наоборот, крутит педали так, будто хочет разломать их на куски, а потом просто оставить лежать на асфальте. Просто проезжает мимо. Эдди даже не замечает его. А Ричи не уверен, хочет ли, чтобы тот заметил. Но прыжок со сцены — лишь временный суицид. Ведь Падение короткое. Вниз летишь всего секунду, но кажется — целую вечность. В животе переворачивается что-то вязкое, дыхание перехватывает, а потом — удар. Ты снова на ногах. Живой. После одного из таких прыжков можешь уже не встать. А у него уже подозрительно сильно болят ноги. Рано или поздно всё равно приходится возвращаться под свет софитов.

***

Город уже укутан вечерней прохладой. Воздух свежий, звуки приглушённые, словно всё вокруг затаилось в ожидании. Ричи стоит чуть поодаль, спрятавшись в тени фонарного столба. Он не скрывается — просто так вышло. Да и незачем, его всё равно не замечают. Перед ним, всего в нескольких шагах, Эдди. И Бэтти. Оказывается, он всё таки запомнил её имя. Они стоят лицом друг к другу, окружённые тёплым светом уличных фонарей. Ричи не слышит слов, но они ему и не нужны. Он видит всё по глазам Эдди, по тому, как он нервно сжимает лямку рюкзака, как улыбается чуть растерянно, но так искренне. А потом Бэтти делает шаг вперёд. И Эдди не отстраняется. Ричи не отворачивается, не зажмуривается. Он просто смотрит, как их губы соприкасаются — робко, немного неловко, но с той самой теплотой, от которой у него внутри всё окончательно оседает. Тозиер смотрит на них. На Эдди. На его застенчивую улыбку и раскрасневшиеся лицо от смущения после первого поцелуя, на то, как он прикасается к её щеке. Что-то внутри него сжимается, но не рвётся. Просто становится меньше. Словно сердце теперь занимает чуть меньше места в груди. Странно. Он думал, что почувствует что-то резкое — злость, отчаяние, хоть что-то. Но нет. Только тишина. И лёгкий хруст. Ричи проводит рукой по лицу, сжимая переносицу пальцами. Глухой смешок срывается с губ — даже не смех, а его блеклая тень. Опустив взгляд, он видит, как его очки валяются на асфальте — одна линза треснула, оправа перекосилась. Он даже не заметил, как пальцы ослабили хватку, как стекло выскользнуло из рук. Ричи смотрит на обломки, а потом снова на них. Они падали на асфальт с коротким, но звонким щелчком. Одной секунды достаточно, чтобы понять — нецелые. Треснувшее стекло отражает свет фонарей, тонкие трещины расползаются паутиной. И Тозиер понимает. Это никогда не было его историей. Его чувствами — да. Его болью — да. Но не его историей. Ненавидеть кого-то другого за это не получится. В его проёбе ни виноват ни Эдди, ни эта девочка. Только он сам. Честно, он даже хотел бы ненавидеть Бэтти. Было бы проще будь она сукой, и ненависть к ней была бы обоснованна. Но Эдди плохого человека бы не полюбил. А если бы узнал о том, какие иногда мысли посещают Ричи, вряд-ли бы стал относится как прежде. Тозиер этим плохим человеком является. Он делает шаг назад, затем ещё один. А потом просто уходит. Возможно — прыгать с моста Поцелуев, а возможно домой. Ведь уже поздно. ... Быть может, в другой вселенной он и был бы с Эдди. И совершенно неважно, что он хочет в этой. Это невозможно, ведь истина так проста: "Мальчики так о мальчиках не думают". Конец.