Но ведь он не там. Майк должен был проснуться утром, проводить своих друзей, и сесть за новую главу книги, или что-то ещё из его глупой рутины последних пары лет. Вместо этого день начался заново. А потом ещё раз. И ещё...

Приставляя дуло дробовика под подбородок, Майк отвлеченно думает о том, что всё всегда шло к этому. Он издает глупый смешок. Последний. Что-то тёплое растекается по задней части головы. ...Немного странно, что он до сих чувствует себя живым? Уилер открыл глаза, ожидая увидеть ад, рай, или хотя бы чистилище, но его встречают обьятия всех его друзей, и рассказ о том, что он был в Камазотце три дня. Два года жизни были ложью. Ну, кроме одного поступка. Его. (Au:conformitygate)

Уилл приходит каждый вечер в этот ссаный бар у дома. Зачем-то напивается, хоть с детства ненавидит алкоголь. В голове давно не появляются воспоминания, что происходит после таких вечеров и с кем. Но одну мысль он запомнит навсегда: "Настоящий Уилл так бы не поступал. Но если я — уже давно не он, то кто?" ... Майк не знает, что его тяготит больше — способность анализировать себя, но не иметь возможности исправить что-то, или желание сделать вид, что ничего не сломано. Даже он. Особенно он.

Майк еле сдержал желание закатить глаза, когда увидел в руках у Дастина что-то, подозрительно напоминающее косяк. ...Или не смог это сделать из-за количества алкоголя в крови, но, впрочем какая разница? И почему Дастин снова вернулся в этот чёртов город? Как он оказался на этом диване, в подвале у Майка? — Знаешь, а ведь мы любили одного человека со сверхпособностями. Тупо, что я говорю об этом сейчас? — Ты не знал Уилла так, как я, не ври. — Какого чёрта? Я говорил про Эл, Майк.

Майк конечно любил Дастина и Лукаса. Но Уилл… Уилл был единственным, кто понимал его полностью. С ним не нужно было притворяться, не нужно было объяснять каждый шаг или оправдываться. Он чувствовал это снова и снова, и чем дольше лежал рядом с ним в этой тёмной комнате, тем яснее понимал. Они с Уиллом не просто лучшие друзья. Они были самыми лучшими друзьями. И всегда ими останутся.