How To Disappear Completely

Эндрю проснулся, чувствуя, как лучи солнца бьют по его лицу. Следовало бы порадоваться, что дождливая погода сменилась хоть чем-то теплым. Руки странно покалывало, и он нахмурился. Постель была прохладной, простыня беспорядочно скомкалась, а подушки повалились на пол. Эндрю находился между сном и бодрствованием, но не рисковал открыть глаза, наслаждаясь полудремом. В голове прокручивались события последних дней. Вчера Нил разбудил его рано-рано и объявил, что теперь они всегда будут вставать на рассвет, как бы холодно ни было. Сегодня Нил его не будил. Может быть, решил пощадить его, видя, как вчера он еле карабкался до пляжа. Эндрю, наконец, открыл глаза и сонно поморгал несколько раз, пытаясь словить фокус на реальности. По ощущениям уже десять утра, но Эндрю все равно чувствовал себя уставшим. Он перевернулся на бок, чтобы кинуть издевку Нилу, сказать, что тот проспал рассвет, и посмотреть, как тот с досадой вздыхает. Но когда Эндрю повернулся, то обнаружил, что лежит один. Нила не было. Он удивлённо вскинул брови. Неужели Нил сам пошёл на рассвет? Мученик. Эндрю покачал головой. Да, ему тяжело вставать так рано, но он бы встал, незачем его жалеть. Домик, который они арендовали, был небольшим: две спальни и кухня. Вторую спальню они с самого начала игнорировали. Женщина, хозяйка этого дома, попросила их не шуметь и не мусорить, потому что недавно по соседству поселилась очень капризная пара, которая вызывает полицию при любом удобном случае. Первую просьбу они успешно выполнили, но на вторую забили — везде валялись вещи, бутылки от напитков и коробки от еды. Эндрю помнил, в каком бардаке они заснули, но сейчас все было прибрано. Мусора нигде нет, одежда аккуратно сложена. Эндрю взглянул на пляж через окно. Никого. Они не уходили далеко, когда шли посидеть на береге, были в пределах видимости. Наверное, Нил решил попутешествовать. Ноги стали очень вялыми, Эндрю постоянно зевал, и его очень клонило в сон. Он снова лег на кровать и некоторое время держался, чтобы не заснуть. Ладно, ещё чуть-чуть поспит, к тому времени Нил уже придёт.

***

Эндрю снова был один. Он странно покосился на вторую половину постели, где обычно спал Нил. Пусто. в других комнатах тоже ничего. Он что, ждёт, пока Эндрю выйдет? Весь день купается? Бред, прошло уже слишком много. — Нил? — сказал Эндрю. Ему показалось, если он произнесет его имя, тот сразу появится перед ним. Но Нил не ответил, никто не ответил. Эндрю направился на кухню медленными шагами, оглядывая комнаты. Действительно все убрано. Вчера Нил сказал, что хотел бы поговорить с хозяйкой, может быть, вот, куда он пропал? Сидит где-нибудь и говорит с той женщиной с самого утра? В принципе, похоже на Нила. На кухне не было ничего лишнего. Но кое-что сразу бросилось в глаза. На небольшом круглом столе лежала свернутая бумага. Эндрю нахмурился — вчера этого здесь не было. Сделав пару шагов вперед, он подошел достаточно близко, чтобы прочесть то, что написано сверху. Свернутая бумага была имитацией письма, понял Эндрю. Черным по желтоватой бумаге было написано: Моему Макбету, Мику Джаггеру, заключенному, Рику Граймсу, а главное — Эндрю. Голова вдруг сильно запульсировала, а в горле пересохло. Где Нил? Он неожиданно забыл, как читать, он видел буквы, но они словно были какой-то бессмыслицей. Эндрю раскрыл бумагу, на новом листе были слова. Слова. Зачем он все это написал? Эндрю повернулся назад, держа в руках письмо, и снова оглянул комнату. — Нил? Никто не ответил. Не оставалось ничего, кроме того, чтобы продолжить читать. «Дорогой Эндрю, Надеюсь, ты не возненавидишь меня за это. Но так было нужно. Не думай, что я ушел далеко, потому что если ты читаешь это, то я уже мертв. Я не хотел, чтобы ты возился с моим телом — у тебя и без того много проблем. У меня часто всплывали мысли, что я слишком навязчивый, что тебе не нравится многое во мне, но ты не возражал, поэтому я не останавливался. Может быть, покажется странным, что я, проведший большую часть осознанной жизни в бегах, могу быть таким, так скажем, слишком веселым. Я боялся, что ты сочтешь меня лжецом из-за несовместимости моего поведения с прошлым. Но они вполне совместимы, поверь. У меня никогда не было возможности любить кого-то. Ты — моя первая и последняя возможность. Я повстречал многих людей, и они часто рассказывали про свою семью, жену, детей, бывших, друзей, одноклассников. И у меня всегда в голове вертелся вопрос, как можно любить стольких людей одновременно, неужели нет какого-нибудь определённого запаса любви? Я никогда не делил свои чувства между людьми, в моей жизни константой были только мама и ненормальный папаша. Отца я не любил, а рядом с мамой очень редко вспоминалось о любви. Мой запас к двадцати пяти (или к двадцати четырем) был нетронутым. А я был уверен, что к концу жизни запас должен истощиться. В какой-то момент я свыкся с мыслью, что умру в диспансере и буду, вероятно, первым в истории. Но из-за тебя я не смог попасть в воображаемую книгу рекордов Гиннесса. Ты скажешь: «Люди с таким прошлым совсем не такие», а я отвечу, что должен был уничтожить в пух и прах свои запасы. Я тебя не использовал, ты не подумай. Это я так метафорично и завуалированно передал суть. Вкратце. Эндрю, я люблю тебя. Да. И очень сильно. Наверное, ты слышал в фильмах, как герои говорили друг другу, что никого так сильно не любили. Ты им не верь. Верь только мне. У них было куча других людей, которых можно было любить. А у меня ты один. Что бы ни было потом, обещаю, я найду тебя. В аду, в раю, в следующей жизни, без разницы. Я найду тебя даже в «ничего». Езжай домой, Эндрю, возьми мои деньги, можешь потратить их или оставить братьям, я не возражаю. Только у меня есть одна просьба. Эндрю, не умирай один. Поезжай домой к братьям, можешь рассказать, где ты был, сколько всего повидал. Не спеши, я дождусь тебя. Твой Нил».

***

Дорога домой заняла гораздо меньше времени. Для Эндрю это время пролетело. Он даже не чувствовал себя в реальности, словно бесконечная мигрень напала на него и не хотела отпускать. Впервые в его голове не было ни единой мысли. Вообще ничего. За все часы поездки он только и делал, что смотрел на дорогу. Ему казалось, что он немного не трезв из-за чересчур странного состояния. Порой он автоматически поворачивался направо, оглядывал пассажирское сидение, а потом снова возвращался к дороге. Он никогда ранее не боролся так с самим с собой. Не думай, не думай, не думай. Вот Невада. Вон магазин Гейла. Холмы, озера. Вот тут Клайро вопила в трубку, стоя со сломанной машиной. А вот больница. Его машины здесь не было. Той ночью он оставил ключи и другие вещи там же, не беспокоясь о том, что их украдут. Возможно, украдут, а может за ними приедет Аарон или Ники. Юта. Штат, в котором он провел много месяцев, стал чужим за пару дней. Он проезжал по этой дороге десятки раз, но она казалось чужой. Все казалось чужим. Его собственная машина тоже вдруг стала чужой. Он смотрел на их мерседес небесно-голубого цвета, а потом перевел взгляд на свою машину. Эндрю не испытывал ничего, глядя на вторую, но при взгляде на их машину, в грудь вонзались копья. Не думай. Его встретил Эрик с шоком на лице, он открывал и закрыл рот, как рыба. Он предупредил их, что уезжает, а вопросы куда и насколько игнорировал. — Э-Эндрю! — вдруг опомнился Эрик, — Заходи, давай, не стой там. Эрик неловко глядел в сторону, немного избегая взгляда Эндрю. — Эрик? — послышалось со второго этажа, — Кто это? Аарон спустился, держа в руках листы бумаги. Он серьезно вчитывался в них, регулируя очки. Через несколько секунд он поднял голову и тут же остановился. Лицо Эндрю было непроницаемым, они не заметят разницы. Он бы заметил. — Эндрю? — его голос стал тише, он смотрел так, будто к ним явился призрак. Что было почти правдой, — Ты пришел. И тут Аарон облегченно выдохнул, откладывая листы в сторону и снимая очки. Уже начинало темнеть, обычно в такое время они ужинают. Сейчас Ники или Кейтлин позовут их кушать. Эндрю помнит это.

***

Эндрю не говорил с ними много. Даже меньше, чем всегда. Усталость снова накатилась на него. Не то чтобы она не преследовала его вечно, но сейчас стало ещё хуже. Ужин прошёл не так неловко, как Эндрю подозревал. Ники был в не себя от счастья снова увидеть своего брата, Кейтлин тоже была рада. Они не виделись не так много, но у Ники было навалом историй. Было ощущение, что говорить о приближающейся смерти Эндрю — табу. Все четверо прекрасно видели, в каком состоянии был Эндрю. Для них было очевидно, что именно так должен выглядеть и вести себя больной человек. Эндрю поймал себя на мысли, что ему стало непривычно так много молчать. Каждый раз, когда в мыслях хотя бы немного появлялся он, Эндрю всеми возможными способами отвлекался. — Все-все, — Кейтлин прервала смех Ники, — Эндрю устал от вас. В итоге все сошлись в том, что Эндрю нужно поспать, и он, пожав плечами, поднялся в свою комнату.

***

Осознание произошедшего пришло к Эндрю только тогда, когда он закрыл за собой дверь. Он стоял и стоял, смотря на свою кровать, стол и другие вещи, и понял, что хочет умереть. Всю дорогу он держал себя, не давая думать о Ниле. А сейчас, наконец, перестал себя сдерживать. Чувство удушья не давало ему вдохнуть воздух. Его легкие словно перестали функционировать. И тут он подумал, что это смерть. Точно смерть. Иначе почему он так ужасно себя чувствует? Сдержанные эмоции вонзались в него, оставляя рассечение шрамы по всему телу. Его руки дрожали от усилий успокоиться, а ноги не слушались. Эндрю сел на кровать и обхватил лицо руками, зарываясь поглубже в волосы. Появилось резкое желание выдернуть их разом и расцарапать себе лицо. Он не помнил, когда в последний раз плакал. Это было сотни лет назад, не меньше. Он был даже уверен, что забыл, как надо плакать. Видимо, не забыл. Слёзы лились и лились, затекая в рот, а рука сдерживала отчаянные всхлипы, но это не помогало. Ничего не помогало. Где Нил? Он не должен был уходить, не должен был оставлять его. Чувство потери было давно забыто. Страх. Вот, что это. Много лет назад Эндрю панически боялся терять, а потерь было много. Он успел привыкнуть к Нилу, к его разговорам, к поцелуям. А затем, за одну ночь, у него это забрали. У него забрали Нила, выхватили с рук. Самым ужасным для него является то, что он уже ничего не может сделать, не может вернуть его. Потому что Нил умер. Нил как-то сказал ему, что боится умереть в одиночестве. Но разве не так он умер? Один. Эндрю не было с ним. В письме Нил попросил Эндрю поехать к семье, чтобы не быть одному, потому что сам больше всего боялся такого исхода для себя. Мысль о том, что Нил, должно быть, убил себя, не давала ему покоя. Иначе почему он был так уверен, что уже будет мертв к тому времени, как Эндрю прочтет письмо? Головные боли Нила были ужасными, вполне логично, что он не хотел бы умереть, корчась и крича. Он убил себя. Точно, так и сделал. Эндрю не сможет пойти к его могиле, он даже не знает, что случилось с его телом и где оно. Эндрю не сможет в последний раз дотронуться до него. Той ночью Нил знал, что больше не увидит Эндрю, а Эндрю наивно полагал, что у них есть ещё пару дней. Эндрю никогда ни о чем не жалеет. Так он думал о себе. Но сейчас? Не жалеет ли он, что не говорил с ним больше, что не смотрел на него больше? Все силы покинули его тело, он уже не мог даже плакать. Эндрю просто лежал и смотрел в потолок, представляя разные исходы. А если бы Нил не ушел? Если он не убил себя, а умер своей смертью? Эндрю проснулся бы утром и нашел его тело. Он бы позаботился о том, чтобы его похоронили. Нил боялся умереть забытым, и его страх стал реальностью. Потому что, если кто и нашел тело, то некому было его опознать. Его не похоронят, Эндрю был в этом уверен, уж тем более не поставят могильную плиту. Нил, целовавший его вчера, болтающий без умолку и улыбающийся, сейчас наверняка лежит в морге для неопознанных тел вместе с какими-нибудь отбросами. Эндрю не хотелось об этом думать, но на этот раз он не мог подавить поток мыслей. Нил не заслужил такого места. В таком месте лежат люди, которых бросили, которых не любили. А Нила любили. Эндрю любил его. В фильмах люди с плохой жизнью умирали счастливыми, в окружении любящих людей. Нил умер один. Когда Эндрю умрет, не останется памяти о Ниле. Эндрю закрыл глаза, представляя, что Нил лежит рядом. Он почти чувствовал, как Нил лежит на нем, как будто мог услышать его голос. Нил снова начинает рассказывать о каком-нибудь городе, в котором был. Он чертит по воздуху, рисуя здания и объясняя детали. Эндрю слушает внимательно, не пропуская ни слова, и тоже пытается понять, как все было. Нил обещает, что в следующий раз, он зайдёт туда и получше все рассмотрит. Нил приподнимает голову, чтобы посмотреть на Эндрю, а потом добавляет, что они пойдут туда вместе.

***

— Представляешь, что мы узнали? — возбужденно спрашивает Ники, смотря на Аарона, — Сэт и Элисон переехали в Европу! — Ненадолго, — встрял Аарон. Ники цокнул языком. — Ну да, ну да. Кто знает, может в следующий раз, когда мы встретимся, у них уже будет ребенок. Помните их свадьбу, а? Мне кажется, уже все поженились. А нет, Рене. Ну ничего, и на её свадьбе потанцуем. Они сидели в кафе недалеко от дома, Эндрю его раньше никогда не видел. Ники сказал, что его открыли через два дня, как Эндрю уехал. Эндрю казалось, что его не было не неделю, а целую вечность. Аарон и Кейтлин взяли выходные, чтобы погулять. Эндрю знал, для чего все это. Пару раз, с прихода Эндрю, Аарон заикнулся о лечении, но он не хотел его даже слушать. А зачем? Зачем ему лечение? Ники строил планы, постоянно придумывал, куда можно пойти. Но Эндрю снова чувствовал, что его жалеют. И от этого чувства Эндрю хотелось блевать. Нил его не жалел. С Нилом все было по-другому. Эндрю вдруг стали совсем неинтересны все темы одновременно. Раньше он с хоть каким-то интересно слушал, о чем болтал Ники. А тем для разговоров у него было навалом. Но сейчас все стало бесцветным. Еда была безвкусной, погода была солнечной, но все равно казалось мрачной. Дождь покинул Америку, когда умер Нил. Эндрю тоже заметил изменения в погоде, и вдруг те серые, дождливые дни стали в стократ красочнее. Единственное, что он остро ощущал, — несправедливость. Да, уход Нила сбил его с ног, был для него сильнейший ударом. Это если Эндрю думал о себе. Но, когда он думал о Ниле, хуже всего колола несправедливость. Потому что это так. Нил не заслужил такого конца. Эндрю хотелось биться об стенку от произошедшего. — Ну что? — Ники вырвал его из мыслей, — Ты, наверное, устал. Давайте домой.

***

Эндрю умер днями позже. Он умер ночью в своей комнате. Никто в доме не слышал кашля Эндрю или какого-нибудь другого звука, но когда его нашли, с его рта текла кровь. Не так много, как обычно, но она была. С того дня Ники и Аарон невольно стали тихими. Они долго не могли осознать и принять смерть Эндрю. Так же, как Эндрю всю дорогу до дома не мог поверить в смерть Нила. Только через две недели Аарон решился собрать вещи Эндрю. В тот день, когда он вернулся домой, в его руках была черная спортивная сумка, тогда они не спросили, что в ней, но складывая вещи, снова наткнулись на нее. Сумка лежала в дальнем углу. Эндрю кинул её туда, чтобы никогда не натыкаться на нее взглядом. Аарон непонимающе хмурился, когда доставал оттуда костюмы. Они вчетвером ломали головы на тем, зачем Эндрю могла понадобиться подобная одежда. В сумке, кроме одежды, они нашли брелоки «Сан-Франциско». Тогда удивление снова постигло их. Они бы и не подумали, что Эндрю за это время успел побывать в Сан-Франциско. Однако самой удивительной находкой для них был фотоаппарат, в особенности неизвестный парень. Ники заплакал, когда увидел наполовину улыбающегося Эндрю на одной из фоток. Они просматривали фотки Эндрю и неизвестного парня, начиная понимать, что за костюмы лежали в той сумке, вглядывались в каждую деталь. Ники и Аарон надолго остановились на размытой фотографии поцелуя Эндрю с неизвестным парнем и не могли найти объяснения. В голове крутилось кто он, что это за парень? Но они никогда не узнают его имени. Они никогда не узнают, что тот парень тоже умер. Никто никогда не узнает, что связывало его и Эндрю. Нил был живым, пока Эндрю жил. Со смертью Эндрю, умер и Нил.