How To Disappear Completely

Деньги — это безграничные возможности. Есть деньги — есть все остальное. Когда люди говорят, что не в деньгах счастье, Нил и Эндрю кивают головой, бронируя президентский люкс в пятизвездочном отеле Лас-Вегаса. Воспоминания Нила за прошедший вечер слились воедино, он не мог вспомнить что-то отдельное, даже если сильно хотел. Только одно было в мыслях. Эндрю. Его руки, губы, прикосновения. Нилу хотелось поддаться всему. Они провели в машине, кажется, сотни лет, а потом завалились в огромных размеров отель, перед которым стояла Эйфелева башня. Усталость чувствовалась каждой клеткой, тканью, жидкостью, но вместо того, чтобы пойти спать, они снова купили коктейли и, как только дверь в номер закрылась за ними, примкнули друг к другу. Эндрю душил его откуда изнутри своим языком, зубами, губами. Нил чувствовал, как язык Эндрю доминирует в его собственном рте, но был вовсе не против такого сценария. Похоть и отчаяние слились. Нил терпеливо наблюдал, как Эндрю поэтапно разрешает ему дотрагиваться до себя, как он сам дотрагивался до него дрожащими пальцами, словно кожа Нила была хрустальной, словно Нил вот-вот разобьется вдребезги, рассыпается, исчезнет. Нил, с которым никто никогда не церемонился. Нил, который получал ласки только в виде ударов. Прикосновения Эндрю казалось чем-то неземным. Странно и удивительно, как такой человек как Эндрю, показывающий только холодную сторону себя, может так бережно держаться за кого-то. В каждом его действии Нил видел что-то большее и не мог понять, в действительности ли это происходит, не сон ли это? Эндрю старался не для себя, он вел их обоих. Нил знал, что у Эндрю была тяжелая жизнь, что за черными повязками, которые он заметил совсем недавно из-за того, что тот надел футболку, прячутся последствия этой тяжелой жизни. Для Нила на подсознательном уровне руки Эндрю были чем-то особенным. Он мог коснуться его плеча, волос, лица, но руки ощущались по-другому. Эндрю, давая Нилу прикоснуться к кистям, запястью, предплечью одновременно разрешал ему залезть в свою душу. Тронуть руки Эндрю, когда те без повязок, означает пройтись по нему целиком, в таком состоянии он был более чем уязвимым. Они делились уязвимостью, раскрывая её во всех проявлениях. Воспринимать откровенность Эндрю как должное не было у Нила в планах. Если у Эндрю следы отчаяния находятся в одном месте, то, в случае Нила, все тело — след. След отца, матери, людей, пытающихся убить его. Его собственные следы. Он давал увидеть Эндрю себя во всех обличиях. — Во сколько лет? — спросил Эндрю, тыкая пальцем на один из шрамов, — Пулевое ранение. Кровать в их номере была не то что большой, она была огромной. Они могли лечь по разные стороны и двигаться всю ночь, но так бы и не приблизились. Однако просторы кровати сейчас им были не нужны. Эндрю сидел, откинув голову на спинку кровати, а Нил полулежал, закинув одну ногу на Эндрю. Рука Эндрю была где-то под шеей Нила. С улицы дула прохлада, которая их вовсе не смущала, несмотря на то, что они были полуголыми. Голубые брюки все ещё красовались на Ниле, и он, к своему несчастью, начал думать, что его уже подбешивает этот цвет. — Почти все шрамы я получил ещё до смерти мамы, у меня был жилет, в первое время я забывал про него, и вот результат. Уже после до меня дошло. Знаешь, это очень больно, много крови, мама кричит и ругает, неприятно в целом. Мне не хотелось, чтобы это повторилось, но это повторилось, но уже по другой причине. Тот жилет я носил, пока он не стерся, честно, ты бы видел, что с ним было. Эндрю ещё раз тронул выпуклый рубец и перешел к следующему. Он мог бы просто посмотреть, но почему-то хотелось тронуть, такое чувство, что, притронувшись, Эндрю сможет хотя бы приблизительно ощутить, какова была жизнь Нила. Особенно выделялось плечо, и Нил рассказал про проклятый утюг с искривленным выражением лица. Эндрю держал его двумя руками, приходясь пальцами по торсу, а Нил прерывисто дышал, бегая взглядом по лицу другого. Лицо Эндрю было безэмоциональным, не зная его, Нил бы, возможно, оскорбился. Он потянулся к его лицу, оставляя призрачный поцелуй на губах. Нил за этот вечер уже столько раз сделал это, что Эндрю перестал кидать странные взгляды в его сторону. Нил знал, что для Эндрю это непривычно, но и ему ведь тоже. Когда ещё за всю жизнь он так расслабленно лежал, целуя кого-то? Во всем этом водовороте Нил позабыл, как у него болела голова. Боль никуда не делась, но теперь она стала лишь задним фоном. Эндрю видел, как он моментами кривит лицо, поэтому старался не переусердствовать, боясь, что избыток эмоций только ухудшит ситуацию. У него самого кружилась голова, и все происходящее казалось каким-то сном, галлюцинацией. Ему нравились ленивые поцелуи, нравилось, когда Нил от бессилия утыкался ему в шею, когда его глаза еле держались, чтобы не слипнуться, но тот яростно боролся с сонливостью. Эндрю хотелось сказать ему пойти спать, отдохнуть, но эгоистичная частичка где-то внутри не давала открыть рот. Да, он хотел, чтобы Нил отдохнул, но в то же время страх того, что это их последняя ночь, ужасно нагнетал, душил. — Так и знал, — пробубнил Нил, когда увидел, как Эндрю вытаскивает из повязок нож, — Один? — Один. Раньше было больше, но сейчас в этом нет необходимости. — М. Ты говорил, что во время учебы тренировался с кем-то, ножи вы тоже использовали? И все…эм…проходило нормально? — Ее звали Рене. Были ранения, но не серьезные. По большей части это она научила меня пользоваться ими. — О-о, а она не промах. Со мной подраться не хочешь? — Нил лениво улыбнулся, лежа на его плече. — Нет. — Ну пожа-а-а-луйста, — Нил нахмурился. Нил почувствовал, как Эндрю резко вдохнул, а дальше движений его груди не последовало. Странно. Он вскинул голову, чтобы посмотреть на него, но тот глядел неоднозначно. — Что-то не так? — Нил выгнул бровь, подсознательно чувствуя вину. Не стоило просить подраться, наверное, Эндрю очень не хочет. — Я не люблю это слово. Нил покосился. — Драка? Эндрю не ответил. — Что? «Пожалуйста»? Почему? — Когда я говорил, что были семьи, которые не видели границ ни в чем, я это и имел в виду, — голос Эндрю был отстраненным. Прошло много лет, и он думал, что у слов не будет горького привкуса, — Мне не нравится это слово, потому что я слишком много его повторял. Нил отстранился. Он отодвинулся от Эндрю, переставая его касаться. До него начало постепенно доходить, и чувство неправильности своих действий нахлынуло на него. Эндрю был жесток с самим собой. Когда он рассказывал Нилу, как именно провинились его прошлые семьи, то делал это беспощадно, не испытывая абсолютно никакой жалости к самому себе. Это было так давно, прошли годы и годы, но он не был так обезоружен, как сейчас. Он самолично давал Нилу заряженное ружье, и ему оставалось лишь гадать, как тот им воспользуется. Не хотелось признаваться даже самому себе, что он боялся. Действительно боялся. Нил слушал с напряжением, шок и возмущенное удивление ярко светились на его лице, но он ничего не говорил, казалось, даже не дышал. Нилу была неприятна мысль, что Эндрю настолько жесток с собой, что он готов пренебречь собой. Нил никогда не встречал, таких людей, как бы банально это ни звучало. Потому что это правда. Травмированные дети часто вырастают какими-нибудь маргиналами, желающими уничтожить покой и мир общества, ищущими все способы нанесения ущерба людям. Эндрю не скрывал своего характера в годы университета, или еще раньше. Нил знал, каков Эндрю, каким он может быть. Но все «безумное» поведение Эндрю сводилось к одинаковым причинам. К обиде, нежелании снова чувствовать боль и к острой нужде защищать. Эти факторы доминировали в поведении Эндрю. У него было много причин на обиду. Обида на брата за его неумение выполнять обещание, обида на ложь. Даже на то, что люди не то что не могли, но не хотели его понять. Нил слушал и слушал его истории весь их путь с той самой больницы и очень много думал, когда засыпал. Эндрю неоднократно говорил, что сокомандники звали его монстром, и их можно понять. Но, встретившись, они с Эндрю раньше, как бы он повел себя, осуждал бы Эндрю так же, как другие? Эндрю сам отстранял себя от других, говорил, что ему плевать на то, как другие зовут его. Эндрю говорил, что ненавидит ложь, но он ведь и сам врал. Врал самому себе на протяжение многих лет. Эндрю твердил, что ему ничего не нужно. Но так ли это на самом деле? Его вечное «плевать на других», было бы это правдой? Нил задумался. Он помнил, как чуждо ощущалась редкая ласка со стороны матери. Да, это было странно и непривычно, но он никогда не говорил, что ему это не нравится. Наоборот, после единичных случаев такого проявления любви, Нил ловил себя на мысли, что хочет ещё, но никогда не просил у матери, никогда даже не давал себе показать, что он хочет ещё. А Эндрю? Он говорил, что ему ничего не нужно, но терпел Дрейка из-за Кэсс. Потому что хотел любви. Он из раза в раз давал шанс новой семье, несмотря на ужасы в старой, и когда, наконец, смог получить желаемое, ему до ужаса хотелось ещё. Нил не смотрел с жалостью, даже бы не посмел. Для них обоих жалость — позорное явление. Но Нил не верил Эндрю, когда тот снова говорил о себе как о ком-то, кого ничего не волнует. Они провели вместе так мало, но даже столько дало Нилу понимание, какой Эндрю. Если бы Эндрю ничего не волновало, он бы не терпел его вечные остановки, не сидел бы у его кровати, не полез бы в драку. Когда Нил вспоминает себя в детстве, ему неприятно. Напуганный. Он ненавидит чувства страха. Но если бы он встретился с маленькой версией, то что бы он сделал? Что бы сказал? Сейчас он, наверное, как-нибудь утешил. Может быть. А Эндрю? Почему он презирает столько всего? Вероятно, потому, что все это когда-то было присуще ему. Эндрю ненавидит ложь. А разве он не врал Кэсс, не притворялся, что все нормально? Эндрю презирает слабость. Потому что он сам когда-то был слаб и не смог защитить себя. — Даже… — начал Нил, — Даже, если ты скоро умрешь, все равно это слишком много. Нил уже был от него на каком-то расстоянии. Может быть, Эндрю все это время терпел Нила? Нет, бред. Наверное. Нил хотел сказать что-нибудь ещё, но Эндрю закрыл ему рот поцелуем. — Плевать, Нил. Уже плевать на всё.

***

Они, конечно, сбежали от полиции, но та явилась к ним утром. Как оказалось, Лас-Вегас совсем не для свободных. — И что? Нам теперь ждать тут весь день, пока не явится ваш главный? — Нил возмущался на весь коридор. К счастью, в наручники их никто не заключил, в таком случае, вероятно, была бы война. — Сэр, таковы правила. Те мужчины отрицают свою вину, нам нужны еще фигуранты. — Слушайте, вы просто могли попросить нас сказать пару слов ещё там, в отеле? Зачем вести нас сюда? — Сэр, — офицер выглядел измученным, — Таковы правила. Женщина, которую они спасли вчера, сидела в комнате с прозрачными окнами и давала показания. Нил лишь мельком успел взглянуть на неё, но та их заметила. Её лицо было в пластырях, опухшее от слез, а где-то просачивалась кровь. — Эндрю, — грустно прошептал Нил, — Нам до Сан-Франциско ехать до вечера, мы не успеем на экскурсию. За ночь Нил больше пяти раз успел заговорить про тюрьму, и Эндрю несчастно осознал, что им все же придется туда ехать. — Тогда пойдем завтра. В конце концов, они увидели тех трех мужчин. Они смотрели на них с жгучей яростью, словно пытались напасть. Нил в ответ только ухмылялся, умудряясь исподтишка показывать им средние пальцы. Полицейский недовольно глядел за его поведением, но наверняка в душе тоже издевался над ублюдками. Через час приехал нужный человек и по-очереди опрашивал Нила и Эндрю. От себя Нил добавлял красочные определения мужчинам, называл их криворукими мудопроебищами, а просьбу прекратить проигнорировал. Может себе позволить. Когда их отпустили, они облегченно выдохнули. Нил постоянно пытался разными способами поцеловать Эндрю, а после надевал маску непонимающего. Его постоянно тянуло к Эндрю, дотронуться до его руки, положить на него голову, забросить ногу. Он никогда раньше не ощущал тактильного голода, а сейчас не мог остановиться. Масло в огонь подливал сам Эндрю, разрешая ему все. — Стойте! — послышалось откуда-то сзади, когда они уже выходили, — Подождите! Они обернулись и заметили ту самую женщину. — Здрасьте, — бодро произнес Нил. — Привет, — женщина еле дышала и держалась за бок после сильного бега. Когда она выпрямилась, то сразу полезла в свою сумку, доставая большую коробку с конфетами. Её глаза наполнились сильными чувствами. — Держите. Спасибо вам, вы меня спасли. Конечно, это ничто по сравнению с тем, что вы для меня сделали, но всяко лучше, чем совсем ничего. Эндрю принял коробку и покачал головой, принимая благодарность.

***

— Знаешь, — бубнил Нил с набитым ртом, — Хорошо все-таки помогать людям.  — Ага, — согласился Эндрю, открывая новую конфету. Их было много, хватит на всю поездку, но конфеты с марципаном они заранее выбросили, чтобы случайно не съесть. На этот раз водил Нил. Трасса была пустой, поэтому он разгонялся как мог. Ночью они плохо спали — соседи постоянно шумели. Вот вам и президентский люкс. Тем более они поздно заснули из-за разговоров и непрекращающихся поцелуев. Сейчас Эндрю спал и планировал так же спать половину поездки, а следующую половину — спать будет Нил. — Когда мы доедем до Сан-Франциско, все равно будем сонными, — усмехнулся Нил, — О, дражайший рак, твои слуги весьма благодарны. Нил снова включил радио, только Эндрю уже спал. Маттео, видимо, проклял погоду, навеяв бесконечный дождь.

Sing me to sleep

Sing me to sleep

Во время пути Нил часто смотрел на спящего Эндрю. За все эти дни он уже выучил каждую черту его лица наизусть, а сейчас хотелось просто наблюдать. Не то чтобы он не смотрел на него подолгу, когда тот был бодр, но такие моменты…для Нила были особенными.

I'm tired and I

I want to go to bed

Нил хотел остановить машину, чтобы рассматривать Эндрю. Нил хотел отмотать время назад, найти Эндрю и надеяться, что все было бы по-другому. Тогда бы они смогли прожить другую жизнь. Долгую жизнь, не без проблем, но время для них не было бы преградой. Можно было бы лежать на кровати целый день, не боясь умереть, не торопясь.

Sing me to sleep

Sing me to sleep

В горле появился ком. Нил не боялся смерти, ему просто было до боли обидно, что он смог найти причину жить так поздно. Если бы они встретились чуть раньше, даже с заболеванием, к примеру, на месяц. Нил так утешал себя. Ещё он боялся умереть раньше, чем Эндрю. Этот страх преследовал его даже во сне — ему снилось, как он гуляет по берегу после того, как скорая забрала тело Эндрю. Он часто крутил в голове сценарии их смерти. Ему казалось, что Эндрю просто скрывает от него, как он плохо себя чувствует; что Эндрю намного ближе к смерти, чем он.

And then leave me alone

Don't try to wake me in the morning

'Cause I will be gone

Сама не знаю, как это объяснить. Я просто знаю, что скоро умру, и все. Как будто бы мне кто-то постоянно напоминает. Кажется, Нил понял, о чем говорила Люси.

Don't feel bad for me

I want you to know

Он понял это ещё утром, когда сердце забилось по-другому. И это…странно, потому что он не испугался, даже наоборот, почувствовал прилив облегчения. У него постоянно болит голова, но он находит силы на многое. Это что, предсмертная агония? Возможно. Теперь все ощущается по-другому. Он уже давно знает, что умрет, но сейчас осознание пришло к нему в другой форме.

Deep in the cell of my heart

I will feel so glad to go

Он хочет, чтобы в такое же форме осознание пришло и к Эндрю, чтобы Эндрю не умер в боли. От мысли, что Эндрю умрет в боли, сердце ныло.

Sing me to sleep

Sing me to sleep

Встретил ли он маму? А может рай и ад все-таки существуют, и он зря злился на Бога?

I don't want to wake up

On my own anymore

После рассказов Эндрю ему снилось, что они вместе играли в экси, что участвовали в матчах против других команд. Наверное, это был его лучший сон за всю жизнь. Две мечты встретились в одном сне.

Sing to me

Sing to me

Ощущает ли Эндрю то же, когда смотрит на Нила? Все эти непонятные эмоции, смесь боли и теплоты? Хочет ли он вернуться в прошлое, чтобы провести с Нилом побольше времени? В глубине души таится страх, который Нил не озвучит. Он часто задумывался, как именно Эндрю его воспринимает? Как больного пациента из больницы, с которым весело провести последние дни?

I don't want to wake up

On my own anymore

Как много разговаривающего фрика? Как преступника? Видит ли Эндрю в нём сына убийцы? Если бы у Эндрю был выбор между ним и кем-то более нормальным, выбрал бы Эндрю Нила?

Don't feel bad for me

I want you to know

Нил не знал ответов, не знал даже чем он заслужил Эндрю.

Deep in the cell of my heart

I really want to go

С другой стороны было бы хорошо, если бы Эндрю воспринимал его просто как нескучного собеседника. Нил не хочет, чтобы он грустил, плакал из-за него.

There is another world

There is a better world

Но они обязательно встретятся в следующей жизни или каким-нибудь другим образом. Нилу хочется верить, что им суждено было встретиться. Всегда суждено, вне зависимости от времени.

Well, there must be

Well, there must be

И он будет продолжать утешать себя этим до конца.

Well, there must be

Well, there must be

Потому что Эндрю стоит того.

Well

Потому что с Эндрю хорошо.

Bye, bye

Bye...

***

— Ничего себе, — произнес Нил, — Мы очень даже финансово грамотные. Посмотри, потратили всего ничего. Они остановились, чтобы залить бензин, купить поесть и переодеться. Нил совсем забыл, что они закупились костюмами во всей этой суматохе. Конечно, голубой костюм ему все ещё не надоел, но хотелось уже примерить кое-что интересное. Как раз вчера Эндрю заговорил неожиданно о зомби, и Нил вдруг испугался, что он тогда подглядывал. — И что это? — спросил Эндрю, примерив одежду. Их образы были похожими, потому что Нил забыл, как одевались персонажи, поэтому нашел самое базовые. — Ты не читал комиксы про ходячих мертвецов? — Нилу были очень по душе их прикиды. — Только первые части. И кто мы? Нил пожал плечами. — Кто-нибудь из этой вселенной. Я не смог найти точные образы, да и забыл тоже, но примерно так одевались типичные персонажи из ходячих мертвецов. На них были неширокие коричнево-серые джинсы, сапоги, футболки полностью в рисунках, пустая кобура и джинсовки болотного цвета. Нил видел, что Эндрю понравился его выбор, и самодовольно улыбался. — Кстати, выходит даже сериал, но мы уже не сможем досмотреть его, — Нил пожал плечами, сидя уже в машине. Они ели сэндвичи, следом шли батончики и кола, — Но ничего, я расскажу тебе сюжет. — Я читал их ещё когда был подростком, — прокомментировал Эндрю, — Я много чего помню. — Да? — удивился Нил, — Я бы уже половину забыл на следующий год. Когда Эндрю рассказал то, что помнит, Нил удивлённо таращился на него. И тогда его понесло. Он был так удивлен, что Эндрю все помнит в деталях, поэтому начал хвалить его, говорить, что это очень круто и классно и вообще это какая-то суперспособность. — Ну вот действительно, — Нил зацепился за тему супергеройства и начал думать, что если бы у них были силы, — Во всех фильмах героев только говном поливают. Им платят? Они спасли мир от апокалипсиса, правительства всех стран должны платить им. Что бы ты брал как оплату? — Ничего. — Ничего?! Ты или тупой, или альтруист. Ну, если не деньги…что тогда? Поцелуй в щеку? Мда. А потом Нил узнал, что никто не целовал Эндрю в щеки. — Никто-никто? — брови Нила взлетели до небес. Его мать, сталь и кровь, раз в год, но могла поцеловать его в макушку, в щеку, в нос. Да, наверное, это не столь важно, но что-то внутри Нила заныло. Эндрю не выглядел так, будто это его хоть как-то волнует. Но Нилу хотелось возмущаться. Он запил еду колой, встряхнул с себя крошки и повернулся к Эндрю. Они уже успели поменяться местами, и Нил понял, что на пассажирском место удобнее. Эндрю глядел куда-то на дорогу, слушая негромкую музыку из радио. Нил потянулся вперед, повернул Эндрю к себе и взял его лицо в свои руки. Эндрю не успел опомниться, как Нил уже начал зацеловывать все его лицо, не пропуская ни миллиметра. Когда их губы встречались, поцелуй затягивался, но Нил не задерживался и продолжал исследовать его лицо. Когда Нил дошел до шеи, Эндрю рвано задышал. Губы Нила хитро растянулись, а его быстрые поцелуи приостановились. Эндрю почувствовал досаду от того, что его застали врасплох. Нил тут же начал зацеловывать всю его шею, доходя до ключицы и поднимаясь обратно к линии челюсти. — Доволен? — прошептал Эндрю, когда Нил отклеился от него. Нил прищурился, оглядывая его, а затем в последний раз поцеловал. Поцелуй был долгим, растянутым, страстным, Нил оттягивал его губы, держал за волосы, пытаясь подойти ещё ближе. — Ага, — ответил Нил, оборвав поцелуй и устроившись на своем месте поудобнее.

***

Нил был…разочарован. Он ожидал тесной атмосферы, нагнетающей, чтобы мурашки шли по коже. Это же все-таки Алькатрас, столько людей говорят о нём. Он должен быть чем-то большим. Здесь и вправду было интересно. Ходить по камерам, спускаться по лестницам, дотрагиваться до стен, пытаясь попасть в прошлое, когда тут сидели опасные преступники. Но все-таки было слишком весело для тюрьмы. Нил решил, что во всем виноват Эндрю. Если бы его здесь не было, Нил бы не отвлекался постоянно. Да, точно. Самым забавным в этой прогулке были их образы. Нет, не образы из ходячих мертвецов. Образы, которые выбрал Эндрю. Когда Нил увидел их, то рассмеялся, а когда их увидел экскурсовод, то похвалил. Ещё бы. Идти в тюрьму в одежде заключенных. Они были как зебры. Люди, шедшие с ними, постоянно кидали в их сторону заинтересованные взгляды. Нил даже пытался сыграть сценку, что они — последние заключенные этой тюрьмы. В самом начале, когда они ещё не встретились с остальной группой, рядом с ними был небольшой магазин. От скуки они решили зайти в него, продавцом оказалась пожилая женщина, которая, увидев их одежду и узнав, куда они идут, предложила им купить одноразовый фотоаппарат и брелоки «Сан-Франциско». Конечно, последнее было просто сдираловкой денег, но они были не против. Нилу нравилось фоткать, в особенности ему нравилось фоткать Эндрю, когда тот его не видит. Он потратил больше пяти кадров на совершенно глупые селфи. Их образы на фоне тюрьмы должны быть запечатлены, Нил был в этом уверен. Они бродили вместе с другими людьми, экскурсовод рассказывал всякие истории про преступников, про архитектуру и так далее, но Нил слушал его одним ухом. Когда они сильно отставали, Нил обязательно находил секунду, чтобы поцеловать его. Эндрю даже начал считать промежутки между интервалами поцелуев. Последней фоткой, сделанной Нилом в тюрьме, было размытое изображение их поцелуя. — Алькатрас, — сказал Нил, — Я бы посадил сюда своего папашу. Если она была такой, какой о ней говорят, то сюда ему дорога. — Но вместо него, здесь ты.

***

Когда Эндрю показал, что вот, там есть пляж и океан, Нил запротестовал. На том пляже, о котором говорит Эндрю, слишком много народу, поэтому нужно ехать чуть южнее. Вода в океане была прозрачной, прохладной и совершенно волшебной. Морской воздух бил по лицу, и их волосы сдувало куда-то ввысь. Они наконец-то приехали. Океан. Эндрю не подозревал, что его настолько волнует океан. Изначально сам факт того, что он не видел океана, его никак не колыхал, но сейчас…он был искренне благодарен Нилу. Да, без этого нельзя умирать. Это стоит жизни. От переполнявших эмоций они сразу побежали к воде, а потом Нил начал брызгать так, что уже можно было и нырнуть. Холодно. Их зубы отбивали стаккато, но им было все равно. Сейчас на все плевать. Они сели на берегу и долго смотрели на волны. Нил устало положил голову на Эндрю и начал смеяться. — Представь, если бы я тогда не пошёл искать лимоны.

***

Следующий день казался сном. Они нашли небольшой домик и заселились в нём, снова пришли ночью к океану и снова намокли. Утром Нил разбудил Эндрю, чтобы пойти встречать рассвет. Весь день Нил был слишком молчаливым, что очень напрягало Эндрю. Сначала он думал, что ему что-то не нравится, а потом пришел к выводу, что Нил просто устал. Нил вел себя как старый кот, которому приспичило требовать ласки. Он ложился на колени Эндрю, обнимал его в самый неожиданный момент, а на его лице постоянно красовалась меланхоличная улыбка. За целый день Эндрю ни раз не подумал о том, что они скоро умрут. Он сильно забылся в окружении океана и Нила. — Нил, — сонно позвал Эндрю, когда оба уже были в сантиметре от сна. — М? — Я придумал желание. Нил повернул к нему голову. — В следующий раз, когда мы встретимся, не убегай от меня. Нил нахмурился, пытаясь понять, о чем тот говорит, а потом улыбнулся, когда осознание пришло в его голову. — Я же тогда просто пошутил. Даже если убегу, то обязательно прибегу обратно, не волнуйся. Он снова улыбнулся, приблизился и оставил призрачный поцелуй на губах Эндрю. Чуть позже Эндрю пожалеет, что не поцеловал его той ночью ещё несколько раз.