Я буду кормить твоих бесов с руки если ты успокоишь моих

Время уже близилось к восьми вечера, а Джу Вон все еще пытался выяснить, куда запропастился Дон Сик. С момента совместного ужина в мясной лавке Дже И прошло несколько дней. Почему Джу Вон не уехал на следующий день? Он и не собирался, на самом деле. У него выпало несколько выходных, о чем он рассказал Дон Сику после ужина, и тот, ну... Пригласил его погостить. И кто он такой, чтобы отказываться от такого предложения. Мизофоб внутри него яро противился бы в любой другой ситуации, если бы ему пришлось делить с кем то общую жилплощадь, ванную, кухню. Но когда дело касалось одного конкретного человека, его человека, многие капризные черты личности подозрительно замолкали. Было настолько тихо, что даже страшно. Дон Сик... Было хорошо вновь увидеться. Нет, было просто невероятно. Встретиться спустя год на свободе, а не в маленькой тесной будке для "свиданий", ощущалось как нечто невообразимое. Все это время жизнь Джу Вона была похожа на ад. Он восстановился на службе, вернулся в Сеул, пытался уладить все дела и жить дальше, как раньше, но не мог. Потому что "как раньше" больше не могло быть. Злость на отца, судебные разбирательства, репортёры и жуткое чувство вины висели на его плечах мертвым грузом. Почти каждый вечер мозг подкидывал воспоминания о том злочастном аресте Дон Сика сразу следом за Хан Ги Хваном. От этих воспоминаний все внутри Джу Вона скручивало жутким узлом отчаяния и глубокого сожаления. Он уже проклинал свое обещание об аресте и самого Дон Сика заодно, у которого вдруг проснулась совесть. Или дело не в совести и желании понести наказание? Он сделал это из-за Джу Вона? Из-за данного ему обещания еще в начале их совместного пути? Эти мысли беспрестанно крутились у него в голове, сменяя друг друга, не давая нормально спать по ночам. Он должен был чувствовать ликование и выполненный долг при виде стальных наручников на запястьях этого человека, но ничего подобного не было, даже близко похожего. Все, что он чувствовал, это жжение в глазах и тугой узел в животе от мыслей, что вновь причинил ему боль. Боль, которую он не заслуживал. Джу Вон был практически уверен, что после всего путь к Дон Сику для него закрыт. Лишь того факта, сколько страданий причинила ему семья Хан, уже было достаточно, чтобы не желать видеть кого-либо из ее представителей. Но он не мог. Просто не мог жить с чувством, словно между ними пропасть недоговорённости и недопонимания. Если Дон Сик не желал больше иметь Джу Вона в своей жизни, ему было необходимо услышать это лично от него. Опыт в Маняне научил, что любой, даже самый болезненный, неприятный разговор лучше молчания, способствующего развитию недопонимания и ужасных последствий. Поэтому Джу Вон пришел на дрожащих ногах на встречу в тюрьму сам спустя пару недель, когда все улеглось, лелея надежду, что столь дорогой сердцу человек не отвергнет, только услышав его имя. И, о чудо, этого не произошло. Это был Дон Сик. Тот самый, смотрящий на него с таким привычным, родным прищуром хитрых глаз. Джу Вон думал, что будет не в состоянии даже просто поднять голову и посмотреть в открытую, но вышло наоборот. Стоило их взглядам встретиться, как узел внутри мгновенно ослаб. Не полностью, чувство вины и сожаления некуда не делись, но увидеть столь близкого живым и здоровым дорогого стоило. Дон Сик, эта всепрощающая, милостивая душа, убедил его в отсутствии какой-либо обиды или иных негативных чувств. Он был рад встрече, искренне. Это было слышно в его голосе, видно по глазам и добродушной улыбке. Среди такого мрачного места Дон Сик словно засиял, озарив все вокруг и душу Джу Вона при виде его. Молодой человек ушел тогда лишь с легкими переживаниями, что это отвратительное место будет служить домом старшему мужчине еще долгие несколько месяцев. Но это была их первая встреча, однако не последняя. Джу Вон наведывался в тюрьму регулярно каждые одну-две недели, как позволял график, и каждый раз рад был видеть, что с Дон Сиком все в порядке. Ну, это было то, что показывал ему сам Дон Сик. И, увидев его на свободе, можно было только дивиться тому, как хорошо и свежо тот выглядел для отсидевшего человека, хоть срок и был крайне мал, судья определенно взял во внимание все смягчающие обстоятельства, что и спасло его. Но быть полицейским, да еще и детективом со стажем работы Дон Сика, оказавшимся за решёткой, очень тревожно. Легко можно нарваться на того, кого ты самолично посадил на пожизненное годы назад и уже сам позабыл. Это и было одной из причин регулярных визитов. Джу Вону было необходимо своими глазами видеть, что Дон Сик относительно в порядке. И так оно и было. По большей части. Если не всматриваться. Это был все тот же Дон Сик. Такой же странный, веселый, дерзкий, со странными шуточками, выводящими всех вокруг из себя. Казалось, он стал еще более шумным, чем до этого. И это напрягало. Потому что, когда внимание переключалось полностью на кого-то другого, он словно выдыхал. Не от облегчения, не просто переводя дух. А тревожно, словно готовился к очередному сопротивлению чему бы то не было, когда множество пар глаз снова вернутся к его персоне. Это нельзя было заметить, если не знать, на что смотреть, тот был отличным актером, театралка по нему плакала. Но Джу Вон знал. Сидел впритык, касаясь коленом чужого бедра, и смотрел. На залегшие тени под глазами, на нервно и болезненно сжатую рукой травмированную ногу, как он не давал никому подойти к себе со спины, постоянно держа всех окружающих его в поле зрения. Легко не заметить, когда отросшие волосы спали на глаза, вторая рука активно орудует столовыми приборами, а место, которое тот занял - единственное, где нельзя никак подойти, кроме в пределах периферийного зрения. Джу Вона никто почти и не трогал, ввиду его не слишком отсвечивающей натуры, благодаря чему он мог позволить себе обращать большую часть своего внимания на единственного волнующего его здесь из всех присутствующих. С одной стороны, было чудесно вновь провести время вместе, почуять отголоски былого, с другой - тревожный узел начал вновь сжиматься внутри, видя то, что даже такой человек, как Дон Сик, не смог пережить прошедший год без последствий. Всегда, когда заходит речь о чем то подобном, все вокруг говорят: "Да это же Дон Сик, что с ним станется". И каждый раз это звучит как: "Ничего страшного, не думай об этом". И это просто отвратительно. Джу Вону осточертело слышать, что Дон Сик и любое травмирующее событие, произошедшее в его жизни, стали синонимами к чему то незначительному. Вероятно, его реакция все же немного предвзята... Но даже Дон Сик со своей стальной волей, крепкими плечами и отчаянным упрямством имеет пределы. И так больно видеть и осознавать, как долго никого не было рядом, чтобы помочь. Его не было рядом. Джу Вон был искреннее рад приглашению на ужин, как бы сильно не пытался, разубедить себя он в этом не смог. В голове постоянно всплывали слова Дон Сика о том, что вот такие люди Маняна. Всегда вместе, всегда друг за друга, что бы не случилось. Иронично. Но это не его люди, никогда не были и не должны были быть. Тогда почему на сердце было так тепло и хорошо от осознания, что о нем помнят? Даже если его и позвали из-за Дон Сика, даже если он был последним, кому отправили сообщение, о нем помнили. Маленькая мясная лавка в захолустном городке с жуткими тайнами стала местом, где его ждали, а люди, собирающиеся там, приняли его. Не Сеул, не родной отец с матерью, не друг детства. Со всеми его "капризами", мизофобией, неприязнью к общению и касаниям. Они старались ради него, а он старался ради них. Так ведут себя нормальные семьи? Хотя от нормального что в них в целом, что в каждом по отдельности крайне мало. Сам не заметив, он стал частью нечто большего. И всего ничего было нужно для обретения полного спокойствия и счастья. Немного. Всего один человек. За те несколько дней совместной жизни Джу Вон не раз ловил себя на том, что мог бы легко привыкнуть к этому. Вернее, уже привык. Настолько, что мысли об отъезде приносили ему практически физический дискомфорт. Небольшая пыльная квартирка, которая, казалось, застыла во времени, приносила ему такое небывалое чувство комфорта и тепла, с которыми не хотелось расставаться. Да, он был гостем здесь. Так утверждал его здравый смысл. Но теперь одни только упоминания о пустой, безжизненной квартире в Сеуле разбивались вдребезги на контрасте с уютными тихими вечерами в этом доме. Хозяин дома оказался таким гостеприимным и чутким, что выделил ему не только отдельную гостевую комнату, но и личную посуду, полотенце и чуть ли не домашние тапочки. Однако уже спустя пару дней Джу Вон и знать забыл о существовании своих личных границ, которые он так рьяно защищал всю жизнь перед всеми остальными. Было так приятно сидеть на диване бок о бок за просмотром какого то глупого телешоу, не думая ни о чем, кроме как об ощущении плеча рядом. Есть из общей посуды вкусную домашнюю еду, согревающую не только желудок, но и сердце. Засыпать под звуки копошения и шагов за стенкой, а не в полной тишине звукоизоляционных стен, и не раздражаться из-за этого, совсем наоборот. Джу Вон всегда ценил свободу и терпеть не мог, когда кто то посягал на нее. Здесь же никто не контролирует тебя, где ты, с кем ты, когда уйдешь или вернёшься, но ненавязчивая забота порождала желание самому делиться этим и узнавать такое же в ответ. Уезжать не хотелось, совсем. Почему то ему казалось, что маленький домик перестал быть пустым и одиноким, навевающим жуткие воспоминания, только при его присутствии в нем. Какого здесь будет Дон Сику одному? Кто позаботится о нем? Кто разбудит его ночью от особо страшного кошмара, с которым он не в состоянии справиться сам? Кто узнает у него в ответ, хорошо ли он питается? А спит? Спит ли он вообще? У него с вечера и до утра в комнате горит свет. Джу Вон никогда всерьёз не спрашивал, а Дон Сик не всерьёз отшучивался. Но синяки под его глазами не становились меньше. Легкий, почти незаметный тремор рук не сразу утихал. Джу Вон готов был поклясться, что видел свежий шрам на животе мужчины однажды, когда тот выходил из душа с полотенцем на бедрах и без верха, не ожидая увидеть его, стоящего в проеме коридора в ожидании своей очереди. Джу Вон и тогда не спросил, а Дон Сик не заметил ничего в его взгляде, разве что едва смутился от того, что парень продолжил глазеть, а не вежливо отвел взгляд, что было для него абсолютно несвойственно. "Что? Любуешься?" - вот, что он тогда сказал и прошел мимо него, усмехнувшись. Возможно, на секунду, всего лишь на секунду в голове младшего промелькнула мысль о красоте того, кого ему удалось увидеть. Джу Вон не спрашивал ни о чем тогда, а теперь жалел, что не воспользовался моментом. С другой стороны, а нужно ли было? Стоит ли вообще спрашивать о таком? Любопытство было таким же сильным, как и страх лезть, куда не просят, но беспокойство было сильнее и перекрывало все остальные ощущения и чувство такта. Джу Вон не хотел уезжать. Он не разобрался еще во многом, но в этом был уверен точно. Его тянуло к этому человеку, как магнитом, заманивало абсолютно и бесповоротно. И он готов был войти в эту ловушку по собственной воле, но это потом. Сейчас ему необходимо хотя бы найти этого самого человека. Дон Сик ушел днем, попрощавшись и сказав, не ждать его. Он не спрашивал, куда в тот или иной момент собирается пойти Джу Вон, но и сам не предупреждал. Оказалось, это может стать проблемой. В любой другой ситуации глупо было волноваться за сильного и умного взрослого мужчину. В любой другой. Но пожив с Дон Сиком и увидев его истинное нестабильное состояние, Джу Вон познал какой то новый уровень беспокойства и тревоги. В повседневной жизни мужчина не выглядел несчастным, уж точно не таким обезумевшим от горя, как при поиске сестры, но и счастливым тоже. Даже спокойным назвать его было сложно. К тому же, опять таки, речь о Дон Сике. Кто знает, какие чувства и эмоции тот скрывает за дверью своей спальни. Иногда казалось, что все его эмоции подобны раскрытой книге, а иной раз он словно каменная скрижаль, неподвластная никому. Посетив все места, пришедшие Джу Вону в голову в поисках, где тот мог бы оказаться, в конце концов, отчаявшись, он набрал номер Джи Хва. Молодой человек не знал, почему первой в голову ему всегда шла она, когда дело касалось Дон Сика, но от нее исходила атмосфера ответственной старшей сестры, которой у него никогда не было. Трубку взяли после второго гудка, словно ждали его звонка. - Детектив О, добрый вечер. Над головой начали сгущаться тучи, из-за чего на улице резко потемнело. - Привет, Джу Вон. - Скажите, вы не знаете, где Дон Сик? Он что-нибудь говорил вам? Если так подумать, это довольно странно звучит, если учесть, что именно он жил с ним последние несколько дней под одной крышей. Ему показалось, словно на том конце линии возникла неестественно долгая пауза. - Ты разве не с ним? Возможно, это плод его воображения, но ему послышались нотки беспокойства в голосе Джи Хва. - Нет. Дон Сик ушел днем, сказав не ждать его, но что то не дает мне покоя. - Ты не знаешь, какой сегодня день, верно? - в ее голосе послышалась какая то обреченность. Джу Вон не знал, как отреагировать. - Джу Вон, сегодня годовщина смерти Ю Ен. Тебе необходимо найти его. В эту секунду у него в голове что то щелкнуло, а потом панически заметалось. - Я... Я... Что? Правда? Как я... - Джу Вон, найди Дон Сика. Пока полностью не стемнело. - голос на том конце линии резко прервал его бессвязный лепет. - Я найду его. Джу Вон даже не стал прощаться, сбросив звонок, сейчас у него в голове металась лишь одна мысль: "Как я мог забыть об этом?!"