Медленное пламя

Через пустыню, напоминавшую имбирный пирог под голубой глазурью неба. Сквозь бархатистую сырость леса. Через уютные городки. Сквозь мегаполисы с их тяжеловесным обаянием. По вокзалам, мотелям и дорогам — иногда казалось, им нет числа. Очередной автобус пересёк границу Монтаны и устремился навстречу неизвестности. За окном проносились горы и озёра, леса и прерии — и иногда в каменной серости или зеленоватом тумане можно было рассмотреть своё отражение. Медно-русые волосы, глаза цвета мха, прямой нос со слегка вздёрнутым кончиком и едва заметная ямочка на подбородке. Облик, привычный и незнакомый одновременно. Она старалась изменить свою внешность, но при этом не переусердствовать. И, судя по равнодушным взглядам пассажиров, всё получилось: выглядела она настолько неприметно, что на неё не обращали внимания. Вот что не получилось точно — так это начать новую жизнь. Она сбежала ради вещей, которые в её роскошном доме были под запретом. Работать и распоряжаться своих деньгами. Носить простые, лёгкие вещи: никаких увесистых жемчугов, удушающего меха и таких дорогих платьев, что в них страшно дышать. Ей не разрешали громко слушать музыку, гулять в одиночестве и здороваться со знакомыми — особенно если они были мужского пола. Но, пожалуй, прежде всего она сбежала от невыносимого жара, оставшегося на теле атласными полосками сожжённой кожи. Вопреки надеждам, побег оказался испытанием почти таким же тяжёлым. Когда она пыталась где-нибудь осесть, страх разоблачения шпарил кипятком. А ещё — вынуждал бежать дальше, вновь жить в дороге и вздрагивать каждый раз, как ей попадались объявления «ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ». Вещи, ради которых она сбежала, оставались такими же призрачными и недосягаемыми, словно она всё ещё жила в своём роскошном доме. «Так жить нельзя, — думала она, глядя, как за окном мелькают леса Монтаны. — Но, может, ещё рано? Может, нужно уехать подальше? С другой стороны, как я пойму, что уехала далеко? И что делать, если мне не понравится в каком-нибудь городе?». Она теребила подкладку плаща, пытаясь не думать о том, сколько миль уже проехала. Сколько раз страх побеждал желание остаться. — Пусть кость решит мою судьбу, — пробормотала она и достала из кармана красный кубик. У неё были сложности с принятием решений. Когда тебе говорят, что носить и думать, невольно разучишься рассуждать самостоятельно. К счастью, на помощь пришло радио, крутившее британский хит восьмидесятых Such a Shame. Герой песни принимал решения, бросая игральный кубик, и сразу после побега она купила себе несколько в каком-то магазине настолок. Белый с чёрными точками — классика, двенадцатигранник, похожий на сиреневый кристалл — для сложных ситуаций, и леденцово-красный с сердечками — её самый любимый. — Выпадет больше тройки — останавливаюсь, — договорилась она с случайностью. — Меньше — еду дальше. Алой гранью к ней повернулось четыре сердца. «В дрожащих руках судьба моя» — пелось в песне, и её руки в самом деле дрожали. Не поймёшь даже, от чего именно: от того же страха, хлеставшего жгучей плетью, или от радостного предвкушения. Неужели все те вещи — работа, лёгкая одежда, громкая музыка, — всё-таки станут реальностью? Она спрятала кубик, вынула карту из спортивной сумки и отсчитала четвёртую остановку от нынешней. Городок с загадочным названием «Тенвара» — крохотный настолько, что даже обозначавшая его точка терялась в засечках лесов. Впрочем, так даже лучше: не наткнёшься на собственный портрет с номером телефона и вознаграждением за информацию. Не наткнёшься на тех, кто может работать на её семью. Скрип тормозов, лязг автоматических дверей — раз, два, три, а на четвёртый она уже стояла на перроне, глядя вслед старенькому автобусу. Деревянный щит с резными ёлочками приветствовал её в той самой Тенваре, а за спиной возвышалась громада вокзала. Вдруг грудь будто ошпарило кипятком от ужаса, но она постаралась взять себя в руки. Если ничего не получится, всегда можно будет уехать. Ведь теперь она не обязана терпеть то, что ей не нравится. Итак, с чего начинается новая жизнь в незнакомом городе? С того же, с чего и временная остановка: с поиска жилья. На вокзале она разжилась новой картой и отправилась на поиски гостиницы под названием «Три сосны» — совсем рядом и, вопреки названию, не заблудишься. А внизу, будто в долине, ей открывался вид на Тенвару — такую же, как и любой-другой город на севере Штатов. Здания из красного кирпича. Семейные магазинчики вместо торговых сетей. Горы и леса на горизонте — будто аппликация. И, конечно, здание мэрии, отмеченное звёздно-полосатым флагом. Пока Тенвара не вызывала у неё никаких эмоций, кроме, пожалуй, страха: вдруг не получится? Или вдруг получится, а потом меня найдут? «Вдохни и выдохни, — велела она себе. — Решать проблемы будем по мере поступления, а то так можно и с ума сойти». Рассуждения, в общем, разумные, но когда они помогали справиться с тревогой? Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а пальцы, державшиеся за ремешок сумки, ритмично подрагивали. Воображение рисовало жуткие картины её будущего, где она или прозябает в одиночестве, или… Впрочем, об этом было страшно даже думать. Немного опомниться ей помог внушительный каменный особняк на кромке леса. Латунная табличка сообщала, что это та самая гостиница. Вдохнуть, выдохнуть, схватиться за ручку двери — ничего сложного или страшного. Тысячи людей по всей Америке делают это ежедневно. Пальцы нерешительно сомкнулись на прохладной бронзе, но потом она всё же дёрнула дверь на себя. Сбежать или остаться — хоть одно решение она приняла без броска кубика. Лобби встретило смолистым ароматом деревянных панелей, аквариумным полумраком и высокой девушкой, стоявшей за стойкой. Блестящие чёрные волосы она убрала в аккуратный хвост, а черты лица, будто нарисованные тончайшей кисточкой, напоминали о чём-то восточном. — Мэм, доброе утро! — немедленно поздоровалась девушка. — Добро пожаловать в «Три сосны». Желаете номер снять? — Я? — переспросила она и тут же мысленно хлопнула себя по лбу. В лобби никого — кроме неё, девушки и благородного вида колли, гревшегося у камина, — собственно, и не было. — Да, пожалуй, желаю. — На какой срок, мэм? — девушка распахнула толстенную конторскую книгу. — И вы бы предпочли одноместный номер или?.. — Да, предпочла бы одноместный, а срок… Две недели, наверное? Я же смогу съехать раньше или продлить потом? Пёс, нежившийся на коврике возле камина, поднял голову и с интересом взглянул на незнакомку. Симпатяга колли, потрескивание дров, громоздкая мебель — тяжеловесный уют гостиницы манил если не остаться навсегда, то хотя бы закрыться в спальне и немного отдохнуть. Она действительно устала жить в дороге. Устала тревожиться и бояться. — Мэм, ну конечно, — подтвердила девушка. Её голос — хрипловатый и низкий, — в представлении гостьи прочно вязался с сигаретами. — У нас тут нет людоедских правил типа «деньги за бронирование не возвращаются», так что планируйте отпуск, как хотите. — Это приятно, спасибо, мисс… — она скользнула взглядом по белой рубашке, к которой был приколот серебристый бейджик. —…Рэмидж. — Да можно просто Эш, — ответила девушка, что-то вычитывая в книге, а затем перенабирая это на стареньком компьютере. — Спасибо, Эш. А это местная газета? Можно её взять? — она указала взглядом на стойку с прессой. — Да, конечно, мэм, берите, — отозвалась девушка. Газета с романтичным названием «Эхо» предлагала заглянуть на ярмарку, со скидкой починить мебель, а также познакомиться с историей местной фабрики — она делала как окна, так и двери, и, если верить той же самой статье, обеспечивала этим едва ли не всю Монтану. Статьи писали всего два журналиста — Эллери Лейк и Джордан Бёрк, — причём, судя по количеству материалов, мистер Лейк оказался более плодовитым автором. Но её пока мало заботила ярмарка, ещё меньше — мебель, а вот фабрика заинтересовала наличием вакансий. Если получится устроиться на приличную работу, быть может, она перестанет сбегать? «Ещё бы что-нибудь уметь», — уныло подумала она, листая объявления. К сожалению, никто не искал богатую бездельницу, умевшую только слушать музыку, есть мороженое с горячим чаем и бросать кубики. Везде требовались рабочие руки, а она могла разве что помыть полы — и то, скорее всего, придётся потренироваться. Так она с тоской и просматривала объявления, пока не зацепилась за одно из них благодаря знакомой фамилии.

В редакцию «Эха» требуется секретарь

Обязанности: отвечать на звонки и создавать уют

Оплата и занятость: по договорённости

Обращаться к Эллери Лейку по телефону или в редакцию

Отвечать на звонки и создавать уют — звучит как что-то, что ей вполне по силам. Кажется, стоит навестить мистера Лейка и попробоваться на должность секретаря. При мысли, что всё будто бы складывается — гостиница, приемлемая работа, город далеко от дома, — её одновременно пробрало волнующим предвкушением и страхом, что всё вот-вот закончится. — Мэм, надо завести карточку постояльца, — напомнила о себе Эш. — Можно ваши документы? Она протянула ей водительские права и ощутила, как что-то оборвалось внутри, когда Эш принялась пристально рассматривать карточку. Пришлось приложить усилия, чтобы не кусать губы и не теребить ремешок спортивной сумки: словом, ничем не показывать, как она нервничает. Но мисс Рэмидж не стала жать тревожную кнопку, колли не вцепился в замшевый плащ, а в гостиницу не ворвался отряд полиции. Эш лишь положила права рядом и принялась переносить данные в компьютер. — Красивое имя, — усмехнулась Эш, — мисс Найтингейл. — Просто Белла, — улыбнулась она в ответ. — Приятно познакомиться.