Крылья нашей свободы

      Алфёдов подбежал к спискам, развешанным на стене. Повезло по алфавиту быть в самом начале. Он быстро шуршит глазами по строкам, а после его лицо озаряет улыбка. Прошёл! Он прошёл отбор! Его взяли! Ему хотелось чуть ли не прыгать от радости. За последние два года снеговик, казалось, стал ещё более эмоциональным. Ещё пару секунд он стоит у листов, пока его не начинают просить отойти. Точно, другие ведь тоже ждут. Но не суть. Парень шустро вылетает из толпы, направляясь к своему блоку.       Их приют был большим. Туда попадали самые разные дети. Тут можно было найти как младенцев, так и уже повзрослевших ребят. Приют делился на несколько корпусов. В каждом из них - несколько блоков. Они состояли уже из нескольких групп. Алфёдов был в седьмой, а Джаст в пятой. Из-за этого им с каждым годом становилось всё сложнее видеться. Снеговик забежал в свою комнату, чтобы быстро собрать рюкзак с документами, перекусом и небольшой коробочкой. Ему хотелось как можно скорее узнать, взяли ли Джаста. Хотя вопрос был глупым. Его-то точно возьмут. А это значит, что они будут в одной группе, смогут практически постоянно находиться рядом. Однако дойти до чёрта Алфёдов не смог. Прямо на переходе между группами встал охранник, который вежливо, но весьма доходчиво объяснил, что сейчас нельзя никуда уходить. Мол, скоро начнут приходить, заполнять документы на направления, всё объяснять. Но зачем? С них и так стрясли уже по огроменной папке всяких бумаг! Но делать нечего. Алфёдов явно не тот, кто будет спорить с охраной. Пришлось вернуться. Но он ещё не знал, насколько всё это затянется...       Шли дни... Месяц, второй, третий... Алфёдов активно учился на техническом направлении. Но нигде не видел Джаста. Что случилось? Неужели его не взяли? Да нет, должны были. Обязаны! Кто, если не он? Алфёдов предпочитал думать, что группа оказалась такой большой, что её поделили на две. И им просто не повезло оказаться в разных. Он верил. Хотел верить. Но его брала невыносимая тоска. Он так привык, что Джаст рядом. Они никогда не разлучались больше, чем на два дня. А тут... Алфёдов регулярно ходил по ночам в их тайное место, надеясь встретить там черта. Но его не было. Ни разу. Даже его следов. С каждой ночью в гараже не менялось абсолютно ничего. Может, он занят? Может, в его группе такие серьёзные учителя, что даже часика свободного нет? Хотелось верить в это... Алфёдов просто не хотел верить во что-то другое. Но чувство тоски это никуда не убирало. Тогда снеговик стал потихоньку действовать сам. Все чертежи были здесь, детали тоже, пусть и не все. Для него это всё ещё было сложно. Раньше он всё делал под руководством Джаста. Да и то, парень по большей части просто что-то закручивал, примерял, подгонял под размер. А вот чёрт уже занимался всем остальным. Обучение помогало разобраться в деталях, однако не во всех. Что-то они ещё просто не изучали и начнут не скоро, что-то до сих пор оставалось неясным. Иногда Алфёдов даже жалел, что пошёл сюда, зная изначально, что ничего не смыслит в этом. Но мысли об их месте, о Джасте, их рисунки, всё это место - придавало сил и уверенности.       Дверь протяжно скрипнула. Алфёдов, что возился с самолётом, замер. Это точно не сквозняк. Он что.. Забыл закрыть за собой?! По площадке раздавались шаги, пока наконец гость не подал голос. В этот же момент снеговик радостно выскочил из корпуса, чуть ударившись головой о металл.       — Алфёдов?.. Ты тут? — спросил такой знакомый голос.       — Джуст! Ай.. Джуст! — парень бросился к другу.       Они соединились в крепких объятиях. Как же давно они этого не чувствовали. Прошло уже, кажется, полгода.       — Джуст, где ты был?! Почему ни разу сюда не пришёл? Ты знаешь, как я скучал, как я ждал?! — с радостью и одновременно обидой кричал куда-то в шею снеговик.       — Тише, не кричи так, а то за нами придут — как всегда спокойный, бархатный голос с радостными нотками — Завал был, ни минуты свободной.       Алфёдов отпустил черта. В этот момент Джаст смог разглядеть его лицо. Оно было всё таким же, чуть детским, с горящими глазами и милой улыбкой. На щеке парня размазана чёрная жидкость. Чёрт осторожно провёл пальцем по его щеке, чуть стирая её.       — Прости, что на так долго пропал... Нам нужно поговорить.       — Что такое? И вообще, я ни разу не видел тебя на направлении. Даже в списках не нашёл! Что случилось? Ты в другой группе? Тебя не взяли? — тут же высыпая вопросы, начал снеговик.       — Алф, погоди, пожалуйста. Я.. Вот про это нам и надо поговорить.       Наступила тишина. Парень ждал ответа, даже боялся его услышать. Что же случилось? Почему Джаст ведёт себя так странно? Они не виделись полгода! А чёрт просто обнял его и так спокойно разговаривает. Так, словно для него прошёл всего день разлуки.       — Я... Не пошёл на техническое. Мне предложили место на направление полицейского. Я согласился — сказал чёрт, совсем обычно, даже радостно.       — Что?... — снеговик распахнул глаза, что наполнились непониманием, удивлением и даже страхом — К-как это?... Мы же... Мы же хоте-       — Алф, ты не понимаешь! — его перебили — Это очень престижное место! Если я выучусь там, то смогу добиться многого! Я доберусь до вершин, получу признание и много денег. И мы сможем на них построить самолёт. Понимаешь? Мы будем богатыми и сможем воплотить свою мечту! Надо лишь подождать. Вот я выучусь, потом пару лет поработаю, и у нас всё будет! — он схватил Алфёдова за плечи, при этом сияя, как лампа уличного фонаря.       Но сам снеговик лишь застыл, не в силах сказать хоть что-то. Услышанное отдавало в уши, больно оседая.       — О чём ты говоришь?... Какой полицейский? Какие пару лет?... Ты.. Ты ведь обещал! — вырываясь из рук друга, пробормотал парень.       — Да, и я держу своё слово. Просто.. Планы немного поменялись. Надо лишь подождать       — Нет! Ты обещал, что мы вместе улетим отсюда как можно скорее! А сейчас ты говоришь, что будешь полицейским, будешь шавкой государства, которое мы ненавидим! Ты сам себя то слышишь?! Это же полный бред!       — Это ты не слышишь! Я тебе говорю, что у нас появилась возможность улететь. Получить деньги и построить хороший и крепкий самолёт — голос Джаста стал холоднее, грубее.       — Да... Да как ты смеешь говорить мне это всё?! Джаст, ты полный идиот! У нас есть возможность, мы мечтали об этом с детства, дали друг другу слово, что будем всегда рядом, что будем вместе работать.. Все эти полгода я работал один, страдал без тебя, мне было так плохо, а ты! Ты решил втихую поменять все планы, пойти на поводу каких-то дядь и тёть, бросить меня тут одного, чтобы просто удовлетворить свой эгоизм! — уже срываясь на крик, выпаливал снеговик. Он был зол и обижен. Как Джаст, его Джаст, мог такое ему говорить? Что с ним случилось? — Ты... Ты перечеркнул всё наше будущее, нас.. И всё ради должности, ради того, чтобы стать грязным и эгоистичным уродом!       Тут по помещению прозвучал шлепок, после которого наступила тишина. Алфёдов схватился за пылающую болью щёку. Удар был сильным, грубым, таким, что чуть не сбил его с ног. Он уставился на Джаста глазами полными боли, страха и обиды. Чёрт, кажется, опомнился и тут же потянулся к другу.       — Алф, я не хотел, я-       — Уходи.       — Алфёдов, послушай...       — Уходи! Ты и так сказал достаточно.       Снеговик развернулся и направился к каркасу самолёта, скрываясь за ним. Чёрт смотрел ему вслед. Только сейчас он понял, как был груб и настойчив. Он хотел пойти за ним, но не решился. Пальцы дрогнули, а хвост опустился бесхозной верёвкой. Ещё пару секунд он стоял столбом, устремив взор туда, где скрылся Алфёдов. Но после всё же ушёл, низко опустив голову.       Парень сидел за корпусом самолёта, держась за щёку. На глаза наворачивались слёзы обиды. Хотелось просто пнуть этот кусок железа и разреветься. Как он мог? Джаст, тот Джаст, которого он знал ещё с четырёх лет, говорит такие обидные слова. На него это было совсем не похоже, будто и не он вовсе. Чёрт ему столько рассказывал, столько обещал, а сейчас предлагает забыть про это на несколько лет и просто быть покорными работниками этого проклятого города. Ведь именно Джаст подарил снеговику эту надежду, эту мечту. Алфёдов вскочил с земли и подошёл к стене, где висели чертежи. Его подчерк, его рисунки, все они были его. Парень с силой сорвал один из них и порвал на два, швырнув куда подальше.       — Да пошёл ты, чёртов предатель! — прокричал в тишину Алф, после чего упал на пол, зарывшись в свои ладони.       В груди было больно, хотелось разорвать вообще всё это, вышвырнуть, сжечь, отправить туда же, куда и этого Джаста. Руки тряслись, а слёзы предательски текли по щекам.       — Почему? Почему, Джаст?.. — снеговик обращался в пустоту, словно ожидая ответа, который не получит.