Крылья нашей свободы

      С самого утра в полицейском участке был переполох. Вновь поступило сообщение о краже со взломом. В который раз уже. В городе появился неизвестный вор и бандит, что обкрадывал магазины техники, одежды, продовольствия и хоз. товаров. О нём ничего не было известно: уж слишком скрытным он был. Единственное - однажды камера заметила на его руке светящийся браслет - признак того, что он из приюта. В каждом надевали такие, и снять их было практически невозможно. Клеймо на всю жизнь, чтобы показать всем, откуда ты. Так и у этого вора был ярко-зелёный браслет. Цвет приюта в промышленной зоне. Однако помогало это не сильно. Данные были также украдены, не давая возможности распознать личность. Вот полиция и мучается с ним уже больше полугода.       Тут дверь распахнулась, и внутрь вошла высокая фигура. Строгая форма, тёмная кожа, пепельные, зачёсанные назад волосы, длинный хвост, острые уши и холодный, колючий взгляд серых глаз. Джаст - глава спец. отряда "Неон". Приютовец, что крайне быстро смог добраться до верхов, получив всеобщее уважение. Его острый ум и навыки в технологиях поражали многих. Люди из отдела тут же вскочили со своих мест, громким хором приветствуя его.       — Здравия желаю! — вышел вперёд чуть пухлый мужчина с сединой — Господин Джаст, верхушка отправила ваш отряд в промзону? — его голос был хрипловатым, но добрым.       — Да, поручение особой важности — отчеканил парень, проходя вглубь кабинета к столу.       — Если вы по поводу неизвестного воришки, то боюсь, что мне придётся вас огорчить... Дело двигается крайне медленно и, к сожалению, безрезультатно.       — У меня уже есть необходимая информация и личность вора.       — Да? — сначала с удивлением, а после со спокойствием спросил мужчина — Ох, надо же! Совсем запамятовал, что ваш отряд таких как орешки щёлкает... Тогда можно поинтересоваться о его личности?       — Конечно — открывая сумку, спокойно выдал ответ чёрт.       Конечно он знал. Всегда всё знал. Тем более, такого он просто не мог не знать. Он достал не очень большую папку с документами, задержавшись на ней взглядом. Бежевая, с парой строк на которых красовались номер и имя - "Алфёдов". И сверху фото, детское и подростковое, сделанные в приюте. Джаст чуть сжал папку, впиваясь взглядом в эти черты и буквы. Конечно... Кто бы ещё это мог быть? Алфёдов, его Алфёдов... Тот самый, что наивно выбрал себе мечту и теперь следует ей. Глупо? Конечно да. Чёрт давно об этом думал, ещё с момента как ему поручили данное дело. Почему он продолжает работать на глупую детскую мечту, что даже не была его? Зачем нарушает ради этого закон? Не лучше ли вкладывать свои силы и навыки в нечто более полезное для города, для него? Джаст оправдал это лишь тем, что Алфёдов всегда был глуп и наивен. Он следовал всему, что делал чёрт. Любая хотелка и мечта Джаста становилась его хотелкой и мечтой. Глупо и безрассудно.       — Я лично возьмусь за дело — передавая папку мужчине, сказал парень. "Хочу лично вразумить его и поставить на правильный путь" — уже про себя добавил он.       Действительно. Кто, если не Джаст? Алфёдов всегда был как послушный пёс, что следовал указаниям. Значит, сделает это и сейчас. Ради себя, ради Джаста, ради их будущего. А там уже чёрт сможет выбить снеговику более мягкое наказание, пристроить куда нибудь, и они будут вновь счастливы, прямо как в детстве.

***

      Тихую улицу нарушили крики и выстрелы. Толпа зевак с широко открытыми глазами наблюдала за тем, как от отряда полиции удирал невысокий парнишка в кожаном авиашлеме. Он ловко забегал в переулки, перепрыгивая ограждения и коробки. Полиция стреляла, целясь в ноги - приказ главы. Необходимо лишь поймать, а не убивать. Джаст двигался шустро, практически не отставая и не теряя беглеца из вида. Он был быстр, и Алфёдов это прекрасно знал. Отряд слегка отставал, из-за чего выходило так, что за снеговиком в основном гнался чёрт. Заворачивая в странные переулки и делая бесполезные крюки, он вёл его. И Джаст это понял, заметив знакомые места. Тот самый гараж. Видимо дыхалка или идеи, куда можно сбежать, у парня закончились, и он бросается в одно единственное знакомое место. Впрочем, так даже лучше. Командир даже усмехнулся от того, что история повторяется. Ведь нашли они своё тайное место точно так же. Играя в догонялки, они выбежали за территорию приюта, и Алфёдов, уставая, бросился к огромному стальному гаражу. Он был открыт, и снеговик хотел там спрятаться. Однако Джаст его всё равно нашёл. Так будет и сейчас, он уверен. Алфёдов предсказуем, он никогда не сделает чего-то глобально нового. Боится.       Между ними оставались считанные метры. Чёрт уже протянул руку, намереваясь схватить того, но снеговик внезапно ускорился, словно обрёл новые силы. Оказавшись внутри, Алфёдов замер, всего на секунду, оглянувшись на чёрта. И тут командир заметил то, чего не ожидал вовсе - улыбку. Яркую, солнечную, такую детскую и счастливую. Это даже ввело в ступор.       — Давай, догоняй! — крикнул парень и, не теряя ни секунды, ринулся к лестнице, роняя за собой заранее подготовленные ящики и коробки.       Джаст тут же бросился за ним. Снеговик смеялся, постоянно оглядываясь назад, но при этом не останавливаясь ни на миг. А чёрт наоборот, хмурился, стараясь догнать и понять, что происходит. Но как он ни старался - не смог. Он ожидал чего угодно - слёз, мольбы о пощаде, криков о том, что он сдаётся, ссоры между ними, безразличия в конце концов. Но не улыбки, не смеха. Эта неожиданность сбивала с толку, не давая сосредоточиться на дороге. Джаст то и дело спотыкался об очередную коробку, брошенную ему под ноги. Аккуратно выглаженные брюки сейчас были такими, что, казалось, и вовсе никогда не стирались. Левой штаниной он зацепился за какой-то стальной крюк, больно царапая ногу. Чёрт, он уже и забыл про него. Сколько раз он цеплялся за него в детстве - не сосчитать. Алфёдов тем временем продолжал сиять, теряясь за лестничным поворотом. Это напрягало и злило. Джаст с силой толкнул коробку перед собой, хмуря брови и, наконец, взбираясь на лестницу.       Первый, второй поворот, и вот - та самая дверь, та самая площадка без одной стены с видом на город. Командир распахивает дверь, и его тут же обдаёт потоком ветра и пыли, отчего ему пришлось мгновенно закрыться руками. Его полицейский плащ развевался, намереваясь вот-вот улететь. Наконец открыв глаза, он с удивлением замер, раскрыв рот. Самолёт! Настоящий! Точно такой же, как он когда то рисовал! Несмотря на то, что они не общались три года, Джаст узнает своё творение из тысячи. И внутри, в кабине, он - Алфёдов. Теперь он видел не робкого застенчивого ребёнка, что всегда был послушным и милым мальчиком, а дерзкого парня, что решительно, и вызывающе смотрел на него. Он стянул со шлема очки, надевая их на себя, после чего пару раз постучал по ним, мол "смотри внимательно".       — Алфёдов! — с ужасом крикнул Джаст, когда самолёт тронулся с места.       Аппарат с силой выкатился из гаража, взмывая в воздух. Летит... Действительно летит... Чёрт бросился к краю, с замиранием сердца смотря ему вслед.       Самолёт с шумом рвался вверх, разрезая воздух крыльями. Основа, изготовленная вручную и наспех, держалась лишь на честном слове. Алфёдов знал, что за ним скоро придут, знал, кто придёт, поэтому старался лишь успеть. Волосы, торчащие из под шлема, болтались на ветру, откидываясь назад. Датчики, казалось, вот-вот сойдут с ума. Стрелочки бешено колебались с одного показателя на другой. Даже сквозь шум винта было слышно их пиликание, что врезалось в голову. Но снеговик игнорировал всё: это было неважно. Его взор был устремлён вверх. Он с дерзкой улыбкой приближался к куполу, видя, как постепенно тот становится светлее. Он жал полный ход. Люди, что внизу наблюдали за этим безумцем, поражённо закричали, когда самолёт влетел в стекло. Тысячи мелких осколков разлетелись в стороны, сияя в солнечном свете всеми цветами радуги, напоминая собой неоновую телебашню.       Яркий, ослепительный свет ударил в лицо снеговика, сопровождающийся холодным ветром. Он сощурился, чувствуя, как глаза начинает слепить, и перед ними начинают скакать пятна. Вокруг словно замерло время. Он вдохнул полной грудью, ощущая воздух, совсем не похожий на тот, что в городе. Он был свежим, чуть удушающим с непривычки, таким, что даже кружилась голова. Но следом почувствовался едкий, противный запах, который бил в лицо. Гарь. Алфёдов видел, что двигатель и нос самолёта начинают дымится, и с каждой секундой лишь сильнее. Видимо, аппарат не выдержал столкновения с плотным стеклом купола. Но снеговика, видимо, это волновало не так сильно. Он взглянул вниз, увидев то, от чего в уголке глаз появилась влага. Бескрайнее зелёное полотно, на котором пестрели красные, белые, синие и жёлтые огоньки. Он схватил свою старую подзорную трубу, желая разглядеть каждый. И то, что он видел в книгах, и то, чего ранее никогда. Маки, тысячелистники, васильки, зверобои. Но самое главное - ромашки. Живые, настоящие. Кусты тех самых цветков чистоты, красоты и любви.       Пропеллер работал во всю, крутясь как бешеный, дым валил чёрными клубами, а датчики мерзко пищали без остановки. Джаст уставился на улетающую тень, что через секунды превратилась во вспышку. Огненный шар, раскалённая груда металла, падающая вниз, и след дыма - всё, что осталось от него. От Алфёдова, от его Алфёдова. Слёзы сами собой текли по щекам, в горле встал непроходимый ком, а ноги стали ватными, переставая держать их владельца. Ветер из дыры в куполе доносил до него запах гари, бензина и смерти. Листы, которые видимо Алфёдов брал с собой, разлетелись во все стороны. Чёрт поймал один из них ослабевшей рукой - обугленный кусок его чертежа. Хвост самолёта и рисунок. Ромашка... Та, которую они рисовали вместе. Джаст сделал пару крохотных шагов вперёд, после этого падая на колени. Хотелось кричать, орать, но он не мог. Изо рта выходили лишь короткие отчаянные вскрики и всхлипы. Всё тело содрогала крупная дрожь, что нарастала с каждой секундой. Он судорожно сжимал в пальцах кусок бумаги, то надавливая сильнее, то отпуская его вовсе. Руки совсем не слушались. Грудь больно сдавило, так, что нечем было дышать. Кто-то сильный словно перекрыл ему кислород. Он рыдал навзрыд, смотря на яркое тёплое солнце, чистейшие пушистые облака, голубое небо и чёрную полосу, что рассекала его.

Его больше нет...

... Алфёдова больше нет...

... Больше нет и никогда не будет...

Их.