Дурные знаки

      — Так…ладно. И где мы ей Кэйю возьмём? — оставив в покое бедную голубку, Розария расхаживала взад-вперед по кухне и вслух рассуждала: — Скажем ему — сразу побежит и хрен удержим. Не пойдёт — она решит, что забухал и сама заявится. А тут наш весёлый отряд и как потом это объяснить?       — Стоп, — в несколько шагов Дилюк перегородил ей дорогу и, удерживая за плечи, остановил. — Слишком много информации за раз. Что мы имеем?       — Если прям совсем откровенно, то нихуя.       — Твоя правда, но выкручиваться надо. Поэтому сейчас тормозим, берём себя в руки и думаем, как сделать правильно.       Удивительно, но это подействовало. Розария уселась на край диванчика и разбившими тремором пальцами принялась массировать виски. А Дилюк понял еще одну вещь: даже такой стальной леди иногда нужен стоп-сигнал. Просто чтобы не сойти с ума. Ему бы тоже не помешало сказать себе «остановись». Однако в сложившейся ситуации делегировать ответственность Дилюку было некому, да и права он такого не имел.       — Я могу пойти к Джинн, — спустя какое-то время заговорила Розария. Сложила руки на столе, пару секунд подумала и продолжила мысль: — Пойти и сказать, мол, так и так, забухал слегка, вид непрезентабельный, придёт, когда проспится.       Выслушав её, Дилюк отрицательно покачал головой:       — Даже если и сработает, так мы выиграем максимум пару дней. Не уложимся.       Здесь пришлось немного слукавить и в лучших традициях Кэйи сказать полуправду.       Недостаток времени — верхушка айсберга. Куда больше Дилюка волновал тот факт, что к прикосновениям Розарии Кэйа относился с искренним спокойствием. Ни сознательно, ни подсознательно он её не боялся, позволяя обрабатывать раны. А значит, она должна быть рядом с ним на случай, если произойдет что-то непредвиденное. Скрепя сердце, Дилюк признавал: Розария будет гораздо полезнее рядом с Кэйей, чем он сам.       — Нам бы по-хорошему ещё пару месяцев и мозгоправа, — мрачно усмехнулась Розария. — Что-то мне подсказывает, что те раны, которые мы ночью обрабатывали — только цветочки.       — Надеюсь, отделаемся малой кровью, — ответил Дилюк, чувствуя, что Розария до кошмарного права. — А к Джинн пойду я.       — И что ты ей скажешь?       — Пока не знаю, — признался Дилюк, — но я что-нибудь придумаю.       Кивнув, Розария посмотрела в окно. Горизонт уже успел омыться золотом утреннего солнца. Лучи ласково облизывали стены промерзших зданий, поднимаясь к плотно закрытым ставням. Совсем скоро город вина и бардов вынырнет из короткого мига тишины и снова станет сиять.       — Не так я планировала «встретить рассвет с мужчиной», — Розария задумчиво почесала кончик носа и нервно хмыкнула своей шутке.       Дилюк заметил этот жест. Так обычно делал Кэйа.       — Жизнь куда менее романтичная штука, чем кажется.       — Это да, — согласилась Розария, завороженно глядя на солнце. Но потом быстро одёрнула себя. — Ладно, давай хоть завтрак соображу. Из меня конечно кухарка так себе, но точно лучше, чем шедевры Кэйи.       — Он так и не научился нормально готовить? — улыбнулся Дилюк.       Болтать ни о чём оказалось действительно успокаивающе. Несвоевременно, да, но им двоим это сейчас было нужно. Ночь напоминала страшный сон, что будет дальше — неясно. Жизнь трещала по швам, но всё-таки успевала утолить жажду своих несчастных мучеников несколькими капельками спокойствия. Мало. Невыносимо мало.       — В последний раз, когда я пробовала его кулинарный пиздец, меня всю ночь выворачивало над унитазом, — Розария охотно поддержала разговор, попутно вертя в руках сковородку на манер копья. — А ему хоть бы хны. Сказал, что слегка пересолил и всё!       — Знаю. Я и сам не до конца понимаю, как это работает. Одно время мы даже думали, что у Кэйи какие-то проблемы с рецепторами. Но нет, оказалось, что просто кривые руки.       — Но как он умудряется есть то, что наготовил и не сдохнуть?       — Загадка, — пожал плечами Дилюк и под тихое хихиканье Розарии бросил взгляд на дверь спальни. Мысль тут же преобразовалась в желание, которое не было причин игнорировать. — Пойду, схожу к нему.       — Вы же раньше встречались, верно? — резко сменила тему Розария.       — Это он тебе сказал?       — Рагнвиндр, мать твою, я же не слепая. Мне о таком говорить не надо.       Стоило ли откровенничать с ней? О том, что такое «говорить по душам» Дилюк знал только теоретически. Его так учили. В силу статуса он не мог ни на кого полагаться. По крайней мере, так утверждал отец. Но…всё очень изменилось. Еще неделю назад Дилюк бы и подумать не мог, что окажется в маленькой городской квартире, из которой запах табака не выветривался всю ночь. Он не мог подумать и о том, что станет обсуждать готовку Кэйи с Розарией. Сидя на твёрдом диванчике, наблюдая, как комнату заливает красноватый свет утреннего солнца.       Всё, что раньше казалось обыденно-привычным, резко стало другим, незнакомым, но пугающим ли? Да. Дилюк знал это наверняка. Ему страшно. Страшно за Кэйю. Страшно за завтра. Страшно даже за сегодня. А еще страшно оттого, что он и сам становится другим. Со дна некогда спящей души поднималось что-то…яркое. Дурманящее. Давно забытое. Оно напоминало постоянно вращающийся и жутко запутанный клубок нитей. Оно пробивало одну стену за другой. То, что выстраивалось годами, стало рушиться. И Дилюк чувствовал, как трескаются эти камни. Возможно, это было ожидаемо.       — Да. Ты права, мы встречались. Очень давно.       В глазах Розарии, удивительно блестящих от солнечных лучей, читалось что-то неуловимое. Не удивление, не осознание, не отвращение. Что-то…мягкое.       Она не стала отвечать, давая понять, что список вопросов исчерпан. Дилюк и не ждал продолжения разговора, хоть в тайне и надеялся, что удастся за историями о прошлом окунуться в приятную ностальгию, когда еще была жива любовь.       Заглянув в спальню, Дилюк бегло осмотрел Кэйю и очень удивился, когда обнаружил, что тот уже не спит. Спал ли вообще? Он лежал на боку, для удобства подложив руку под ушибленную голову, и полуприкрытым глазом рассматривал танцующие в воздухе пылинки.       — Можно я зайду? — Дилюк спрашивал достаточно тихо, чтобы ни в коем случае не напугать, но в затхлой тишине собственный голос больно резанул по ушам.       Утвердительно угукнув, Кэйа слегка приподнялся на кровати, болезненно поморщился и сполз обратно. От понимания что и где у него болит хотелось разбить себе голову. Себе и еще всему многоквартирному дому. Трусливые сволочи. Затаились каждый в своей норе, хотя прекрасно слышали и шум, и вопли Кэйи. Никто даже не подумал о том, чтобы позвать патрульных, не говоря уже о том, чтобы самим вмешаться.       — Как ты? Где болит сильнее всего? — Дилюк хотел сесть напротив, но ему внезапно освободили место рядом, безмолвно подтверждая, что общества его не чураются.       — Вы что, всю ночь в моей квартире вороводили? — ответил вопросом на вопрос Кэйа. Голос хриплый, и можно предположить, что ото сна. Но не факт. Свой голос он сорвал вчера, когда умолял хоть кого-то помочь.       — Давай без шуток, ладно?       — Без них я кукухой тут поеду, Дилюк.       Из-под одеяла Кэйа высвободил руку и несмело потянулся ею к чужой. Архонты, душа заходилась, лучше бы Дилюк и правда был таким толстокожим, каким его считает большинство. Но он ведь понимал. Кэйа боится. Боится, что теперь к нему противно прикасаться, поэтому так и осторожничает. И Дилюк, опровергая все его волнения, нежно вложил тонкие перебинтованные пальцы в свою ладонь. Не сжимал даже слегка. Поглаживал невесомо, еле касаясь прохладной кожи. С кем еще он когда-то был так нежен? Даже с собой не был.       — Мне нужно будет уйти ненадолго, — сказал Дилюк и ощутил, как его несильно потянули за руку ближе. Воспротивиться не было ни одного шанса. — Это всего на пару часов, я вернусь так быстро, как только смогу, обещаю.       — Нет, Дилюк. Не возвращайся, — отозвался Кэйа и посмотрел в ответ даже слишком осознанно. Проклятье, он искренне этого хотел, но по какой причине? — Прошу тебя, не надо. Ты ведь не понимаешь…       — Не понимаю. Я действительно многого не понимаю, ведь ты не отвечаешь. Ты гонишь нас, меня и Розарию, но не объясняешь причины. Я хочу разобраться хотя бы в этом.       Кэйа глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, но чужую руку не отпустил.       — Вам не нужно было во всё это вмешиваться, поверь. Если он узнает, что вы знаете — мне конец.       — Он ничего не узнает! — горячо заверил Дилюк.       — Послушай меня. Пожалуйста, уходите. Вы помогли мне, и я никогда не смогу с вами за это расплатиться.       — С нами не надо…       — Дослушай. Всё изначально пошло не так. И теперь я понимаю, что судьбе рано или поздно приходится покориться. Мне изначально ничего не принадлежало. Ни ваш дом, ни моё звание, ни даже моё тело. Изменить это не удастся, остаётся только смириться. Ни ты, ни Розария мне не поможете, и уж тем более я не хочу тянуть вас за собой, — договорив, Кэйа положил свободную ладонь на плечо Дилюка. Успокаивая, заставляя принять услышанное. — Прости меня. Но есть вещи, которые нужно оставить так, как они есть.       «И это ты о себе…»       Кэйа всегда умел убеждать, говорить красиво, заковыристо. Наверно, за это Дилюк и влюбился в него много лет назад. Хотя и за многое другое тоже. Сейчас же его уникальная способность точно не способствовала силе духа. Напротив, каждое слово напоминало ядовитый шип, что с удивительной точностью вонзался в самые уязвимые места. Уловить суть из его исповеди было невозможно. Кэйа говорил очень обтекаемо, и в целом Дилюк мог предположить что угодно. Скорее всего, на это и рассчёт. Но кое-что всё-таки пробивалось на свет. А именно то, что Розария как в воду глядела со своими предположениями.       Никакая телесная рана, даже самая глубокая, не сравнится с раной психологической. Дилюк это по себе знал. А Кэйа, хоть и очень старался подбирать слова, но таки обнажил кусочек правды. От неё глотку сдавливал твёрдый солёный ком, билось в истерике сознание, банально не зная как поступить. Но Дилюк знал одно: он не оставит Кэйю. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Даже если его после этого возненавидят и не захотят иметь никаких дел. Уже всё едино. Несожжённый мост привёл Дилюка сюда, в эту квартиру, в эту комнату. И сдаваться без боя он не собирался. Однажды уже сдался.       Может, так стоило поступить изначально. Может, так поступать вообще не стоило. Дилюк уже не знал, как правильно. Просто поддался крикам сердца. Придвинувшись ближе, он бережно обнял Кэйю, вжался лицом в волосы и в спутанные белые бинты. Он заметил, как вздрогнуло и замерло тело в его руках и поспешил успокоить:       — Прости. Я…всего на чуть-чуть, — прошептал Дилюк, зарывшись носом в пахнущие марлей волосы. — Можно?       В ответ Кэйа неслышно выдохнул со странным чувством облегчения — Дилюк понял это по тому, как начало расслабляться его тело. Замотанные в те же бинты пальцы ласково потрепали Дилюка по макушке, погладили шею. Один миг близости, за который можно было принести себя в жертву всем Архонтам.       — Можно, — ответил Кэйа, усевшись в объятиях поудобнее и прикрыв глаз. — Тебе точно можно.       Его нельзя отпускать, шептало сознание. Что-то не так, где-то опасность, вторила интуиция. До сегодняшнего дня они ни разу не подводили Дилюка.       — Услышь меня, — едва ли не взмолился он. — Много лет назад я поступил как сволочь.       — Зачем ты это вспомнил?       — Затем, что это правда. Я оставил тебя одного — израненного, опустошенного. Меня убить за такое мало, не говоря уже о том, чтобы простить.       — Какая чушь, — спорил шёпотом Кэйа ему в шею.       — Я больше не повторю своих ошибок. Мне нельзя тебя отпускать. Никак нельзя. Иначе случится что-то ужасное. Можешь считать, что я умом тронулся, но так мне говорит шестое чувство. Именно оно привело меня к тебе. Не нужно туманных фраз. Мы говорили об этом, помнишь? Если не хочешь меня видеть — говори прямо, и мы даже на улице больше не пересечёмся.       — Не представляешь, как я не хочу расставаться с тобой. Но нам так выпало.       — Нет, пошли нахуй все законы судьбы, — Дилюк продолжал стоять на своём, поглаживая Кэйю по спине. Когда-то давно ему очень нравилась такая ласка. — Пока мы живы — всегда есть возможность.       — Ты прав, — голос Кэйи внезапно задрожал. Дилюк сперва хотел спросить, что его так резко расстроило, но услышал следующее: — Иди уже по своим мегаважным делам. Этот разговор может до вечера длиться.       — Дождись меня, слышишь? Как бы страшно ни было — дождись.       — Дождусь, — пообещал Кэйа. — Я всегда тебя дождусь, где бы ни был.       Отстраняться было физически тяжело. Это объятие, нежное, трепетное и первое за столько лет вновь всколыхнуло нечто из недр. Клубок душевных нитей сыто заурчал, нежась в тепле родного человека. Родного, искалеченного и сломанного человека. Он подпустил к себе, он не оттолкнул. Значило ли это, что шанс на восстановление есть? Дилюк верил, что да. Но что-то внутри кричало «будь начеку!».       Дилюк уже почти потянулся к дверной ручке, как вдруг:       — Дилюк, я не…       И вновь тишина.       Дилюк обернулся.       — Что?       Кэйа застыл на кровати, даже не дышал. Какое-то короткое мгновение он обдумывал ответ, либо же думал, как с него соскочить или перевести тему. Но все красноречие словно вышибло из него. Дилюк видел, как постепенно его плечи расслабляются, а во взгляде снова появляется спокойствие.       — Нет, ничего, — отмахнулся Кэйа. — Это я так…       Что именно «так» Дилюк не понял. Он вообще слабо понимал, как тело могло настолько сильно противоречить эмоциям, что застыли на дне взгляда.       Раньше подобное мало волновало. Хотя нет, не так. Раньше Дилюк не умел читать между строк. Не замечал, как часто Кэйа мог кружиться в весёлом танце и хохотать от души со смертельно уставшим мёртвым взглядом. Жизнь подкорректировала этот недочёт. Пришлось учиться слышать то, что несказанно, видеть то, что скрывается от глаз. Дилюк видел это и сейчас. Видел, как Кэйа не хотел, чтобы он уходил, но всё равно гнал. Что-то страшное было в его взгляде. В его взгляде было продолжение фразы. Кэйа не хотел её говорить, она вырвалась сама. Признание, сорвавшееся с губ, но погибшее в процессе. Что он хотел сказать? Почему не сказал? И по чему так заледенела в страхе душа?

***

      Квартира Кэйи находилась в весьма удобном районе — до штаба шесть минут прогулочным шагом. Именно таким Дилюк и брёл, попутно перебирая в голове все варианты лапши, которую в последующем навешает Джинн на уши. Очень не вовремя она свою пернатую отправила. Если бы только знала, как оно на самом деле…но узнать не должна.       Ни Дилюк, ни Розария так и не смогли вытащить из Кэйи больше информации. В основном потому, что информации как таковой и не было. История подробностями так и не обросла: Нойз пришёл, говорил какую-то ерунду про любовь, а потом, когда понял, что его собираются послать, выждал момент и зарядил бутылкой по голове. Дальнейшие сюжетные повороты… Дилюку известны.       Уже находясь в одном из коридоров штаба, Дилюк задумался о том, а не рассказать ли Джинн обо всем. Но не как магистру, а как старой подруге и попросить помощи. Кэйа не согласится, понимал он. А принимать такие решения без его ведома просто отвратительно. Значит, придётся виться ужиком.       — Дилюк? — Джинн, мягко говоря, удивилась неожиданному гостю. Так и застыла около стеллажа с книгами.       Закрыв за собой дверь, Дилюк прошёл вглубь кабинета и сдержанно ей улыбнулся.       — Доброе утро, действующий магистр.       — Как официально…что-то случилось? — заметив немой вопрос в глазах напротив, Джинн принялась махать руками и объясняться: — Нет, не то чтобы ты приходишь только когда что-то случается! Просто я в курсе, что ты не любишь тут бывать, вот и заволновалась.       — Ты ведь прислала голубку Кэйе.       — Да...а ты...       «...каким здесь боком?» – повисло в воздухе.       Ну да, тут и притаилась пропасть в аргументах. Что ей сказать? Не на дороге же Дилюк птичку с письмом нашёл. Что он в принципе мог делать в квартире Кэйи на рассвете? Впервые в жизни пришлось посетовать на свой трезвый образ жизни. Иначе отмазка бы нашлась сама собой. Может, сказать, что Кэйа ранен? Частично так оно и есть. Нет, сразу же поставит на уши собор и сама проведывать побежит. Так, пауза затянулась.       — Просто… — что именно «просто» Дилюк не успел придумать. Пришлось импровизировать: — Я первым услышал, как она в окно стучала. Джинн, там такая ситуация…       — Подожди, — внезапно остановила его Джинн, и её глаза засияли, — до меня, кажется, дошло. Ты ночевал у Кэйи, так? — в ответ Дилюк издал максимально странный звук то ли соглашаясь, то ли опровергая. Оказалось, что от него даже этого не требовалось. — То есть, вы помирились?       — Да.       Это единственное, что получилось из себя выдавить. Хотя, учитывая ситуацию и сам факт того, что лжец из Дилюка так себе, справился он на бис. Надо же, решение пришло откуда не ждали. Джинн умудрилась объяснить себе всё сама. Оставалось только её волшебную иллюзию подпитать правильными словами.       — Архонты, надо же! Ох, я испугалась сначала, но теперь понимаю, отчего ты как на иголках! — в мгновение ока Джинн оказалась рядом и по-дружески крепко стиснула Дилюка в объятиях. — Я так рада за вас! Давно пора было отпустить обиды и как в старые-добрые идти рука об руку.       Возможно, именно этих слов не хватило когда-то Дилюку, чтобы сделать первый шаг к примирению. Где же она раньше была со своими дифирамбами? Нет, оправдывать себя и свой многолетний тупёж бессмысленно. Он и без лишней лирики в курсе, что и когда натворил. Теперь вот исправлял. Не понимал только, чем именно продиктованы эти порывы.       Кэйе хотелось помогать. Кэйю хотелось оберегать. Толку искажать действительность, если она такова? Однако Дилюк впервые за много лет путался в собственных чувствах. Что именно толкало его к Кэйе? Почему объятия с ним напоминали глоток воды после долгой засухи? Отчего его кожа, даже исполосованная чужими ногтями, казалась самой нежной, самой тёплой и родной? Из-за чего его природный сладковатый запах не пропал даже под испарениями лекарственных настоев? Что вообще видели в нем глаза Дилюка? Кого?       Столько вопросов, и Дилюк в них терялся. Кэйа не был ему чужим, он был родным, самым близким, единственным любимым человеком. Но какая именно это любовь? Та, что погрязла в руинах сожженных мостов? А способны ли они теперь на такую любовь?       — Итак, ты пришёл вместо Кэйи, — голос Джинн быстро вернул в реальность. Она явно жаждала подробностей.       — Да, он, видишь ли, вчера переборщил с напитками, способствующими извинениям, — дабы закрепить имеющийся эффект, Дилюк раздражённо закатил глаза. Подозрений, если они и были, не осталось. Он всегда так делал, когда речь шла о пьянках.       — Ну, был хороший повод, — понимающе проговорила Джинн. — Только передай ему, чтобы не налегал там сильно. Эта неделя будет напряжённой.       — Тоже не без повода, как я понимаю.       — О да, повод есть. Магистр Варка возвращается.       — Серьёзно?       Вот это новость. Пиздец, и что теперь?!       — Правда, он ненадолго. Наберёт новых людей для экспедиции, проверит, со всем ли мы здесь справляемся, и обратно — вытравливать Бездну.       А, ну да. По другим поводам Варка и не появлялся ни разу. Старых рыцарей перебили, так он новое пушечное мяско собрать решил. Прагматично и жестоко, но в целом в его духе. Дилюк не стал озвучивать свои мысли. Джинн сейчас ему была нужна в хорошем расположении духа.       — Так вы документацию подогнать решили? — ненавязчиво поинтересовался он.       — Да, поэтому Кэйа и нужен. С бумажками он работает только после хорошего пинка, ты же знаешь.       — Я в курсе. Джинн, раз такое дело… — начинать пришлось издалека, чтобы рыбка не соскочила. — Есть небольшая просьба. Дружеская.       — Если это в моих силах, то…       — В твоих. Мы с Кэйей обсудили далеко не всё, что хотели и… — ох, подобрать бы здесь правильную формулировку. Такую, чтобы за душу взяла и не отпустила. — И нам очень не хватало общества друг друга. Такую потерю за один день не восполнишь. До приезда Варки еще неделя, мы бы могли с Кэйей заняться документами вместе. И в более спокойной обстановке.       — Хочешь, чтобы я разрешила Кэйе разобраться с бумажками дома? — удивилась Джинн.       — Верно. Пинок я ему обеспечу, об этом не переживай. Да и в четыре руки мы быстрее справимся, — Дилюк на физическом уровне ощущал, как огромно его желание откусить себе язык. Такой ванильно-романтичной херни он не городил даже в свои шестнадцать, а это о многом говорит!       Выручало то, что в годы юности Джинн первой узнала об их отношениях. Поэтому и сейчас сделала те выводы, к которым Дилюк её так отчаянно подталкивал. Ничего, пусть думает, что хочет. Главное, чтобы Кэйя оставался в спокойствии хотя бы эту неделю. Дальше они опять что-то придумают.       — В целом, это можно устроить, — пожала плечами Джинн и задумалась. — Только кому-то из вас нужно будет передавать мне документы и заходить за новыми.       — Не проблема, у меня на этой неделе как раз дневные смены в таверне, — соврал Дилюк.       Джинн хихикнула.       — Чтобы вечера свободны были? Да ладно тебе, я всё понимаю, — пересчитав пальцами папки с документами, она остановилась на одной конкретной, пролистала пару страниц и положила её на стол. — Вот тут нужно подписать кое-что и оформить как обычно. Передашь Кэйе, он в курсе. Ах, да, в библиотеке еще остался отчёт. Посиди минутку, я сейчас вернусь.       Джинн убежала за каким-то там отчётом, а Дилюк, устроившись в кресле поудобнее, принялся гипнотизировать взглядом солнце за окном, чтобы не вырубиться. Одной Бездне известно, как он вымотался за последние несколько дней. Не столько физически, сколько морально. Сначала та перепалка в таверне, потом досье на бывшего, поцелуй на втором этаже и так далее, и так далее, и так далее. Список рос с каждым днём. Так недолго и со счёта сбиться. Жалеть себя Дилюк не привык, но и как к должному относиться не мог. Всё, что произошло, выходило за рамки понимания, словно и не свою жизнь проживал. Но нужно было держаться, сжимать зубы изо всех сил. Сейчас Кэйе рядом нужен уверенный и надёжный человек. Только так они смогут дойти до конца.       «Кап-кап-кап…»       Дождь что ли срываться начал? Странно, на небе ни облачка. Да и Дилюк смотрел в окно неотрывно. Откуда звук?       «Кап-кап-кап…»       Громко хлопнула дверь.       — Вот и я! Еле нашла, — в компанию к папке на столе Джинн положила сверху еще какие-то подшитые бумажки. — Вроде всё, но принести их мне надо через два дня. Смотри мне, головой отвечаешь.       — Нашла, кому грозить.       Распрощавшись с Джинн, Дилюк вышел в коридор и первым делом облегченно выдохнул. Получилось. Оптимизм Джинн в этот раз сыграл на руку, даже объяснять ничего не пришлось. А впрочем, где-то она даже в цель попала. Ведь они с Кэйей вроде как…стали ближе. И врагу Дилюк бы не пожелал таких причин «близости», но факты отметать нельзя.       Закурить хотелось страшно. Благодаря полуночным свистопляскам в пачке осталось три сигареты. Остальное ушло в окно и импровизированную пепельницу-блюдце. Что-то подсказывало, что у Розарии ситуация с куревом не менее плачевная. Кстати о ней. Пора возвращаться.       Дилюк уже видел вдалеке дверь выхода, даже рефлекторно в карман за пачкой полез. Но тут за спиной послышалось «мастер Дилюк!», и сердце замерло. Тело остановилось само по себе. Быть не могло. Не существует настолько безумных и бесстрашных людей. Словно зверь на охоте, Дилюк настороженно повернул голову на звук.       Легкой походкой Нойз вышел из бокового коридора. Улыбка на его лице сияла ярче прежнего. У Дилюка свело челюсть от необъятного гнева. Если бы не глаз бога, он бы сгорел прямо здесь, посреди первого этажа Ордо.       — Доброе утро! Признаться, не ожидал вас здесь увидеть.       Дилюк бы хотел сказать то же самое. Кто бы мог подумать, что псих и насильник рискнет заявиться в место, полное рыцарей. Сейчас бы ответить что-то, но физически не удавалось выдавить из себя даже короткого приветствия. Видимо, не у одного Кэйи что-то надломилось в душе. Теперь и Дилюк это ощущал. Но не страх, нет. Животный гнев. Злобу такой силы, что хоть зубами на куски рви — не насытишься. В висках стучали притоки адреналина, удерживать спокойствие с каждой секундой удавалось всё сложнее. Убить. Разорвать на куски. Но…       — Здравствуйте. Я заходил навестить действующего магистра.       …нельзя. Переломать ему кости не получится на территории Ордо Фавониус. Нет, в теории Дилюк мог бы поддаться искушению и одной рукой пробить Нойзу грудную клетку, чтобы потом затолкать в лживый рот его собственное сердце. Он бы этого ой как хотел. Увидеть, как бьётся в конвульсиях это поганое существо, как харкает оно кровью, как выворачивает в разные стороны конечности. Представляя жестокие картины, Дилюк понимал, как сильно ему хотелось смерти Нойза. Он убил бы его своими руками за искалеченную жизнь любимого человека и ни на миг бы не пожалел. Заслужил. Но в данной ситуации лучше повременить. Если Дилюка арестуют, Кэйе это точно никак не поможет. Но удобный случай обязательно подвернётся. И он его не упустит.       — Я слышал, у вас вчера какая-то беда случилась, — сказал Нойз и, проклятье, будто действительно участливо.       — Простите?       — Ну как же! Говорят, вы вчера вечером куда-то пропали из таверны, её даже не закрыв. Думаю, причины были веские.       Ага. Вот оно как, значит. Мелкая сволочь решила его прощупать на предмет подозрений. Что ж, хорошо.       — Всего лишь небольшое недомогание. Сестра Розария предложила проводить меня к собору, я как раз оттуда, — права на ошибку не было, поэтому лицо Дилюк держал как мог. Он уже понял, что пацан прозорливый и его слегка опасается. — А как ваши дела? Помнится, вы у меня бутылку вина вчера брали. Для «особого» случая.       Лучшая защита — нападение. Интересно, как отреагирует. Дилюк принялся наблюдать. И стоило отдать Нойзу должное — не знай Дилюк всей картины, так ничего бы и не заподозрил. В нём не изменилось почти ничего. Всё та же показательно расслабленная поза, улыбка и хитрый прищур. Но тело напряглось, дыхание стало тяжелее. Считывать каждый жест научил именно Кэйа, которого из раза в раз приходилось складывать как пазл. А ведь Дилюк считал, что такие тонкости психологии ему чужды. Напрасно. Теперь он видел. Замечал то, с чем раньше не сталкивался. Нойза его вопрос взбудоражил, и теперь он истерично обдумывал, знает ли Дилюк что-то или нет.       — Вечер прошёл волшебно! — вдохновленно выпалил он. — И, честно говоря, ваше вино сыграло в этом не последнюю роль.       «А то я не знаю».       — Скажу по секрету: никогда не думал, что любовь бывает настолько…страстной и громкой, если вы понимаете о чем я, — Нойз продолжал заливаться соловьём, а Дилюк понимал, что терпение на пределе.       Самоконтроль не подводил. И теперь разум ему способствовал, обрабатывая даже самые незначительные детали. Когда удалось подавить первичные вспышки гнева, в ход пошла холодная наблюдательность. Немалой выдержки стоило, чтобы себя охладить. От кровопролития спасала только одна мысль: он нужен Кэйе рядом. Сознание цеплялось за неё как за соломинку и в итоге выплыло из огненного моря немой ярости. Анализируя, Дилюк подмечал всё больше очевидного. На самом деле Нойз понимал, что Дилюк так или иначе мог узнать о ночном инциденте. Понимал, но не был уверен. Поэтому теперь выводил на эмоции завуалированными фразочками, следил за реакцией, стараясь уловить любой намёк. Поддаться на провокацию — значит себя выдать.       — Понимаю, и поверьте, я рад, что смог вам помочь. Надеюсь, в дальнейшем ваша любовь будет только крепнуть.       «Не на того нарвался».       Как бы ни был силён весь подавленный негатив, шаткое положение Кэйи требовало определённых рамок. И если этим спектаклем Дилюк сможет отвести от него (и от себя заодно) подозрения — значит, он готов тут до вечера стоять и ломать комедию. С него не убудет.       А вот Нойз такого ответа то ли не ожидал, то ли вообще на него не рассчитывал. Поэтому теперь заметно расслабился и явно вычеркнул Дилюка из списка возможных «знающих». Кто бы мог подумать, что столь проницательного человека так просто запутать. Кэйа был прав, когда в далёкие шестнадцать убеждал, что врать легко — просто нужна хорошая мотивация. Глаголил истину о лжи, надо же.       Понятное дело, продолжать беседу Нойз не стал. Он уже узнал, что хотел, и поспешил свалить под каким-то сомнительным предлогом. Дилюк этому только обрадовался. Меньше всего ему улыбалось продолжать затягивать на своей шее поводок в попытке не растерзать мудака прямо здесь. Всего понемногу и самоконтроля тоже. Теперь удавку на горле можно и ослабить.       «Кап-кап-кап»…       Нет, ну это уже не дело. Под недоумённые взгляды рыцарей Дилюк покрутил головой туда-сюда в поиске источника звука. Он и в кабинете у Джинн слышал эту капель. Трубы в Ордо прорвало что ли? Или это уже звуковые галлюцинации на нервной почве начались? Не хотелось бы. Одного покалеченного им с Розарией и так с головой хватает. Так и не заметив возможной протечки, Дилюк плюнул на звуки и направился обратно к Кэйе.

      ***

      На полпути Дилюку хорошенько пожелал доброго утра холодный ливень. Возвращаться пришлось в активном темпе, поэтому в квартиру он влетел промокший, замёрзший, голодный, уставший…короче, полный набор счастливого человека. Отяжелевшее пальто чуть не перевернуло вешалку в коридоре. Она вообще не взлюбила вещи Дилюка и опасно наклонялась каждый раз, стоило ему что-то повесить на один из крючков.       На кухне, неожиданно, не нашлось Розарии, зато нашёлся еще не остывший завтрак. Несмотря на пустой желудок, голод ощущался лишь тошнотой и лёгким головокружением. В целом, можно жить.       Осмотрев комнаты, Дилюк начал складывать примерную картину. Розария и правда куда-то ушла, но, скорее всего, ненадолго. Перед этим она помогла дойти Кэйе до ванной, непосредственно по его просьбе, чтобы привести себя в порядок. Дилюк это понял по шуму воды из-под крана, а именно — по частому монотонному «кап-кап-кап».       — Попросил же никуда не сваливать, пока не вернусь, — вполголоса ругался Дилюк и попутно искал в кухонных шкафчиках хоть одну кружку. После нервной посудомойки Розария поставила их хрен знает куда. — Неужели подождать не могла…       Открыв навесной шкафчик со встроенным в дверцу зеркалом, Дилюк таки одержал победу над бытом. Вот и кружки. Стянув с полки первую попавшуюся, он машинально мазнул взглядом по своему отражению. Из-за узкой прямоугольной формы зеркало отражало лишь часть лица — от губ и до бровей — а также то, что находилось за спиной. С грустью пересчитав синяки под глазами, Дилюк уже собирался налить себе, наконец, воды, но тут его взгляд дёрнулся в сторону, на столик гарнитура. Всё было на своих местах. Та же солонка-грибок, чайник, супница, подставка для ножей. Чёрт дёрнул пересчитать эти дурацкие ножи, как тогда, в полудрёме на диванчике. От маленького к большому, должно быть пять. Но получалось четыре.       В голове резко щёлкнуло, а тело замерло. Дилюк сначала не понял причину своего зависания напротив зеркала, мысли отчего-то бежали быстрее картинок перед глазами. Раз. Откат до рассвета. Два. Шум воды и нервная Розария, что полоскала в раковине кружки. Три. Хруст стекла. Откуда стекло? Истощенное сознание продолжало разрываться на части, швыряя Дилюка от одного воспоминания к другому. Пространство вокруг начало искажаться, либо же ему так казалось. Реальность перестала напоминать что-то плотное, уверенное и многогранное. Сейчас она вертелась вокруг него, вибрируя одним живым организмом.       — Считай лезвия, — шёпотом Дилюк повторил слово в слово наставление отца. Вернее того, что выдавало себя за его отца. — Четыре здесь. А где же пятое?       Сердце конвульсивно сжалось, посылая в кровь дурманящий поток адреналина. Это напоминало толчок изнутри, словно внутренности в унисон запульсировали. Дилюк не успел ничего понять, как подсознание тут же стало толкать его на действие. Но на какое? И опять знакомое чувство. Чувство опасности. Он уже проигнорировал его когда-то, и всё обернулось бедой. Нельзя. Сейчас никак нельзя допустить ошибку.       Громко захлопнув шкафчик, Дилюк вышел в коридор, окинув взглядом дверь в ванную. Из-за неё до сих пор доносилось это раздражающее «кап-кап-кап». Такое звонкое, чёткое. Как удары плотной вязкой субстанции по чему-то гладкому и твёрдому, но никак не по воде. Такое…как и до этого. Мысленно себя успокаивая, Дилюк сглотнул ком паники, что стал поперёк глотки. Это была не галлюцинация, но он уже слышал этот звук и в кабинете Джинн, и в коридоре штаба.       — Что происходит… — вырвалось растерянно-потрясенное. Но обдумать это можно и после. Дилюк прочистил горло, стараясь говорить спокойнее, и громко спросил: — Кэйа, у тебя всё в порядке?       Никто ему не ответил. Только проклятые капли продолжали монотонно биться обо что-то, эхом проходясь по слуху. Волнение толкало тело вперед, и Дилюк мимо воли оказался чуть ли не вплотную к двери. Кончики пальцев подрагивали, а жар, напоминающий костёр, вулкан, катастрофу, раздирал изнутри, бил по нервам. Болело всё и сразу. Дилюк в жизни бы не подумал, что когда-то испытает подобные ощущения.       — Кэйа? Кэйа, просто ответь, что ты в порядке, хорошо? — Дилюк предпринял еще одну попытку разговорить того, кто упорно отказывался отвечать. Но рациональная сторона разума уже начала ему отказывать. В голову лезли самые страшные картины, от которых начинало шуметь в ушах миллионами голосов.       Руки сами потянулись к дверной ручке, дёрнули несколько раз. Закрылся. Кэйа закрылся изнутри, хотя был в квартире один и прекрасно об этом знал. За зубами не удалось сдержать испуганный выдох. И для Дилюка секундное обнажение страха стало спусковым крючком. Громко привалившись к двери, он начал колотить в неё кулаками, во весь голос умоляя Кэйю сказать хоть слово. Хотя и догадывался, что ему не ответят.       Всё внутри взорвалось. Злость, боль, жестокость, ужас и безумие, которые пришлось подавлять до этого, вырвались наружу, сливаясь в один отвратительный комок под названием «безысходность». Но Дилюк не даром прожил с этими эмоциями столько лет. Они умели направлять его, а он умел их слушать и слышать. Тогда было нельзя, но теперь…теперь у него не было выбора. Слишком многое на кону.       Выбивать дверь опасно, можно задеть Кэйю, но был другой вариант. Да, болезненный и наверняка останутся шрамы, но плевать. Несколькими больше. Задействовав глаз бога, Дилюк вжался ладонями в металлическую дверную ручку. Он столькое в себе копил, что теперь огонь покорно направлялся куда нужно, окрашивая металл в приятный оранжевый цвет. Стало горячо настолько, что кровь в венах начала вскипать, Дилюк зарычал сквозь зубы от боли, всеми правдами и неправдами умоляя себя выдержать. Треск нагревшегося дерева, дверь пошла грубыми трещинами, а на пол капля за каплей полилась кровь. Когда замок удалось расплавить, Дилюк не выдержал. Боль была оглушающей, он закричал. Из глаз брызнули слёзы, застилая взор липкой паутиной.       Покачиваясь, практически сходя с ума от огненных пульсаций в руках, Дилюк ввалился в ванную и тут же припал к холодной стене. Состояние полуобморочное, но терять сознание нельзя. Нужно экстренно приводить себя в чувство. Держаться.       Слёзы наконец смогли пролиться по щекам, зрение сфокусировалось. И лучше бы не фокусировалось. Секунду назад вдыхая воздух так глубоко, как только возможно, Дилюк замер, не имея возможности выдохнуть обратно. Лёгкие сжались, а в голове наступила пищащая, напоминающая белый шум, тишина.       Кэйа лежал в ванной, наполненной мутной кровавой водой. Он не снял даже одежду, которую на него с таким трудом натянули ночью. Только рукава закатал повыше, чтобы было удобнее. Мутным взглядом Дилюк видел плоды его деяний. Запястья были изрезаны глубокими продольными линиями от кисти до самого предплечья. Одна, две, три, четыре…много, так много. И говорили они тоже много. Например, о том, что резал себя Кэйа осмысленно, чтобы точно не спасли. И момент выбрал самый подходящий. Впрочем, это единственные выводы, на которые хватило Дилюка. На собственную боль уже было плевать. Уже и не болело ничего. Он бросился к ванной.       — Кэйа! Архонты, Кэйа, что ты… — истерично шепча всё подряд, Дилюк сначала прошёлся руками по его лицу, спокойному и ничего не выражающему, потом попытался нащупать на шее пульс. Но не нащупал. — Кэйа… Кэйа, что же ты сделал…зачем, зачем ты…ты же обещал дождаться…       До его метаний, криков и слёз Кэйе не было никакого дела, к сожалению. Его голова безвольно лежала на бортике ванной, а из левой руки, чуть приподнятой на весу, кровь стекала на кафель. Именно она и издавала этот ужасный звук. Который Дилюк услышал…ещё в кабинете Джинн.       — Так…давай-ка, — собрав воедино остатки сил, Дилюк одним рывком вытащил Кэйю из ванной. Кровавая вода сошла с него водопадом, окропляя пол. — Сейчас, Кэйа, держись только…       Скорость своих перемещений в таком состоянии крайне сложно проследить. Единственное, что Дилюк уловил — скрип кровати, когда он положил на неё Кэйю. Руки хаотично искали хоть где-то пульс. Чужая кожа уже начала холодеть. Сколько он так лежал?       — Ну же, солнце… — шептал Дилюк, прощупывая шею. — Мой хороший, мой любимый…только живи, прошу тебя…       Сожжённые в кровь пальцы всё-таки не подвели. Пульс у Кэйи был, хоть и слабый. Но этого Дилюку хватило, чтобы поймать за хвост незримую надежду.       — Что за шум? — в дверном проёме очень кстати показалась Розария. — Дилюк, чт…о, Небо! Нет-нет-нет, только не это!       Она в мгновение оказалась рядом с Кэйей, бросая жуткий взгляд на его порезы.       — Он жив, — поспешил успокоить (хотя бы частично) Дилюк. — Дышит. Твою мать, где тебя носило?! Я же сказал беречь его!       — Обезболивающее закончилось, я в собор бегала, он же сам попросил! — принялась оправдываться в панике Розария. За всё время Дилюк впервые видел её такой.       — Ладно…ладно… — очень сложно здраво мыслить, когда на руках умирает…любимый. Но опять нет выбора. Дилюк поспешил взять себя в руки. — Охлади ему порезы, слышишь? Роза!       — Да. Поняла.       Два раза повторять было не нужно. Взяв под контроль эмоции, Розария поспешила частично заморозить вскрытые вены, чтобы остановить кровь и выиграть время. В основном самой большой проблемой в таких случаях является именно кровопотеря. Не по своему опыту, но Дилюк знал.       — Так, а теперь неси всё, что может заживить, — сказал он, когда уродливые порезы покрылись ледяной корочкой.       — Ничего не осталось, кроме той рыцарской настойки! — помотала головой Розария. — Да и заживляющее тут не поможет. Зашивать надо.       — Зашивать нечем. Подожди. Настойка? Которая синяя?       — Да-да, синяя, и что?       — Неси! И таз побольше.       — Ясно.       Розария унеслась, а Дилюк стал спешно вспоминать, как этой штукой пользоваться. Синенькой настойкой и правда пользовались в основном рыцари, как вечно раненные ребята. Её волшебство было не столько в целительных особенностях, сколько в возможности зашить серьёзные раны после битвы.       — Для настойки нужны нити, пропитанные элементальной магией, — вслух рассуждал Дилюк, машинально поглаживая Кэйю по холодной руке.       — Вот именно! — вмешалась Розария, выливая всю настойку в таз. — Где мы такие нити возьмём? Разве что одежду кого-то из нас распускать, но на это времени уйдёт куча, а нитей нужно много. Резал же, блять, вдоль!       В этом и была тайна рыцарского зелья. Если им пропитать элементальные нити, то ими можно будет наложить швы на любую, даже самую серьёзную рану. И не останется даже шрама. Нити становились прочнее стали, а целебные свойства повышались в несколько раз. Но где их сейчас отыскать...       Не убирая руки от едва ощутимого пульса, Дилюк стал искать глазами хотя бы что-то, что сошло бы за нити. Что-то длинное, тонкое и пропитанное элементальной магией. Таз уже был наполнен, а лёд на порезах стремительно таял. По взгляду Розарии Дилюк понял, что она вновь начала паниковать. Осудить сложно. Его самого это состояние со вчерашнего дня не отпускало. Глаза зацепились за небольшое зеркальце, что стояло на тумбочке. В нём Дилюк увидел себя. Уставшего, напуганного и беспомощного. Словно выброшенная в зиму собака. Однако вместе с этим он увидел еще кое-что. Выход.       — Дай мне свой кинжал, — попросил Дилюк.       — Что?       — Дай кинжал!       Понимая, что всё серьёзней некуда, Розария протянула кинжал.       А Дилюк, сжав зубы, нащупал в волосах резинку и острым лезвием резанул на пару сантиметров ниже от неё. Длинные красные волосы одной копной упали в таз с зельем.