Дурные знаки

      Заметило ли оно? Дилюк не знал и уж точно не хотел проверять. Нечто крутило башкой в разные стороны, высматривая возможную затаившуюся жертву. Разжав лапищи, оно швырнуло недоеденную девушку на землю и похромало в сторону проулка. Соображать получалось с трудом. Мысли пребывали в хаосе, Дилюк не представлял, что ему делать. Бежать? Но куда? Он не знал сил чудовища, не знал его скорости. Любой шаг может стать роковым. Или затихариться еще сильнее, хотя куда уж сильнее? Чем он себя выдал, как его заметили? Неплохо бы об этом подумать, но как-то не располагала ситуация.       Сделав несколько переваливающихся шагов, существо остановилось. Очень хотелось вдохнуть полной грудью хоть разок, но Дилюк сдерживался как мог. Оно могло его услышать. По ушам вновь заскребли щёлкающие звуки. Покачнувшись, нечто со всей силы ударилось о землю — отчего Дилюк чуть не подпрыгнул — и снова приняло человеческую форму. Нойз придирчиво осмотрел свою рыцарскую форму и стёр большим пальцем кровь с губ. Но сосредоточенности не терял ни на миг.       — Здесь есть кто-то? — пропел он в (относительную) пустоту. В его голосе не осталось ничего рычащего, ничего звериного. Кого угодно обманула бы эта личина, и Дилюк с Кэйей не стали исключением. — Эй, не пугайтесь! Патруль Ордо Фавониус, я не причиню вреда.       Сменил тактику, значит. Ну конечно. Дилюк не шелохнулся. Понял, что заметить его Нойз не заметил, но звуки какие-то таки уловил. Странно даже, на его огромной голове не было и намёка на уши… Так, не то. Эта тварь еще не раз придёт к Дилюку в кошмарах, но сейчас её образ нужно срочно выбросить из головы. Иначе живым отсюда не выбраться.       Нойз сделал еще шаг к переулку. Лишь несколько метров отделяло его от укрытия Дилюка, который не знал толком, убьёт ли его клеймор. Неожиданно Нойз принюхался, блаженно прикрыв глаза. Самое время запаниковать, но остатки здравого смысла подсказывали, что запах человеческой плоти Дилюка выдать не должен. Ведь у соседней стены валялась точно такая же, мёртвая как пару минут. Только вот что-то явно не вписывалось в его логичный вывод. Нойз напряженно сжал челюсти и уже более уверенно пошёл на запах. Архонты…и что теперь? Дилюк вжался в стену, готовый в любой миг призвать двуручник. Поможет он ему или нет — плевать. Становиться чьей-то закуской он не собирался. Но тут…       — Кар!       Сидящая на крыше соседнего здания ворона зашелестела крыльями и спикировала к самой земле. Оказавшись в паре метров от Нойза, она принялась крутиться вокруг своей оси, махать крыльями и орать во всю глотку, настойчиво привлекая к себе внимание. И таки привлекла.       Обернувшись к ней, Нойз раздражённо плюнул, расслабившись.       — Ночные твари, нигде от вас покоя нет, — выругался он, и в тот же миг его рука обернулась длинной когтистой лапой.       Один молниеносный рывок, и несчастную ворону размозжило по стене. Чёрная тушка упала рядом с останками девушки. Тогда-то Дилюк и заметил среди темных перьев позолоченную верёвочку, которую еще на винокурне Аделинда повязала на шею своему питомцу.       «Вегас», — пронеслось в голове грустным откликом. Хороший был ворон, умный. И сослужил напоследок — избавил тварь от дурных подозрений.       Нойз же медлить не стал. Облизал длиннющим языком окровавленную лапу и снова принял обличье чудовища. Сгорбился, закинул девичье тело на мощную шипастую спину и, цепляясь всеми конечностями, полез по стене куда-то вверх. Видимо, доедать то, что осталось. Он так умело карабкался по гладким камням, что уже через полминуты Дилюк потерял его из виду. И, как только не осталось ни звуков, ни самой твари, рванул, что есть сил домой.

***

      Бездне одной известно, откуда в истощённом физически и психологически человеке столько сил, но Дилюк даже не бежал — он летел, едва касаясь земли. Страх стимулировал адреналин. А желание оказаться как можно дальше от места пирушки стало единственной путеводной звездой. В голове вертелось много мыслей. Все они так или иначе вгоняли в еще больший ужас. Дилюк мечтал, чтобы всё увиденное было галлюцинацией. Такого просто не может быть. Не существует в природе подобных тварей, иначе о них бы знали. Раньше самовнушение редко подводило, но теперь разум буквально отказывался списывать всё на больную фантазию или что-то еще. Оно было. Дилюк это видел. И никак иначе.       Дверь в квартиру Дилюк закрыл на все возможные замки и, если бы мог, приделал бы еще штук двадцать. Оказавшись в тихом тёплом помещении с приятным желтоватым светом от люстры, он, наконец, задышал полной грудью. Последние силы оставили его. Съехав по стене на пол, Дилюк молча уставился в одну точку, стараясь просто пережить произошедшее. Инсульта ко всей картине только не хватало.       — Я чайник поставила, не хо…так, это что такое? — Розария так и замерла в коридоре с кружкой в руках.       — Роза… — прохрипел Дилюк. Тошноту сдерживать становилось всё сложнее, и он догадывался, как выглядит со стороны. Но волновало его совсем другое: — Где Кэйа?       — Там, — указав большим пальцем себе за спину на дверь спальни, Розария взволнованно спросила: — Позвать?       — Окно у него закрыто?       — Ну…скорее всего, он же мерзляк, а на улице холодина. Может, я его всё-таки позову?       — Нет. Всё нормально, нормально, — стараясь не шуметь, Дилюк поднялся и на дрожащих ногах побрёл в гостиную.       Розария бросилась за ним, но так ничего и не говорила. По просьбе Дилюка она принесла воды и влажное полотенце, в которое он тут же вжался лбом. Начинало понемногу отпускать, но страх никуда не делся — просто стал обрастать новыми ответвлениями. И, кстати, вопросами тоже. О том, что из себя представляет Нойз, Дилюк даже не задумывался. В собственных недрах памяти точно нет ответа. Но даже если просто принять тот факт, что оно существует и оно опасно, то…как от него защититься? Как уберечь Кэйю? И, к слову о Кэйе! Существо, явно любящее человечину, его не съело. Это прекрасно, да. Но почему пощадило? Кэйа был беззащитен, что мешало сперва им воспользоваться, а потом сожрать как ту девушку?       — Так, что происходит? — серьёзно спросила Розария, распугивая разом все панические вопросы.       Сделав несколько больших глотков воды, Дилюк отставил стакан в сторону, какое-то время помолчал и решил рассказать как есть. Хотя вряд ли ему кто-то поверит, но чем Бездна не шутит?       — Нойз не человек, — выпалил он, но вовремя вспомнил, что неплохо бы говорить потише. — Чудовище, Роза. Отвратительное нечто, оно…я видел.       — Стоп-стоп-стоп, — Розария успокаивающе накрыла ладонями его сжатые в кулаки пальцы. — Смотри на меня и давай еще раз. Чётко и с расстановкой.       Собираться с мыслями пришлось еще раз. Дилюк рассказал ей всё. И как симпатичный парень превратился в то, что даже нарисовать будет трудно. И о том, как он живьём съел несчастную девушку, и о том, с каким трудом удалось унести оттуда ноги.       Розария слушала его с непроницаемым лицом, кивая в нужных местах. Не перебивала и ничего не уточняла. В какой-то момент даже показалось, что она банально не верит. Но её следующие слова убедили Дилюка в обратном:       — Я догадывалась, что с ним что-то не так, но даже предположить не могла пиздец такого масштаба.       — То есть, ты мне веришь? И не считаешь, что я с ума сошёл и несу бред?       — Рагнвиндр, мы с тобой уже это проходили, — снисходительно ответила Розария. — Ты здоров, и у меня нет причин ставить твои слова под сомнение. Тем более, что нежить существовала во все времена.       — Для нежити он выглядел как-то…без комментариев, — сдался Дилюк.       — Она всяких уровней бывает, не удивляйся. Вопрос в другом: стоит ли рассказывать Кэйе?       Дилюк покачал головой.       — Я даже представить себе не могу его реакцию, честно. Осознать, что тебя принудил не обычный человек, а какая-то потусторонняя падаль…боюсь, для таких новостей еще не время.       — Согласна, но ситуация запутывается. Что теперь будем делать?       — Сейчас уж точно ничего, — повисла тишина. Розария, глядя в никуда, монотонно накручивала на руку полотенце, а Дилюк несвоевременно вспомнил один из своих снов. — Слушай, Роза.       — М?       В этот раз он почти не колебался. С каждым днём доверять Розарии получалось всё лучше и лучше. В основном потому, что во многих вещах они сходились, а если и спорили, то в итоге поступали как истинные пофигисты и забивали на суть спора. Возможно, она могла бы подсказать чего полезного или хотя бы направить Дилюка в правильное русло. Он лично знать не знал, кто такая Карина (вряд ли девочка с чёрными волосами так странно решила сократить имя их Катерины) и отчего её имя теперь постоянно вертелось в голове. Одно понятно точно: эта информация в той или иной мере поможет. Ему самому, Кэйе или кому-то еще — не столь важно.       — Мне тут сон на днях приснился, — начал Дилюк издалека. Розария молча кивнула, ожидая продолжения. — Я мало что из него запомнил, но там было имя. Я его раньше не слышал, но, может, слышала ты.       — Очень маловероятно, но валяй.       — Карина.       Розария задумчиво прошлась пальцами по подбородку и тут же вскинула голову:       — Подожди, ты не в курсе что ли? Карина — это же…       «Скорее!»       — Тихо! — вскинув ладонь, Дилюк вслушался в тишину. Нет смысла спрашивать, слышала ли что-то Розария. Она не слышала. Но что ему хотели сказать?       Кроме их дыхания тишину в комнате ничего не нарушало. Так казалось на первый взгляд. Однако, сосредоточившись, Дилюк таки услышал едва уловимый звук со стороны стены. Ощущение, будто её царапали ногтями или скреблись чем-то острым. Первая мысль парализовала: Нойз? Он здесь? Он всё же его заметил и притащился сюда?!       «Скорее иди к нему! Сейчас!»       — Твою мать! — вскрикнул Дилюк и сорвался с места. Розария вскочила за ним.       В спальне было темно, хоть глаз выколи. Кэйа даже ночник отрубил и сделал это зря. Непривыкшими ко мраку глазами Дилюк хаотично метался по пространству, пытаясь понять, что происходит. Подоспевшая вовремя Розария включила свет в прихожей и всё стало ясно.       Запутавшись в простынях-одеялах-пледах, Кэйа метался по кровати, хрипел неразборчивые слова и только-только зажившими ногтями царапал стену. Его горло сжималось, словно крепко душили, а из зажмуренных до боли глаз катились слёзы. То, что ему снилось, всем было понятно.       Осторожность пришлось проигнорировать. Даже взволнованное «стой!» от Розарии не возымело должного эффекта. Оказавшись рядом с кроватью, Дилюк попытался привести Кэйю в сознание.       — Кэйа, Кэйа, давай же, открывай глаза. Кэйа, это сон, просто сон! — руки сами собой потянулись отвести уже порядком израненные пальцы от стены. Ощутив прикосновение, Кэйа дёрнулся и взвыл. Дилюк чудом не отпрянул. — Роза, как его разбудить?!       — Не знаю я, не знаю! В любом случае напугаем!       — Кэйа! Просыпайся, слышишь меня? — попытка встряхнуть увенчалась успехом. Но совсем не тем, на который рассчитывали оба.       Дилюк хоть и пытался действовать ласково, но тут выбирать не приходилось. Сжав в одной руке окровавленную ладонь, другой он прошёлся сначала по сжимающейся шее, а потом несколько раз похлопал по влажным щекам. И тут Кэйа открыл глаз. Не понимая, кто находится рядом, он взбрыкнул.       — Отвали! Отвали! Отпусти! — послышалось надрывное.       Паника захлестнула. С криком Кэйа слепо от себя оттолкнул, а Дилюк и не сопротивлялся.       — Кэйа! — тут уже вмешалась Розария. — Кэйа, это мы! Всё в порядке, ты в безопасности! Его здесь нет, слышишь!?       Её никто не слушал. Да и то, что случилось дальше, заняло от силы секунды полторы. С чем-чем, а с рефлексами бойца у Кэйи всё было в порядке.       — Сука, убери руки!       Зрачки Дилюка сузились в секундном шоке.       — Кэйа, не надо!       Помешать он...не успел.       Одним Архонтам ведомо, знал ли Кэйа о лежащих на тумбочке ножницах или наугад первое попавшееся схватил — результат один. Резкое движение, тихий металлический «клац», и перед глазами Дилюка всё побелело. Сначала он ничего не почувствовал, а потом стало…жутко. Щёку опалило щипающей болью, по подбородку потекла струйка крови. Тело повело назад, как от сильного толчка. Дилюк был ближе всех, сам подставился. Но по взгляду Розарии он понял, что случилось нечто страшное.       — Господи! — из ступора их вывело восклицание вернувшегося к реальности Кэйи. Ножницы он отбросил тут же, они угодили в соседнюю стену и разлетелись на две части. — Дилюк… Дилюк, это…я не хотел! Архонты, клянусь, я не хотел!       — Всё в порядке, в порядке! — попытался успокоить Дилюк, рукавом вытирая с подбородка алые капли. Меткий, глубоко попал, крови куча.       — Вот и полотенце понадобилось, — пробурчала Розария и, подойдя ближе, накрыла распоротую щёку белой тканью.       Кэйа смотрел на всё так испуганно, что слов не подобрать. Его колотило, зуб на зуб не попадал, воспалённые глаза метались от Розарии к Дилюку и обратно. Оба видели в его взгляде смесь ужаса и сожаления. Второго было больше. Пару раз он порывался встать, как-то помочь, но так и не пересилил себя. Вжавшись в стену, Кэйа спрятал лицо в ладонях, осознавая наконец, что произошло и что он натворил. От его дрожи Дилюк чуть сам не разрыдался. Рана — это ничего, пройдёт. А вот Кэйа теперь себя не простит. Особенно сейчас, когда психика его настолько пошатнулась.       — Всё в порядке, не переживай, — сев на край кровати, Розария сначала хотела дотронуться до его плеча, но потом передумала. — Тебе снился кошмар, вот ты и среагировал.       — Верно, мне не нужно было пытаться тебя трогать, — тут же поддержал Дилюк. Сам он и с места не сдвинулся. Боялся.       Вот на его голос Кэйа среагировал. Приподнял голову и посмотрел со всем раскаянием, на которое был способен. Даже мыслей не отыскалось, как убедить его, что он не виноват ни в чем. Дилюк сам пересёк черту, не подумал и заслуженно поплатился за это. Но что-то подсказывало, что такие слова его только сильнее расстроят.       — Дилюк, мне правда…очень жаль, — сорванным голосом проговорил Кэйа.       Придвинувшись ближе, Дилюк аккуратно лёг подбородком на постель. Он очень хотел подбодрить, развеять любое сожаление, а потому потянулся к руке Кэйи, чтобы накрыть её своей. Но он тут же отпрянул.       — Прости, — Кэйа помотал головой. — Но тебе меня лучше не трогать. Пожалуйста…       — Конечно, я не стану. Кэйа, ничего не случилось. Это мелочи, клянусь.       Всхлипнув, Кэйа медленно заговорил:       — Мы обязательно поговорим, но не сейчас. Дилюк, прошу тебя, уходи. Я не могу сейчас быть рядом с тобой, это…сложно объяснить, но пожалуйста…       — Хорошо, — кивнул Дилюк. Сейчас лучше и правда не усугублять ситуацию.       В ванной замок не работал, но хоть дверь закрывалась. Оказавшись наедине с собой, Дилюк чуть голову не разбил о раковину, ибо ноги не держали от слова совсем. Его испытывали снова и снова. Да похрен на ту тварь, которая Нойзом называлась, это он переживёт. А вот состояние Кэйи…       Дилюк честно думал, что всё начало налаживаться. Несколько прекрасных дней уже казались сном. Сном, в котором жизнь вернулась в прежнее русло, а Кэйа начал бороться с последствиями, разорвавшими его на куски. Оказалось, что показалось.       О травмах такого рода Дилюк почти ничего не знал, но вот критическим мышлением обладал. Возможно, попытка самоубийства на какое-то время вытеснила из памяти эпизод с изнасилованием. Если так подумать, то одно слегка потеснило другое, на этом Кэйа и сосредоточился. Ненадолго. Это как глушить моральную боль болью телесной: становится легче, но только на какой-то временной промежуток. А дальше по-новой. Так случилось и сейчас. Сознание структурировало всё произошедшее и стало подсовывать такие побочки, как…вот эта.       Порез на щеке выглядел внушительно: не слишком длинный, но глубокий, его бы зашить. Интересно, остались ли элементальные нити? А, нет, неинтересно. Последними Розария зашивала следы от ожогов на руках Дилюка, после чего остатки неиспользованных волос куда-то выбросила.       Целительные настои тратить на себя очень не хотелось, но с такой штукой на щеке легче лёгкого подхватить инфекцию и помереть. Кое-как Дилюк прошёлся по краям вымоченной в лекарстве ватой, засунул внутрь зелёной мази и заклеил всё пластырем — с глаз долой.       Спустя четыре сигареты и пары часов тупого медитирования на пепельницу Дилюк понял, что они не справляются. Не сигареты, а они с Розарией. Кэйе нужен специалист, а они на эту роль подходили с натяжкой. Выловить такого, учитывая, что Дилюк связан по рукам и ногам, будет проблематично. Он вполне мог воспользоваться связями и пересечься с толковым мозгоправом, если бы не пара десятков «но». Во-первых, новое лицо в Мондштадте — новый повод для сплетен. Нойз, чтоб ему гореть, узнает обо всём уже к вечеру того же дня. Во-вторых, Кэйа его пошлёт. И Дилюка, и мозгоправа. Шанс убедить его в данный момент крайне мал, Дилюк быстрее волосы отрастит до прежней длины. Но, если со вторым может помочь Розария и, в конце концов, Джинн, то с первым…проблемки.       Жутко хотелось прочистить мозги. Ничего лучше, как на время свалить прогуляться, Дилюк не придумал. Лазить по улицам города в свете последних событий как-то некомфортно, поэтому он ушел подальше, за стены. И к тому времени как раз придумал, чем себя занять, чтобы думалось легче.       Стоило ли поговорить с Джинн? Не столько о Кэйе, сколько о твари, которая называла себя Нойзом. Разве не должна действующий магистр знать о своих рыцарях всё? Как она вообще взяла его на службу, учитывая, что такое нечто вряд ли где-то училось или хотя бы где-то жило. Насколько Дилюк помнил, на каждого рыцаря собиралось досье — где жил, где учился, где женился. Какие документы мог собрать о себе Нойз? Даже смешно.

***

      В город Дилюк вернулся только утром, когда открылись первые лавки. И не один, а с приятным благоухающим дополнением. Розария, если отыщет в себе силы, точно засмеет. Она, кстати, нашлась спящей на диванчике в гостиной. Судя по оккупировавшим журнальный столик флакончикам, успокоительное в эту ночь лилось рекой. Тем не менее, в квартире стояла тишина — значит, Кэйю ей таки удалось успокоить.       Стянув с головы капюшон, которым на людях приходилось скрывать короткие волосы, Дилюк осторожно заглянул в спальню. Предусмотрительная Розария не закрывала плотно двери. Кэйа действительно спал. Впрочем, уместнее было бы слово «отключился». Дилюк по себе знал такие ночи, когда легче залить в себя литры снотворного и вырубиться, чем спокойно уснуть. Хотелось быть рядом, как-то помочь, но что тут поделать? Кэйю швыряло из крайности в крайность и, если недавно он позволял к себе прикасаться, то сегодня ночью не мог на Дилюка даже смотреть. Он его ранил…чему и сам не на шутку испугался. Никто не обижался, все всё понимали, но…       Приближаться по понятным причинам было нельзя. Поэтому Дилюк лёг прямо на пол спальни, рядом с низкой кроватью. А в качестве своеобразной запретной границы положил между собой и Кэйей букет лилий. Всё же жаль, что Розария его не застала. Она бы точно отвесила какую-то шутливую колкость. Но это был вдохновенный порыв, которому Дилюк не стал противиться. Всю ночь до утра он провёл в лесу, собирая около каждого водоёма лилию за лилией. Пусть банально, но, возможно, они хоть чуть-чуть поднимут Кэйе настроение. И всё же как цветы прекрасны, что за дивный цвет…       Утреннее солнце шкодливо проникало в комнату сквозь неплотно закрытые шторы. Подставляясь под его лучи, Дилюк перебирал пальцами лепестки лилий. Уставшим взглядом он скользил по лицу Кэйи, спокойному, наконец-то расслабленному телу. В миллионы раз он был прекраснее лилий.       Надолго ли их хватит? Выдержит ли Дилюк всё это? Стоило утратить бдительность хоть на миг, как случалась новая беда. За столь небольшой отрывок времени он перестал ощущать мир вокруг, вернувшись к тому чувству безысходности, что поглотило его тогда, после дня совершеннолетия. Получится ли вытащить из ада Кэйю и не сгореть при этом самому? Дилюк понимал, что нет: он уже давно горит. И, скорее всего, скоро сгорит.       Зашуршав одеялом, Кэйа свесил руку с кровати и сонно что-то пробормотал. Дилюк прошёлся взглядом по его запястью. Как славно, что он догадался использовать для нитей свои волосы. Раны затягивались, воспаления по краям не было. Денёк-другой и с кожи сойдут последние рубцы, а красные нити рассосутся. Эти руки снова станут самыми прекрасными. Кэйе достаточно только пожелать, и Дилюк станет целовать их каждое утро.       — Мфх… Дилюк? — приоткрыв один глаз, Кэйа поднял с подушки растрёпанную голову, всмотрелся. — Ты здесь…       — Я здесь, — заверил он. — Где же еще…       Взгляд Кэйи прояснился, стоило только зацепиться за пластырь на щеке. Он тут же напрягся.       — Руки бы себе по локоть отгрыз за такое и всё равно будет мало.       — Обычная царапина, — попытался убедить Дилюк, — заживёт за пару дней.       — Прости меня, — хрипло прошептал Кэйа. — Клянусь, я запаниковал и не понял, кто рядом. Это не оправдание, знаю, но…что мне сделать, чтобы ты меня простил?       — Позавтракать? — пожал плечами Дилюк и, принимая сидячее положение, поднял с пола букет. — И больше об этом не думать. Говорю же, я не сержусь. Как я вообще могу…       — Лилии? — встрепенулся Кэйа и тоже поднялся на постели. Еще бы он не узнал свои любимые цветы, еще и так много. У Дилюка последние руки отвалились, пока он их до города дотащил. — Мне? Серьёзно?       Улыбнувшись, Дилюк протянул букет, а Кэйа рассмеялся, пусть даже немного нервно. Спасибо Архонтам, не всё ещё потеряно, он не забыл как радоваться. На душе приятно защекотало. Это всё ещё он, всё ещё Кэйа, его заразительный смех знаком всем и каждому в Мондштадте.       — То есть, я на тебя с ножницами кидаюсь, а ты мне цветы за это даришь? — отсмеявшись, спросил Кэйа и нежно прошёлся рукой по налитым бутонам.       — Я люблю тебя, как же иначе.       Вот оно. Случилось наконец. То, за что всё это время цеплялся Дилюк в попытках спасти обоих. Навязывать свои чувства чревато, и Дилюк был бы последней сволочью, поступив так. Единственное его желание заключалось в том, чтобы Кэйа понимал его мотивацию, чтобы не прогонял от себя, чтобы дал помочь. Ему не обязательно отвечать, не обязательно тоже любить, Дилюк справится за двоих, он всегда справлялся. Они могут остаться друзьями, если Кэйа того захочет. До самой последней секунды лишь за ним останется право выбора.       — Любишь… — повторил сам себе Кэйа и внезапно потупил взгляд. — Как кого?       Лучше бы он этот вопрос не задавал. Но Кэйа на то и Кэйа, чтобы даже после всего случившегося докапываться до сути. Он скорее говорить перестанет, чем утратит эту свою привычку знать всё от и до. И тут бы Дилюку сказать что-то обтекаемое. Не в том они положении, чтобы отношения строить, но в таком случае он противоречил сам себе! Как поступить?       «Говори».       Только советов извне ему тут не хватало. Дилюк тряхнул головой, отгоняя незваных умников.       — Как тебя, — решившись, ответил он. — Так, как всегда любил только тебя.       На его слова Кэйа слабо улыбнулся.       — Я тоже люблю тебя, как тебя. Как любил только тебя, — он поднял на Дилюка серьёзный цепкий взгляд. — Но тебе лучше остановиться, пока не поздно.       — Так вот, о чём ты хотел со мной поговорить, — Дилюк, как мог, игнорировал колотящееся в горле сердце. Он знал, он догадывался, что инцидент с ножницами мимо не пройдёт.       — Остановись, пока не поздно, — повторил Кэйа уже увереннее. Он сделал короткое движение рукой, желая прикоснуться, но вздрогнул и отпрянул. Не смог. — Я не обижусь. Нам будет очень сложно: для меня эта сторона жизни закрыта. И, возможно, будет закрыта навсегда, как бы ни хотелось верить в лучшее.       — Мы справимся, я тебе обещаю, Кэйа.       — Не обещай то, над чем не имеешь власти. Я не хочу, чтобы однажды ты меня возненавидел за то, чего я не могу тебе дать. Такими темпами мы доломаем друг друга, а тобой жертвовать я не готов. Прости, пожалуйста. И лучше откажись, пока ещё есть шанс, не надо жалости.       Примерно таких слов Дилюк и ожидал. Кэйа, как всегда, успел продумать всё на миллион шагов вперёд. И, если говорить о логике, то он прав. Да, всё может сложиться плохо, и тогда каждый станет чувствовать свою неполноценность: Кэйа из-за того, что не может дать достаточно любви, а Дилюк из-за того, что не в силах помочь ему справиться с призраками прошлого. Тогда им обоим дорога в ад. Однако кое-что он упустил, как и Розария в своё время. Пока они живы — всегда есть возможность. А ещё есть чувства о которых Кэйа вскользь, но упомянул. Вытаскивать друг друга из передряг для них привычное дело. И Дилюк не собирался отступать из-за каких-то там опасений. Они с Кэйей очень сильные, со многим справились, справятся и в этот раз. Во что-то другое верить нельзя и не хочется.       От него ждали ответа и, скорее всего, Кэйа догадывался, что никто его слушать не станет. Догадывался, но всё равно настаивал на своём. И, видит Бездна, Дилюк с трепетом относился и будет относиться к любой его просьбе, любому желанию. Пока они не противоречат друг другу и не вертятся вокруг самого Дилюка. По всему выходило, что отталкивал от себя Кэйа из добрых побуждений, это понятно. Только вот играть по таким правилам никто не намерен.       — Ты знаешь, для меня твои желания — закон, — вытащив из букета одну лилию, Дилюк задумчиво покрутил её в руке. Он специально начал туманно, ловя любую реакцию, и поймал: Кэйа незаметно задержал дыхание, вслушиваясь. Тоже боялся, что с его доводами в итоге согласятся. Боялся, но назад слова не брал. Упрямец. Любимый упрямец. — Позволишь вопрос?       — Да задавай уже, — нетерпеливо поёрзал Кэйа.       Всё, что с ним происходило, Дилюк видел, словно картинки в голове. Да, Кэйа поднял важную тему, так как это было нужно. А теперь хотел никого не томить (особенно себя), сделать больно, но быстро. Как бы он вытаскивал кинжал из раны: резко и в одно движение, чтобы не растягивать мучение.       Всё же остался вопрос, который бы стал ключевым.       — Ты сказал, что любишь меня…       — Да, — с облегчением выдохнул Кэйа, понимая, что в душу не полезут. А ещё, Дилюк видел, ему явно есть, что сказать. — Господи, конечно люблю. Ты совсем что ли дурак? Я же поэтому тебе то досье и подсунул, потому что бесился, хотя и знал, что не имею на тебя никаких прав.       — Скотина, — нежно и с улыбкой протянул Дилюк.       Кэйа издал звук, похожий на всхлип и смех одновременно.       — Куда ж без этого.       — Раз всё так, значит я не ошибся. И я никуда отсюда не денусь, пока мы друг другу нужны. Ты мне будешь нужен всегда. Я тебе…посмотрим по ситуации.       — Не послушаешь меня, значит.       — Прости, — извинился Дилюк, не вложив в интонации и одной тысячной раскаяния. Потом поднёс к своим губам лилию и ласково поцеловал её лепестки. — Люблю тебя, — он протянул лилию Кэйе.       Жесты красивые, нежные, наполненные искренними уязвимыми чувствами, окончательно выбили его из колеи. Руки и так были заняты цветами, а тут ещё один, да ещё какой — цветок с поцелуем. Дилюк очень старался дарить только приятные эмоции и, кажется, слегка переборщил. Заметно смутившись, Кэйа поспешил спрятать лицо в сердцевине букета, но передумал и смело вздёрнул подбородок. И оставил на лепестках той же лилии свой поцелуй.       — Спасибо тебе, — он посмотрел на Дилюка слегка поплывшим взглядом из-под чёлки. Опасно о чем-либо судить, но, кажется, сейчас Кэйе было…приятно. — Я уже забыл о том, какой ты невероятный. Цветы прелестны. И ты тоже. И прости ещё раз за ножницы.       — Давай больше не просить друг у друга прощения, — предложил Дилюк, заворожённо наблюдая за его губами. — Я забыл всё зло, а ты?       — А я…просто дурак, который никогда не умел на тебя злиться.       Они бы проговорили ещё кучу времени, чему Дилюк бы только обрадовался. Без единого касания он всеми способами толкал Кэйю к мысли о собственной важности и шансе исцеления. Всё будет в порядке, рано или поздно они возьмутся за руки, Дилюк всё для этого сделает и станет ждать, сколько понадобится.       Была кое-какая тень в этом солнечном утре: Джинн. Несколько дней назад Дилюк ей наврал с три короба, пытаясь и Кэйю выгородить, и репутацию ему не подмочить. Спасибо хоть он пока о ней не вспоминал, иначе им с Розарией несладко придётся. Документы кое-как в порядок привести удалось, но из-за необычных ночных происшествий…короче, забыл Дилюк о них, нечего тут оправдываться.       Ночная прогулка (вторая, первую Дилюк всеми правдами и неправдами вытравливал из памяти) не только отрезвила, но и подкинула пару идей как во всём разобраться. Не зря Дилюк тогда вспомнил о рыцарских досье. Каким боком — неясно, но такое должно быть и на Нойза. Не с улицы же Джинн его подобрала, ну правда. Значит, о нём должно быть хоть что-то: люди, которые его знали, место жительства в конце концов. Даже Розария не смогла по описанию понять, что это за нежить и как с ней бороться. Ближе к полудню, влив в себя три кружки кофе, Дилюк урвал минутку и прошерстил всю свою библиотеку на винокурне, но дальше легенд о проклятых тварях и мутирующих слаймах не продвинулся. Потому и решил зайти с другой стороны. Осталась только одна проблема: как выцыганить у Джинн это досье?

***

      На удивление карты сами сложились в лучшую комбинацию. Но помогли в этот раз не голоса и не птицы, а… Кли.       — Сколько раз я тебе говорила: не бегай по городу со взрывчаткой! — строгий голос Джинн резанул по слуху, стоило только порог штаба переступить. — Об этом уже был разговор, разве нет?       Подойдя ближе, Дилюк увидел следующее: взвинченную Джинн с бомбочками в руках и приунывшую Кли. Девочку в очередной раз за что-то отчитывали, лучше не углубляться, за что именно. Да и не так была интересна причина, как сам разговор.       — Джинн, прости, прости меня! — пищала Кли, вытирая со щеки сажу кулаком. — Я не знала, что по бомбочке нельзя молотком, честно!       Вау, а квартира Кэйи находилась в прямо очень спальном районе, раз они не услышали этой вечеринки. Грустно даже, Дилюк успел заскучать по огню и дыму.       — А если бы пострадали люди?! — не унималась Джинн, хотя, на её месте Дилюк бы уже давно отобрал у Кли глаз бога хотя бы лет на пять. Нет, он сам его рано получил, и тогда на винокурне горело всё, даже то, что гореть не могло. Но, по крайней мере, люди были в безопасности, а тут что?       — Я не знала! Правда-правда!       — Всё, с меня хватит, — Джинн подхватила девочку на руки. — Три дня в комнате наказаний охладят твой пыл.       Слушая их разговор, Дилюк хмыкнул. Хорошо, что отец в свое время не догадался оборудовать комнату наказаний. Они бы с Кэйей лет до пятнадцати из неё не выходили. А после пятнадцати запирались бы там уже добровольно. Какие прекрасные воспоминания, они творили жуткие вещи…       — Здравствуй, Джинн, — убедившись, что из-под капюшона видно только чёлку и передние пряди, Дилюк, наконец, дал о себе знать.       — Ох, — Джинн приветливо улыбнулась. Кли помахала ему рукой, — не ожидала, здравствуй. А мы, как видишь, воюем.       — Самые страшные битвы Ордо Фавониус, знаю-знаю, — хмыкнул он и, заметив, как надулась Джинн, продолжил уже мягче: — Шучу, не обижайся, дорогая. Я к тебе с документами.       — Забыла о них совсем. Да и, смотрю, Кэйа на службу не рвётся, с ним всё хорошо?       Лучше…не бывает.       Дилюк практически видел, как картинка перед глазами трескается тонким зеркалом. На раздумья примерно ноль целых. Какой-никакой опыт в относительно адекватной лжи у него уже был, так что волнение, хоть и присутствовало, не парализовало, как в прошлый раз. Спорная, но логичная версия появилась из неоткуда, и Дилюк поспешил поймать её за хвост, пока окончательно не завис.       — Еще вчера вечером ускакал ловить каких-то контрабандистов, — звучать приходилось небрежно, даже лениво, Дилюк вообще забыл, что раньше со всеми так общался. — Шлёт записки, но когда вернётся — без понятия.       — Неужели получил весточку от Вэл? — охнула Джинн.       — Да-а… — кивал болванчиком Дилюк, и ловил себя на мысли, что знать не знает никакой Вэл.       — Вот зубоскал одноглазый! — Джинн тут же возмутилась и всё тело напряглось: переборщил что ли? Не надо было про Вэл?! — Ни слова мне не сказал, паршивец! Я ведь догадывалась, что он копает! Встречу — прибью!       — Я…передам ему от тебя пламенный привет.       Поостыв, Джинн тихо рассмеялась.       — Да ладно, сильно бить не буду. Да и повезло ему, Варка задерживается. Что-то у него с кавалерией не ладится, он в подробности не вдавался.       Ага, значит, они выиграли еще чуть-чуть времени. Пара дней ничего не решит, конечно, но лучше в руке синица, как говорится.       — А документы…       — Ты меня в кабинете подожди буквально пару минут. Отведу милую леди в комнату наказаний и вернусь, договор?       Дилюк кивнул, а Кли возмущённо засопела и повисла у неё на руках:       — Мастер Дилюк, воспрепятствуйте несправедливости!       — Поговори мне еще, — шикнула на неё Джинн и скрылась в коридоре.       Надо будет купить Кли что-то в благодарность. Если бы не она — Дилюк бы до досье добрался только ночью и по стене. А так у всех на виду его хрен кто заподозрит.       Времени терять было нельзя. Войдя в кабинет, Дилюк по-хозяйски осмотрел полки. От количества папок они уже успели просесть и кое-где потрескаться. Листать каждую не вариант, он так до следующего вечера копаться будет. Надо думать. В своё время Дилюк отводил для документов подчинённых отдельную полку, а Джинн такой же законченный перфекционист. Рискнуть что ли? В руках оказалась первая папка с первой полки. Судебные заключения…твою мать, промах.       В коридоре послышались шаги, Дилюк вздрогнул. По деревянному полу процокали женские каблуки и остановились где-то очень близко. Задержав дыхание, он закрыл папку и вернул её на место. Но в кабинет так никто и не зашёл. «Цок-цок» пошло дальше, а Дилюк облегчённо выдохнул. Ему только под стражу попасть не хватало для полного счастья. А ведь был уважаемый человек, добропорядочный гражданин…ну нахрен. Восстановит еще свою репутацию.       Несколько раз Дилюк открывал наугад папки, но так и не отыскал той, что была необходима как воздух. Даже на Лизу какие-то бумажки откопал, кажется, свидетельство о браке. О как! Надо бы поздравить, а кто счастливый жених? Дилюк всмотрелся в имя. И вернул документы обратно от греха подальше. Не жених. Допустим.       — Достаёте когда не надо, а сейчас затихли, — буркнул он, обращаясь в пустоту. — Давайте, помощники хреновы, подсказывайте…       Некто, видимо очень глазастый и ушастый, настоял, чтобы Дилюк сказал Кэйе о любви. Что уж говорить, таким же образом ему дали знать о самоубийстве и потом, под дождём орали во все уши слова то ли поддержки, то ли неясно чего. А сейчас тишина такая, что рыцарь успел родиться. Где же их подсказки? Отчего молчат?       Вздохнув, Дилюк попробовал достучаться еще раз:       — Говорите со мной, давайте.       Говорить с ним никто не стал, случилось другое. С полочки, где папки были вплотную прижаты друг к другу, упала одна-единственная. Зелёная. Среагировав, Дилюк её поймал и сразу принялся листать. То, что надо! Рыцарь раз, рыцарь два, внезапно Кэйа, какого он тут, если должен быть в начале? Стоп! А вот и Нойз. Нойз… Кразиус, господи, дьявола призвать легче. Фотография его в документах тоже имелась где положено — в уголке странички. Да, тот же улыбчивый рыжий парень со страшными глазами, Дилюк уже почти на это не реагировал.       Изначально план заключался в том, чтобы узнать старое место жительства и отправиться туда. Но внезапно пальцы нащупали еще одно фото — тоненькое, старое, чёрно-белое. На нём двумя рядочками выстроились дети, и Нойза Дилюк среди них тоже нашёл. Еще маленького, приблизительно семи лет. За спинами ребятишек виднелось большое здание, которое… Архонты…       "…трёхэтажное из чёрно-серого камня. Старое, добротное, с высоким фундаментом и деревянными окнами-арками…"       В памяти всплывали образы за образами, в какой-то момент стало даже страшно, с ничего стало мутить и потряхивать. От осознания Дилюка прошиб озноб: он видел это здание во сне. То самое, перед которым выстроились дети…сироты. Это стало понятно из короткой приписки на обороте фотографии.       — Сиротский приют имени госпожи Эр, — вслух прочёл Дилюк и повернул фотографию обратно картинкой. Он усмехнулся. — Сирота, ни дома, ни семьи. Всё гениальное просто…       На фото удалось разглядеть не только детей, но и, очевидно, их воспитателей. Несколько женщин в форме то ли прислуги, то ли нянечек, и молодой мужчина в костюме. Директор? Основатель? Нет, на госпожу Эр непохож. Значит, директор. Захлопнув папку, Дилюк вернул её обратно, а вот фотографию забрал с собой. Ему нужнее. Заполненные документы он, как и обещал, оставил на столе Джинн, но саму её дожидаться не собирался.       Выскользнув тенью из чужого кабинета, Дилюк, так быстро, как только мог, поспешил уйти прочь, чтобы никому не мозолить глаза. Фотография и вещий сон многое прояснили. Во-первых, если о Нойзе где-то и знают, то только в этом приюте. Во-вторых, Дилюк не нашёл среди детей девочку с черными волосами и зонтиком. Ту самую, которая без приглашения пожаловала в морфеевы владения и не признала в Дилюке живого человека. Если она тоже из приюта, то по какой причине её нет на общей фотографии? И, в конце концов, третье: не было никаких сомнений, что руководству приюта известно, что из себя представляет их воспитанник. К последнему выводу Дилюк пришёл сам, опираясь исключительно на интуицию. И еще на один немаловажный момент. Приют имени госпожи Эр находился у чёрта на рогах, почему Нойз так далеко от него сбежал? Чего боялся?

***

      — Где тебя с самой ночи черти носят? — ругалась Розария, гремя посудой. — Я одна что ли должна за всем следить? Клянусь, на твоей свадьбе во всеуслышание заявлю, что хозяин ты хреновый и кормилец никакой. Ты только глянь: в холодильнике шаром покати!       Дилюк её выслушал привычно спокойно и выгрузил на стол всё, что успел купить на обратном пути. Он-то еще до её пробуждения застал печальную картину в холодильнике.       — Уже лучше, — коротко похвалила Розария. — На обед будет невкусная херня, так что терпите.       — Мне придётся ненадолго отлучиться, — Дилюк не стал сглаживать углы и сказал как есть. — Дня два, может, больше.       Если Розария и удивилась, то виду не подала.       — Классный ты парень, Рагнвиндр! Оставляешь меня одну, с неведомой хернёй, и это я сейчас не про Кэйю, а сам сваливаешь. Опять сваливаешь.       — Прежде, чем ты заедешь мне по голове этим сотейником, дай объяснить.       И Дилюк объяснил. И как насчёт досье догадался, и как шмон в кабинете Джинн устроил, и о том, что там нашёл. Даже фотографию показал, дополняя картинку теми образами, которые пришли ему во сне. Розария, как обычно, слушала и не перебивала, хотя сотейник так и продолжила крутить в руках. А, когда дослушала, выдала следующее:       — Тебя молнией что ли ударило?       — В смысле? — удивился Дилюк.       — Ну, я слышала, что у людей появляются суперспособности после удара молнией. Кто-то с животными начинает разговаривать, а ты вон — о детских домах во снах фантазируешь.       — Ты этими тупыми шутками от Кэйи что ли заразилась?       — Кто знает. Кстати о нём. Это ты лилии притащил? Хотя, нахуя я спрашиваю? Так вот, из-за тебя мне пришлось переться за водой. А потом и за вазой, потому что Кэйа, с днём неожиданных фактов тебя, никогда не приносил букеты от ухажёров домой. А твои, сказал, засушит и в рамочку поставит.       Слышать такое было приятно даже от язвительной Розарии. В целом, Дилюк понимал, что обидеть она его не хотела, просто поднимала себе настроение бытовыми перепалками. Его самого это веселило.       Как бы там ни было, говорить пришлось и о серьёзном. На всякий случай Дилюк оставил Розе свой манок, чтобы она могла приманить его сокола и отправить письмо. Хотелось верить, что такие меры не понадобятся, но лучше держать руку на пульсе. Сама Розария пообещала связаться с Дилюком в случае любой проблемы и, по его же просьбе, призвала и поставила на видное место копье.       Уходить, не попрощавшись с Кэйей, не хотелось. Знать бы, как с ним прощаться…       До этого Дилюк действовал по наитию. Прикасался, когда позволяли, держался на расстоянии, если это было нужно. И с удивлением даже для себя понимал, что и такие меры не перекрывали дыхание его любви. Мысль о том, что выдержать удастся, укоренялась с каждым днём всё прочнее. Пусть Кэйа ранил его, Дилюку для оправдания было достаточно лишь того, что это он. И он точно не хотел сделать больно, с остальным разберутся по ходу дела.       Розария сказала, что Кэйа завтракал, как его и просили, но больше на глаза старался не показываться, хоть она и предлагала свою компанию. Оставлять его наедине со страхами было опасно, но альтернативы у Дилюка не нашлось. Или так, или Нойз пережрёт весь город, а ими закусит. Нужно узнать, куда деть эту тварь и заодно разложить по полочкам свои хаотичные видения.       В последнее время Дилюк стал воспринимать их как что-то само собой разумеющееся. В основном потому, что копаться в сути не было ни времени, ни сил. Но разобраться нужно, хотя бы чтоб знать, с чем или кем предстоит иметь дело. Нужно, но позже. Сейчас в приоритете — Кэйа и всё, что с ним связано.       С порога Дилюка обдало колким холодом. По ощущениям в спальне чуть раньше наступила зима. И он почти угадал: забравшись с ногами в одно из кресел, Кэйа сосредоточенно создавал в руках одну ледяную фигуру за другой. Щёлканье дверной ручки он либо не услышал, либо проигнорировал.       — Развлекаешься?       — Балуюсь, — равнодушно ответил Кэйа и превратил ледяной цветок на ладони в гору мелких холодных крошек. — Всё равно круглыми сутками ничем не занимаюсь, а так хоть, может, сваяю пару своих копий. Посажу одну в кабинет, а вторую оттащу на тренировочное поле.       — Отлынивание рыцарями от работы, как мило.       Кэйа отряхнул руки и поднял на него взгляд.       — Что-то случилось?       — С чего бы? — Дилюк напрягся.       — С того, что ты вопросом на вопрос отвечаешь, — его припечатали и были правы. Будучи в уязвимом состоянии, Кэйа, как ни крути, оставался капитаном кавалерии, и недооценивать его было крайне неосмотрительно. — Выкладывай давай. Я еще утром хотел спросить, но ты со своими лилиями мне мозги размягчил.       — Мне нечего рассказать, Кэйа…       — Смотрю, мы теперь местами поменялись: ты врёшь, а я тебя разгадать пытаюсь, — понимая, что ответ так просто не получить, Кэйа жестом предложил сесть напротив и в одно движение развернулся к соседнему креслу.       Дилюк подозревал, что со стороны выглядит лисой, пойманной в курятнике. Ему придётся говорить, иначе Кэйа снова закроется или вообще доверять перестанет.       — Дилюк, я же не слепой, — обмозговав своё заявление, Кэйа хмыкнул и указательным пальцем постучал по повязке. — По крайней мере, наполовину. Я вижу, что что-то происходит, но вы с Розой меня не посвящаете. Рискну предположить, что со счетов вы меня списали из-за поехавшей крыши.       — Не неси ерунду, никакой поехавшей крыши у тебя нет, — резковато отсёк Дилюк. — Мы найдём способ, как стабилизировать твоё состояние, и всё вернётся на круги своя.       — Допустим, но на мой вопрос ты так и не ответил. Если сейчас скажешь, что это ради моего же блага, я не поленюсь, схожу за букетом и им же тебя отхлестаю.       Глубоко вздохнув, Дилюк слегка ссутулился в кресле и сложил пальцы домиком. Кэйа однозначно хотел, чтобы с ним говорили серьёзно и о жутких вещах. Наивно было полагать, что он не замечал их с Розой плохо скрываемого напряжения, не ловил случайные обрывки их разговоров. Сопоставление фактов было лишь вопросом времени. Ну, хотя бы на что-то полезное переключился, и на том спасибо. Но как теперь ему рассказать? Да и что рассказывать? Из всего, что Дилюк успел пережить, самым безобидным была рассечённая ножницами щека, но о ней Кэйа, как непосредственно приложивший руку, в курсе. Какие факты травмируют его меньше всего? Какова будет реакция? Ответы на эти вопросы мог дать только Кэйа, но проверять его на стойкость не хотелось. Не хотелось, однако, в данной ситуации ложь могла сделать еще больнее. Значит, снова интуитивно, так?       Разойдясь во мнениях с самим собой, Дилюк решил отвечать честно:       — Я не знаю, как ты отреагируешь, правда.       — Да уж как-нибудь отреагирую, не переживай, — хохотнул Кэйа. Он то ли вид такой создавал, то ли действительно не понимал масштабов трагедии. А хотя откуда ему знать её масштабы?       Думал Дилюк от силы секунд десять, но ему это время показалось бескрайней вечностью-бесконечностью.       — Короче…       — Без «короче», солнце. Я люблю, когда «длиннее».       — Нойз не тот, за кого себя выдаёт…