Nothing's gonna hurt you baby

Аарон симпатичный. Кевин установил этот факт ещё в первую ночь, увидев низкого блондина рядом с его близнецом. Когда Эндрю и Аарон стояли рядом, Дэй с лёгкостью мог указать на незначительные различия между ними. Он с лёту подмечал простые вещи. Например, волосы Эндрю были чуть длиннее и лежали иначе, а мешки под глазами Аарона были заметно темнее. А когда Эндрю был под действием таблеток, отличить их было ещё проще. Конечно, сходства тоже были. В редкие моменты, когда Эндрю хмурился, страдая от предстоящей ломки, выражение его лица становилось похожим на повседневное угрюмое выражение Аарона. Оба умели молниеносно менять настроение, в чём Кевин убедился на своём горьком опыте. Некоторое время Кевин был единственным, кто замечал эти вещи: все в команде думали, что близнецы одинаковы до последней прядки волос. Поэтому он наблюдал, используя это преимущество в своих интересах. Несмотря на непростые отношения, братья любили меняться местами. Они делали это произвольно, обычно, когда Эндрю надоедал наркотический эффект его лекарств. Аарон не прилагал особых усилий, чтобы обмануть команду, поддаваясь своему постоянному желанию обругать людей. Кевин был единственным, кто отличал их друг от друга. Пока не появился Нил. Кевин отказывался от попытки понять взаимоотношения Эндрю и Нила после первой поездки в Колумбию, когда отключился на диване, держа глаза открытыми лишь для того, чтобы видеть, как Аарон шаркает по лестнице по дороге в свою комнату. Следующее утро было испорчено ужасным вкусом еды на вынос и уже ненавистно знакомой головной болью. Кевин не помнил, как сидел за барной стойкой рядом с Аароном. Он видел, как защитник сунул еду в рот, когда внезапно распахнувшаяся дверь напугала их обоих, и мгновение спустя по лестнице прошел разгневанный Эндрю. Кевин не мог вспомнить дороги обратно в кампус, отвлечённый пятном блондинистых волос на заднем сидении в зеркале. Со временем, что-то в Ниле стало заставлять Кевина чувствовать себя некомфортно в его присутствии. Ощущение чего-то отдалённо знакомого внезапно накатывало на Кевина, выбивая из колеи, особенно, когда он расплывался в хищной улыбке. Это обрело смысл во время осеннего банкета.

***

Кевин не мог дышать. Нил оказался сыном Балтиморского Мясника, приближённого Кенго Мориямы. Кевину никогда не стоило принимать его в команду, следовало выбросить файл, как только увидел печальное отсутствие информации, которую прислал ему тренер. Но Ваймак взглянул на приписку Эрнандеса, которую тот прикрепил к записи игры Нила, и уже рассчитывал стоимость билетов. Он не мог дышать. Эбби была с ним — по крайней мере, он думал, что это Эбби. Касание рук, ведущих его по коридору с банкета, ощущались как её — лёгкие, обещающие безопасность. Кевин не знал, сколько времени прошло, но вскоре он вернулся на банкет с бешеным количеством алкоголя в венах.

***

Спокойствие преобладало несколько недель после банкета. Между Лисами установилась будничная идиллия. Каждое утро они тренировались, ходили на занятия и возвращались в общежитие. Кевин и Эндрю забирали Нила на ночные тренировки. Несмотря на то, что они знали, чьим сыном является Джостен, между ними всё осталось по-прежнему. Во всяком случае, Кевин ощущал всепоглощающее чувство понимания. Нил не доживёт до следующего года. Каждую пятницу они неизменно ездили в Колумбию. Кевин любил рутину. Она помогала успокоить, заглушить судорожно бьющиеся о черепную коробку мысли. Он знал что будет делать завтра и сколько будет часов на сон. Кевин хотел знать кто будет рядом. В Гнезде он никогда не был один. Вороны работали парами, и если один пользовался ванной, то и другой тоже. Покинуть Гнездо было сложно, но приспособиться к «нормальной» жизни за его пределами — ещё сложнее. Тогда Кевин обратился к алкоголю. Каждое субботнее утро Кевин просыпался с ужасной головной болью. Он привык к потрескавшемуся белому потолку над собой и неудобным диванным подушкам под ноющим телом. Кевин устало моргал, пока глаза привыкали к тусклому свету. Он всегда вставал ровно в пять утра. Обычно звон кастрюль и запах еды заставляли его идти на кухню и тяжело валиться на барный стул. Кевин клал голову на столешницу, надеясь, что холодный гранит успокоит головную боль. Это никогда не помогало, но он всё равно пытался. Аарон всегда был первым на кухне. Кевин наблюдал, как он ищет что-то съедобное, пока кофемашина гудит в углу. В свете восходящего солнца волосы Аарона отливали золотом. Обычно, Дэй засыпал и снова просыпался с остывающей чашкой кофе рядом. Это то, что Кевин любил. Часто Аарон незаметно исчезал с кухни, уходя готовиться к предстоящему дню.

***

Иногда Кевин не мог уснуть. Воспоминания о тёмных коридорах и шестнадцатичасовых рабочих днях вспыхивали в мыслях каждый раз, когда он закрывал глаза, не давая телу погрузиться в сон. Эта ночь была хуже прочих. Воспоминания, нахлынувшие на Кевина, были нетипичными. Они были не об изнурительных тренировках. Это вид сломанной кости и заливавщей разорванную кожу руки крови, звук хруста кости. Кевин сам не понял, как оказался на полу в ванной. Грудь тяжело вздымалась, пока он судорожно пытался сделать вдох. Дэй смотрел на свою левую руку, на неровный шрам, которого не было на ней ещё в прошлом году, чувствовал тепло крови, стекающей по руке вниз и капающей с локтя, пока рядом слышалась озлобленная японская речь. Он знал, что это нереально, но видение было болезненно ярким. Кевин Дэй снова переживал свой самый ужасающий персональный кошмар. Ему казалось, что он снова оказался в той комнате на коленях, сжимая сломанную руку, словно пытаясь оградить от всего мира. Воздух казался разреженным, и как бы глубоко Кевин ни пытался вдохнуть, его всё равно катастрофически не хватало. Зрение размылось, и темнота ванной делала попытки увидеть что-либо ещё хуже. Он сидел на полу, прислонившись к стене около раковины. Дверь приоткрылась, едва пропуская свечение дурацкого ночника Ники. Яркая вспышка света озарила помещение. Кевин бросил рассеянный взгляд на дверь и заметил серые спортивные штаны и чёрное худи. — Кевин? — сказал хриплый после сна голос и шепнул: — Что ты делаешь? Кевин замер. Он знал этот голос, и пятно блондинистых волос только подтверждало его догадку. — Аарон, — пробормотал он, сразу определив, кто из близнецов перед ним. Если бы это был Эндрю, то он просто выключил свет и вернулся в кровать. Аарон молчал, но молчание его было иным, ощущалось иначе. Оно было задумчивым, не полным осуждения и раздражения. Он, прислонившись к дверному косяку, внимательно разглядывал Кевина. А точнее, то, как тот прижимал к себе руку. — Что случилось? — спросил он. Вопрос был странным, по меньшей мере, от Аарона. Он не был похож на того, кто заботится о чужих проблемах, за исключением, возможно, обеспокоенного взгляда через комнату и лёгкого наклона головы во время речи. На несколько мгновений воцарилась тишина, пока мысли Кевина бежали со скоростью миллиона миль в секунду, а тепло крови всё ещё ощущалось на коже. Голос нападающего звучал глухо, отражаясь от кафельных стен, когда Дэй прошептал: — Моя рука. Аарон промычал, отталкиваясь от дверного косяка. Он сделал неуверенный шаг к Кевину, а затем ещё один, когда на его действия не последовало негативной реакции. Аарон опустился на колени перед Кевином, протянув запястье ладонью вверх. — Дай мне посмотреть, — тихо попросил Аарон. Кевин не знал, что Миньярд способен на такой голос. Блондин терпеливо ждал, пока Дэй постепенно успокоился, чтобы дать взглянуть на руку. Она была чиста, крови не было, кости в порядке, за исключением светлого шрама, рассекающего бледную кожу. Она не была такой, как несколько мгновений назад. Паника пробиралась по спине Кевина. Он снова чувствовал, как ужас захватывает его сознание. — Кевин. Аарон все ещё ждал с протянутой рукой, не касаясь Кевина. Его лицо было спокойным и необычно терпеливым. Кевин глубоко вздохнул, сосредоточившись на дыхании, поднёс руку к ладони Аарона. Они застыли так на несколько мгновений, оба молчали, пока Кевин не решился, невесомо опуская руку в чужую бережную хватку. Кожа Аарона была прохладной; холод пальцев контрастировал с разгорячённой кожей Дэя. Аарон осматривал Кевина на наличие ран с такой сосредоточенностью, что она показалась неуместной. Таким взглядом человек смотрел бы на листок с математической задачей, а не на человеческую конечность. Кевин сидел тихо, сбитый с толку, пока Аарон разглядывая руку под разными углами. — Она выглядит хорошо, — наконец подвёл итог Миньярд. Кевин ещё больше смутился. Аарон, заметив это, поднял взгляд. Тени, падающие на его лицо, делали мешки под глазами ещё темнее, чем обычно. — Твоя рука, — объяснил он, — она выглядит хорошо. Нападающий смотрел на Аарона с благоговением. Свет над ними медленно мерцал, иногда тускнея на несколько минут, после чего становился ещё ярче. — Больно, — сказал Кевин, как гений, которым он и являлся. — Держу пари, — сказал Аарон, всё ещё держа руку Кевина, — Ты её сломал, и она неправильно зажила. Это нормально — чувствовать фантомную боль после тяжёлой травмы. Кевин втянул воздух в лёгкие. Его рука болела глубоко под кожей, между костями. Она определённо была сломана. Тепло тела Аарона помогало, хотя странным и необъяснимым образом. Это было другое тепло, отличное от того, которое он чувствовал до этого. Он смотрел на руку, пытаясь понять, что увидел Аарон. Кевин осмотрел кожу, натянутую между костяшками, синие оттенки вен под ней, несущих кровь к сердцу, необходимую для жизни. Он помнил, как лопнули его вены, заливая всё вокруг кровью. Дыхание участилось. Аарон заметил это. — Кевин, — сказал он во второй раз, пытаясь привлечь внимание. Дэй кинул взгляд на свою руку, которая всё ещё была между ладонями Аарона. Парень судорожно перевёл взгляд на лицо близнеца: янтарные глаза, тёмные мешки под ними, золотистые волосы. Кевин всмотрелся в парня напротив, запоминая детали. Аарон спокойно сидел под чужим взглядом, позволяя Кевину разглядывать себя. Его большой палец выводил узоры на костяшках нападавшего. Свет снова потускнел, отбрасывая тени в маленькой комнате. Звук капающей из протекающего душа воды эхом отдавался от стен. Кевин делал то, что делал всегда, чтобы успокоиться: восхищался красотой Аарона. – Как часто это происходит? – спросил защитник. Его голос был будоражище мягким. Кевин отвёл взгляд от копны блондинистых волос, фокусируясь на карих глазах. Многие думали, что цвет радужки у близнецов одинаков, но Кевин и Нил знали, что у Эндрю он светлее. — Этого давно не случалось, — медленно проговорил Кевин, заворожённо глядя на их переплетённые пальцы. Руки лежали на коленях Аарона, его серые спортивные штаны были тёплыми под кожей Кевина. — Когда я приехал в Пальметто, это происходило каждую ночь. Аарон кивнул и проследил за взглядом нападающего. Палец перестал чертить узоры на костяшках Кевина. — Я не люблю ванные комнаты, — признался Аарон после нескольких секунд тишины. Кевин глубоко вздохнул, тщательно обдумывая слова Аарона. — Тебе не обязательно оставаться со мной, — сказал Кевин, взгляд его остановился на их руках. — Ты можешь уйти. Кевин не хотел, чтобы Миньярд это делал, но знал, что Аарону некомфортно в ванных комнатах, особенно в Колумбии. Кевин засекал, сколько времени блондин проводил в душе. Когда Дэй лежал на диване с похмелья, он заметил, что Аарон принимал душ меньше чем за десять минут. — Я знаю, — сказал Аарон, но не двинулся, чтобы уйти. — Ты знал, что Александра Македонского похоронили заживо? — пробормотал Кевин, не зная, чем разбавить тишину. Аарон выдохнул. — Нет, — сказал он. — Не знал. Кевин кивнул и, сглотнув, откинулся на стену. Аарон снова стал выводить круги на его костяшках. — Учёные предполагают, что он страдал от расстройства, временно парализовавшего его. — Правда? — спросил Аарон, его голос стал мягче. — Да, — подтвердил Кевин. — Они считают, что он обо всём знал. Аарон тихонько напевал. Он вытянул ногу и положил локоть на колено, подпирая голову рукой. Его взгляд не отрывался от лица Кевина. — Что ещё? Кевин тяжело вздохнул. – Англо-Занзибарская война длилась 38 минут, – сказал он. — Между Британией и Занзибаром в 1896 году. — Кто победил? — Британия, — сразу ответил Кевин. Они так долго разговаривали, что Дэй потерял счёт фактам, которые он называл, и вопросам, которые задавал Аарон. Он был единственным, кто слушал его исторические рассуждения с тех пор, как бывший ворон присоединился к Лисам. В Гнезде его слушал Жан, но никогда не проявлял интереса. В конце концов, в комнате Ники прозвенел будильник, прервав Аарона на полуслове. Никто не пошевелился. Оба слушали угрожающее бухтение Эндрю, пока звонок не прекратился спустя минуту или две, сигнализируя о начале нового дня. Аарон встал, его пальцы медленно выскользнули из хватки Кевина. Они обменялись долгим взглядом, после чего блондин вышел из комнаты и направился на кухню, чтобы заварить кофе. Ники сонно протопал в ванную и вскрикнул, когда увидел нападающего, сидящего на полу. — Кевин! Что ты делаешь, бро? Кевин проигнорировал его. Хмурое выражение снова появилось на его лице. Его рука снова была холодной.