I'm kinda busy

Я лежу на своей кровати, раскинувшись, как морская звезда. Уютно… наверное, настолько уютно, насколько это вообще возможно в комнате студента, у которого стабильно бардак на столе. Большая кровать – идеальное место, чтобы отдохнуть после пар или уйти в очередной игровой запой. В окно льётся рассеянный свет питерского неба. Даже в серый день вид на город завораживает. Вот Петропавловка, вот силуэт Исаакия вдалеке… Красиво, конечно. Но сейчас меня больше интересует, какой цвет у меня сегодня горит на световой ленте. Ага, насыщенный красный. Мой любимый. Я обычный студент, какого-нибудь условного Политеха. Зубрила, задрот, как угодно называйте. Если честно, меня это не сильно задевает. Да, я могу полночи кодить, зарывшись в учебники, или залипать в любимую игру до рассвета. Но кто из нас без греха? В принципе, жилось бы мне как всем. Учёба, друзья, редкие вылазки с компанией… Но есть одна особенность. Некая такая, знаете, изюминка в моей жизни, которая отличает меня от среднестатистического студента. Шутки шутками, но солевые в Питере – не просто байки из интернета. Я это прочувствовал на собственной шкуре, когда переехал сюда три года назад. Этот город, который так манил своей культурой и возможностями, чуть не похоронил меня под тоннами эйфории, которую я так отчаянно пытался удержать. Втянули… даже не заметил как. Сначала просто попробовать, «чтобы расслабиться после тяжёлой сессии», потом – «чтобы лучше подготовиться к экзамену», и вот уже я не представляю себе ни дня без дозы. Этот ëбаный мир искусственного счастья, где всё кажется ярче, проще, интереснее… . А теперь у меня зависимость. Я это знаю, я это чувствую. Каждое утро начинается с ломок, с дикого желания повторить вчерашний кайф. Учёба полетела к чертям, друзей почти не осталось, да и на себя в зеркало смотреть противно. Превратился в тень, живущую от дозы до дозы. Сижу, залипаю в телефоне, скроллю ленту, как еблан. Инстаграм, тикток… какая же это всё бессмысленная хуета. Но хоть как-то отвлекает. Одному – тоска зеленая. Такая, что хочется выть на луну. А может стрим врубить? Зрители хоть попинают, да и поболтать с кем-то. Но готовиться – лень смертная. Придумывать тему… да ну нахер. Вон, наушники с ушами кота лежат. Подарок от одного. Думал, какая-то фигня, а на деле – пиздец как мне нравятся. Удобные, звук хороший, Курьер звонит. Суши привезли. Заказывал сет «Самурай», типа, чтобы одному не скучно было. А теперь смотрю на эту гору и понимаю – один я это точно не осилю. Да и жрать как-то не хочется, если честно. Чёрт, кому бы позвонить? Звоню одной суке – занято, говорит, перезвонит. Звоню второй – трубку взяла и сразу сбросила, а потом прислала сообщение: «Сейчас не могу, трахаюсь». Ярость захлестнула меня с головой. Телефон полетел в стену с такой силой, что, кажется, треснула не только задняя крышка, но и моя черепушка. Закрыл лицо руками, пытаясь остановить дрожь. Красный свет давит на глаза, словно выжигая последние остатки рассудка. Сет остался одиноко стоять на кухонном столе. Переоделся в шортики. Смотрю на свои ноги – тонкие, бледные, с синяками от уколов. Отвратительно прекрасно. Опустился на пол, нащупал в нижнем ящике тумбы спасение. Спиртовая салфетка, привычное движение – протёр сгиб локтя. И вот оно, то самое. Игла входит легко, и героин растекается по венам, заполняя пустоту. Мгновение забытья… Скучно. Опять скучно. Но теперь эта скука другая – тяга к действию, к безумию. Надо развеяться, сотворить что-нибудь из ряда вон выходящее. Хватаю телефон. Звоню одногруппнику: «Слушай, Илюш, у меня к тебе тут такое предложение… Может, переспим?» И к моему удивлению, слышу в ответ неуверенное, но вполне положительное: «Ну… можно попробовать». Плевать. Нужен больший кураж. Звоню преподу с кафедры истории. «Сергей Анатольевич, трахнемся?» Тишина в трубке. Затем, немного заплетающимся голосом, он произносит: «Вы не в адеквате, Евгений …» Но не говорит нет. Ухмыляюсь. «Жду вас. Илья будет.», – произношу я и кладу трубку. Я разделся, и духота в комнате сразу стала казаться оправданной. Возбуждение накрыло волной, горячей и липкой. Мысль о том, что меня будут иметь оба… от этого член встал колом, пульсируя под кожей. Илюха, наивный добряк, и Серëжка… Предвкушение этого извращённого дуэта жгло сильнее любого наркотика. Подошёл к компу, чувствуя себя каким-то конченым стримером. Врубил лайв на порнхабе. Посмотрим, что из этого выйдет. Может, добавлю остроты в этот пиздец. Уселся в геймерское кресло, чувствуя, как пот стекает по спине. Чат запущен, внизу поползли сообщения. В основном, конечно, всякие пошлые намёки и предложения. «Покажи член!», «Сколько платишь за шоу?», «Хочу увидеть твой анал!». В этот момент в дверь позвонили. Повернулся к монитору, накинул на себя напускную игривость, повилял ягодицами. «Подождите, зайки, сейчас самое интересное начнётся!» - промурлыкал в микрофон, глядя на быстрорастущее число зрителей. Подготовил заранее вино. То самое, терпкое красное, которое любят оба. Стоит три бокала, блестящие в приглушённом свете. Подхожу к двери, чувствуя, как внутри всё сжимается. Открываю… и вижу Гилёва. Сергея Анатольевича. "Извините," - говорю я, хотя внутри ликую. Знал бы он, насколько он в моём вкусе. Сохну по нему не знаю сколько, дрочу постоянно только на его фотографии, представляя, как он наказывает меня своим профессорским взглядом и сильными руками. Он без всяких слов снял верхнюю одежду, оставаясь в чёрной водолазке, которая обтягивала его рельефный пресс, и в тёмных джинсах. Выглядит как греческий бог, сошедший на землю, чтобы совершить грех. Взгляд цепкий, пронзительный. Он смотрит на меня, как на подопытного кролика. И мне это нравится. "Илья не придёт?" - спрашивает Гилёв, нарушая молчание. Его голос звучит немного хрипло, с едва заметным оттенком возбуждения. Я усмехаюсь. "Придёт. Он всегда приходит. Но сегодня вечером Вы первый". Взял его за руку. Повёл к себе Красный свет от светодиодной ленты заливал всё вокруг, придавая обстановке оттенок греховности. Провёл ладонью по его широкому плечу, ощущая твёрдость мышц под тканью. Приблизился, целуя в ухо, прикусывая мочку. Он вздрогнул, но не отстранился. Подал ему бокал вина, наблюдая, как он делает глоток. А сам встал сзади, обхватывая талию руками, поглаживая спину. Он слегка напрягся, но не оттолкнул меня. В этот момент, я перевёл взгляд на монитор, читая комментарии. "Горячо, горячо!" "Препод ебёт студента, вот это контент!" "Покажи, как ты его раздеваешь!" Власть, пусть и виртуальная, льстит моему самолюбию. "Хотите чего-нибудь ещё, Сергей Анатольевич?" - шепчу. Он медленно поворачивается ко мне лицом, его глаза горят желанием и какой-то тёмной тревогой. "Покажи им, на что ты способен," - говорит он, его голос едва слышен. "Покажи им всё". Он притягивает меня к себе, жадно целуя в губы. Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всё возбуждение и похоть, накопившиеся во мне за эти годы. Вкус вина смешивается со вкусом его слюны, создавая пьянящий коктейль. Я отстраняюсь, сажусь к нему на ляжки, ощущая его твёрдость под собой. Обхватываю его шею руками, начинаю тереться, извиваясь, как змея. Он пиздецки твёрдый. Чувствую, как пульсирует под тонкой тканью джинсов. Слегка ускоряю ритм, но останавливаюсь, играя с его терпением. Пусть помучается немного. Он отпивает ещё немного вина. Мои шаловливые руки тянутся вниз, к ремешку и ширинке. Быстро справляюсь с первым, расстёгиваю ремень, чувствуя, как его живот напрягается под моими пальцами. Зубами расстёгиваю замок, смотря в глаза Гилёву. Вызывающе, дерзко. Он запускает руку в мои волосы, слегка оттягивая их, заставляя меня прижаться ближе. "Ты же знаешь, что делаешь?" - шепчет он мне на ухо, его голос звучит хрипло и страстно. "Конечно, знаю," - отвечаю я, усмехаясь. "Я знаю всё". Продолжаю расстёгивать ширинку, медленно освобождая его член. Он большой, толстый, набухший от желания. Вены пульсируют под кожей. В этот момент, мне пришло уведомление о новом донате, человек попросил чтобы я отсосал ему. Я отстраняюсь, облизываю губы, смотря на Серëжу вызывающе. "Видишь, как ты возбуждаешь людей," - говорю я, указывая на монитор. "Ты звезда этого шоу." Он не отвечает, только смотрит на меня. Я беру его член в рот, нежно лаская его губами и языком. Он стонет, запрокидывая голову назад. Его руки крепко сжимают мои волосы. Читает комментарии, где теперь меня называют шлюхой. Ускоряю темп, двигаясь все быстрее и глубже. Чувствую, как его член напрягается, пульсирует. Он стонет все громче и громче, его тело содрогается. Вдруг он резко выдыхает, и я чувствую, как горячая сперма извергается мне в рот. Глотаю, не останавливаясь. Он отстраняется, тяжело дыша. Его глаза затуманены от удовольствия. "Сука," - шепчет он. - "Ты просто сука". Я ухмыляюсь, облизывая губы. "Знаю". За дверью снова звонок, на этот раз более настойчивый. Илья явно не намерен ждать. Я поднялся с колен, вытирая рот тыльной стороной ладони. Сергей провёл своей ладонью по моей талии, скользя вниз, а затем шлёпнул, несильно, но ощутимо. Удовлетворение разливалось по всему телу. Я оставил его наедине со зрителями. Сам пошёл открывать дверь. Виногорский сразу меня засосал, даже не дав сказать ни слова. Его поцелуй был жадным и напористым, совершенно не похожим на томные ласки Сергея Анатольевича. Он зашёл в комнату, поздоровался с преподом кивком головы. Снял толстовку, обнажив свои худые плечи, и подошёл ко мне. "Я с ним переспал ради зачёта. Надеюсь, ты не будешь злиться," - произнёс Илья, глядя на меня виноватым взглядом. "Не буду," - ответил я, проводя рукой по его бедру. Мне было плевать. Гилёв, тем временем, вовсю общался с аудиторией, красовался своим торсом, гладил себя, показывая мускулы. Зрители в восторге. "У тебя такие красивые глаза," - произнёс Илья. В его взгляде читалось искреннее восхищение. Я лишь улыбнулся. Тот же алгоритм. Быстро и эффективно. Отработал салфеткой, обеззараживая место укола. Воткнул тот же самый шприц, которым кололся сам, с остатками героина, и укусил Виногорского в шею, прикрывая укол поцелуем. Серёжа встал со стула, неторопливо снял джинсы. Лёг на кровать, вызывающе раскинув ноги. Подманил меня двумя пальцами к себе, призывая к действию. Рядом, в полубессознательном состоянии, лежал Илья, чьё дыхание становилось все более прерывистым. Я упёрся ягодицами в его плоть, чувствуя ее жар. Затем, не обращая на него внимания, взял член Гилёва в ладонь и, с небольшим усилием, вставил в себя. Начал двигаться медленно и аккуратно, давая себе время привыкнуть к ощущению. Одной рукой Сергей Анатольевич крепко держал мои запястья, контролируя мои движения. Другой он надрачивал Илье, пока их губы были слиты в похотливом поцелуе. Слюна стекала по их подбородкам. Я ускорил темп, двигаясь все быстрее и глубже. Чувствовал, как Гилёв стонет, запрокидывая голову назад. Илья, в свою очередь, издавал тихие всхлипы. Я обернулся на монитор, где число зрителей росло в геометрической прогрессии. Комментарии сыпались один за другим. Все жаждали увидеть больше, жаждали увидеть разврат во всей его красе. Серёжа, словно сорвавшись с цепи, начал ускорять темп, вдалбливаясь в меня с грубой силой. Мои стоны перешли в крики, тело пронзила острая боль. Я пытался вырваться, но его хватка была железной. На моих глазах выступили слезы, смешиваясь с потом, стекавшим по лицу. Мы кончили втроём почти одновременно. Моё семя изверглось на живот Сергея Анатольевича. Виногорский, словно послушный щенок, поднялся с кровати и начал слизывать семя с тела препода. Его движения были медленными и старательными, словно он выполнял какой-то священный ритуал. Момент спустя Илья, опьянённый героином, стоял передо мной, словно марионетка, ожидающая указаний. Гилёв пристроился сзади, его дыхание обжигало мою шею. Я, без колебаний, нежно обхватил губами член Илюши, ощущая его пульсацию и твердость. Он вздрогнул и запрокинул голову назад, закрывая глаза. А сзади, в мою узкую дырочку вошёл пиздец какой красивый мужчина. Я стонал, извиваясь в его руках. Чувствовал, как внутри меня всё горит и разрывается. Илья, тем временем, гладил мои волосы, шептал мне на ухо что-то нежное и бессмысленное. Его слова звучали как колыбельная. Но я не мог успокоиться. Мне нужно было больше, больше боли, больше унижения, больше разврата. Я кричал, захлебываясь от похоти: "Быстрее! Трахните меня как в последний раз!" Голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. И они это делали. Трахали меня, словно я был куском мяса, куклой, созданной для их развлечения. Боль пронзала каждую клетку моего тела, но сквозь неё пробивался острый, извращенный кайф. "Давненько мы втроём не трахались," - произнёс Виногорский, оттягивая меня за волосы. Боль отдавалась острой вспышкой, возвращая меня в реальность. "Будто вечность прошла," - прохрипел Гилёв, продолжая вдалбливаться в меня с прежней силой. Мои мысли окончательно потерялись в этом хаосе боли и наслаждения. Я больше не мог связно мыслить, не мог понять, что происходит вокруг меня. "Что просят в донатах?" - спросил Илья, обращаясь к Сергею Анатольевичу. Тот оторвался от меня и взглянул на монитор. "Просят, чтобы ты ему нассал в рот," - ответил он, ухмыляясь. "Ахахах, блять нет, я не такой конченый. Что там ещё есть?" – спросил Илья, скривившись. Видно, даже для него некоторые вещи переходили черту. Гилëв, ухмыляясь, пролистал чат. "Хм… предлагают, чтобы ты его сейчас прям зарезал. Типа, "сними скальп и покажи в эфир". Ну ты понял…" "Пиздец, че за изверги тут сидят," - проворчал Виногорский, закатывая глаза. - "О вот нормальный: "облейте его вином и облизывайте'". Гилёв хмыкнул: "Ну это хоть не связано с членовредительством. Звучит как-то… пикантно." Он взял недопитую бутылку красного вина и щедро вылил ее на меня, наблюдая, как багровая жидкость стекает по моему телу. "Ну что? Начинай," - скомандовал он. Они легли по бокам от меня, словно хищники, готовящиеся к пиршеству. Слизывали каждый сантиметр моего тела, оставляя за собой липкий след вина и слюны. Их взгляды прожигали меня насквозь. Они придвинулись ближе, вторгаясь в мое личное пространство. Целовали мои плечи и шею. Шептали мне на ухо всякие непристойности. Мои ладони легли на их твердости, словно против моей воли. Илья прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать стон. Я начал быстро им дрочить, не останавливаясь ни на секунду. Мои руки двигались все быстрее и быстрее, словно одержимые. Я продолжал, не обращая внимания на их стоны и крики. Хотел как можно скорее закончить это безумие. Вскоре, они изверглись, осыпая меня своим семенем. Я отстранился, вытирая руки о простынь. Виногорский встал, шатаясь, чтобы выключить стрим. Он улыбнулся, словно ничего не произошло, попрощался со зрителями и обратно плюхнулся к нам, обнимая меня. Пиздец, повеселились.