Отцы по неволе

— Всё, теперь точно пора спать, — объявил Вася, поднимаясь. — Ещё пять минут? — тут же попросил Тёма, не отрываясь от книги. — Тёма… — Вася прищурился. — Ладно, ладно, иду, — мальчик неохотно захлопнул книгу и потянулся. — А ты? — Я ещё посижу, — ответил Вася, устало потерев глаза. Тёма ушёл в спальню, а Вася задержался в гостиной, раздумывая. День выдался непростым — как, впрочем, и многие другие. Казалось бы, что сложного? Ужин, бытовые мелочи, детские шалости… Но к концу дня он всё равно ощущал себя выжатым. Телефон снова завибрировал. «Ты точно в порядке?» Дима. Вася задержал пальцы над экраном, потом коротко ответил: «Да. Просто устал.» «Спать пора, а не в телефоне сидеть.» Вася усмехнулся. Дима как всегда. «Ты сам-то не спишь?» «Ты важнее.» На секунду у Васи перехватило дыхание. Он не знал, что ответить. А потом просто убрал телефон в сторону и провёл рукой по лицу. Вася тихо поднялся с дивана, бросив последний взгляд на телефон. Мысли роились, но он решительно направился в спальню. Заглянув в комнату Тёмы, он убедился, что мальчик уже спит, свернувшись клубком под одеялом. Вася подошёл ближе, поправил сбившееся одеяло и слабо улыбнулся. — Спокойной ночи, хулиган, — тихо пробормотал он. Закрыв дверь, он пошёл в свою комнату. Усталость наваливалась, но заснуть сразу не получалось. Слова Димы застряли в голове: *«Ты важнее»*. Это было непривычно. Он долго смотрел в потолок, прежде чем, наконец, снова взял телефон. «Спасибо,» — коротко написал он. Ответ пришёл почти сразу. «Всегда.» Вася прикрыл глаза. Может, всё и правда будет нормально. На следующее утро Вася проснулся от того, что кто-то осторожно потряс его за плечо. — Пап, а ты не проспал? Он приоткрыл один глаз и увидел Тёму, который стоял рядом с кроватью, явно колеблясь между тем, чтобы оставить его в покое и продолжить будить. — Который час? — пробормотал Вася, потянувшись за телефоном. — Уже восемь! — Чёрт… Он вскочил с кровати, мысленно проклиная себя за то, что не поставил будильник. Завтрак, сборы, проверка рюкзака — всё это пришлось делать в ускоренном темпе. — Пап, а можно сегодня взять в школу шоколадку? — спросил Тёма с набитым ртом, пока Вася завязывал ему шарф. — С чего вдруг? — У нас контрольная, — невинно ответил Тёма. — И ты думаешь, шоколадка поможет? — Не знаю, но вкусно же. Вася фыркнул и сунул ему в рюкзак плитку шоколада. — Только не весь сразу. — Ладно, — радостно согласился Тёма и убежал надевать ботинки. Когда Вася вернулся домой после того, как отвёл сына в школу, он наконец смог вздохнуть и сделать себе кофе. Только он сел на диван, как телефон снова завибрировал. Дима. «Живой?» Вася усмехнулся. «Более-менее.» «Ты, кажется, обещал найти мне замену вазе?» «Да-да, помню.» «Ну и?» Вася посмотрел на свой кофе, сделал глоток и задумался. «Я не уверен, что хочу дарить тебе что-то хрупкое. Вдруг Тёма снова проявит свои таланты?» «Тогда что-нибудь, что выдержит натиск стихии.» «Может, бетонный куб?» «Ты ужасен.» «Зато практично.» Ответ не пришёл, но через минуту раздался звонок. — Ну привет, — сказал Вася, поднося телефон к уху. — Ты серьёзно про бетонный куб? — в голосе Димы слышался сдержанный смех. — Ну, он точно не разобьётся. — Спасибо, но я, пожалуй, обойдусь. Вася чуть улыбнулся и сделал ещё глоток кофе. — Ладно, я подумаю о чём-то более… изящном. — Вот и славно, — Дима замолчал на секунду. — Ты ведь спал сегодня, да? — Конечно. — Уверен? Вася закатил глаза. — Да, Дим, я поспал. — Хорошо. А то я знаю, как ты умеешь. Они помолчали. Вася смотрел в окно, отмечая, как свет отражается в стекле. — Спасибо, что беспокоишься, — наконец сказал он. — Да всегда пожалуйста, — Дима усмехнулся. — Всё, иди работай, или что ты там делаешь. — Ага. Они попрощались, и Вася положил телефон рядом. Он действительно не знал, что подарить Диме. Но, наверное, дело было не только в вазе. День тянулся лениво, как капля мёда по краю ложки. Вася сидел на кухне, рассеянно водя пальцем по краю чашки. Кофе давно остыл, но он не торопился избавиться от него — держал перед собой, словно якорь, не давая мыслям разбрестись в сторону. За окном покачивались деревья, отражая солнечный свет на стекле, словно старый кинопроектор, пробегающийся бликами по застиранному экрану. Он смотрел на это, не видя, лишь слушал, как в соседней квартире кто-то расхаживает по комнате, скрипят половицы, глухо хлопает дверь. Телефон снова вибрировал. Вася вздохнул, протянул руку. «Думаю, вазу ты мне так и не купишь.» Он усмехнулся. Дима знал его слишком хорошо. «Ты прав. Придётся довольствоваться кубом.» «Ты неисправим.» «А ты терпелив.» Он отложил телефон и закрыл глаза. Ему хотелось бы сказать Диме что-то ещё. Что-то важное, что сидело внутри, просилось наружу, но застревало на кончике языка. Что-то про то, как странно, что есть в его жизни человек, которому не надо ничего объяснять. Который просто пишет «Ты в порядке?» — и Вася вдруг понимает, что, может, действительно в порядке. Но он не сказал. Вместо этого он поднялся, вылил холодный кофе в раковину и включил воду. Вечером надо будет забрать Тёму. А там — уроки, ужин, разговоры ни о чём. Осколки ваз и детские хитрости, случайные улыбки и привычная суета. Простая жизнь. Но в ней, как в узоре на стекле, отражалось что-то большее. Вася вышел из дома чуть раньше, чем следовало, и теперь неспешно брёл по тротуару, разглядывая длинные тени деревьев, будто вырезанные из тёмного бархата. В воздухе чувствовалась лёгкая сырость, предвещавшая вечерний дождь, и он накинул капюшон, хоть дождя ещё не было. У школы толпились родители, вполголоса переговариваясь, кто-то проверял сообщения на телефоне, кто-то беседовал с учителем. Вася не любил эти сборища, предпочитал держаться чуть поодаль. Но стоило показаться Тёме, как он тут же выпрямился, делая вид, что только что пришёл. — Как контрольная? — спросил он, когда Тёма подбежал, расстёгивая куртку на ходу. — Лучше, чем ожидал, — мальчик сиял так, будто выиграл Олимпиаду. — Это шоколадка помогла? — Наверное, — усмехнулся Тёма. — Можно завтра ещё одну? — Не борзей, — хмыкнул Вася, взлохмачивая ему волосы. Они шли домой, и Вася слушал, как сын сбивчиво рассказывает про школу, про одноклассников, про то, как кто-то уронил глобус и теперь весь класс считает, что это дурное предзнаменование. Вася кивал, вставлял реплики, иногда смеялся. Но мысли его были немного в другом. Когда они поднялись в квартиру, Вася первым делом снял куртку и кинул взгляд на телефон. Сообщений не было. Он почему-то ожидал, что Дима снова что-нибудь напишет. Тёма убежал в комнату, а Вася машинально включил чайник и только потом понял, что не собирался ничего пить. Он открыл мессенджер. «Если не ваза, то что?» — написал он, не слишком задумываясь. Дима ответил через минуту. «Не знаю. Удиви меня.» Вася фыркнул, убрал телефон в карман и задумался. Он мог бы просто купить что-то безликое — красивую статуэтку, вазу (на этот раз прочную), что-нибудь подходящее под категорию «подарок». Но почему-то не хотел. Дима, наверное, и сам не осознавал, что этот запрос — совсем не о подарке. И Вася это понимал. Вечер тянулся неторопливо. Тёма сидел за столом, водя карандашом по тетради, иногда прикусывал губу, сосредоточенно разглядывая задачи. Вася лениво листал ленту новостей, но мысли его были далеко. *"Удиви меня.»* Эта фраза вертелась в голове, будто песня, от которой невозможно избавиться. Он знал, что Дима сказал это в шутку, но… почему-то ему хотелось воспринять это всерьёз. — Пап? Он поднял голову. — М? — А если у тебя два одинаковых примера, но ответы разные… Это нормально? — Если ты где-то ошибся — то нет. Тёма с тихим стоном уткнулся лбом в стол. — Это намёк на то, что мне нужно проверить? — уточнил Вася. Мальчик поднял голову и посмотрел на него с таким страдальческим выражением, что Вася не удержался от смеха. — Давай сюда. Он сдвинулся ближе, заглядывая в тетрадь, и на несколько минут забыл обо всём. Они разбирали ошибки, исправляли, Тёма что-то тихо бурчал про «зачем вообще нужны дроби». Но когда мальчик, наконец, с облегчением захлопнул тетрадь, мысли о Диме вернулись. — Пап? — А? — Ты чего завис? — Думаю. — О чём? — Да так… — Вася помедлил. — А что бы ты подарил человеку, у которого всё есть? Тёма задумался. — Дружбу. Вася усмехнулся. — Это как? — Ну, если у него уже есть вещи, то, наверное, ему важнее что-то другое, да? Он смотрел на сына, и вдруг всё стало до смешного просто. — Ты умный, знаешь? Тёма довольно улыбнулся. Позже, когда Тёма уже спал, Вася снова взял телефон. «Я придумал.» Ответ пришёл почти сразу. «Что?» «Завтра увидишь.» Он положил телефон на тумбочку и выключил свет. А на утро отправился за красками. Вася не был уверен, когда в последний раз держал кисть в руках. Может, в школе, на уроках ИЗО, когда рисовал какие-то несуразные пейзажи, которые потом забывали сушиться на подоконнике. Но сейчас он сидел за кухонным столом, перед ним лежал небольшой холст, а рядом — тюбики с красками. Он не знал, с чего начать. Дима не просил ничего. Не требовал. Не намекал. Просто был рядом, когда Вася этого не ожидал, но когда было нужно. И Вася хотел это отблагодарить. Не словами, не безликим подарком — чем-то большим. Он взял кисть, окунул её в краску. Сначала лёгкий набросок. Простые линии, контуры, лёгкие штрихи, которые вскоре обрели форму. Небо перед дождём. Свет, разлитый в облаках. Дорога, по которой идут двое — неясные силуэты, но Вася знал, кто они. Это был момент, который они когда-то не запечатлели. Они просто шли, болтали ни о чём, вдыхали предгрозовой воздух. И этот момент застрял в памяти, тёплый, светлый, тихий. Он не думал, получилось ли у него хорошо. Просто знал, что это — то самое. Когда краска высохла, он взял телефон. «Я сегодняприезжаю» " Мы тебя ждём» Он посмотрел на холст, провёл пальцем по краю. Дима удивится. Но, кажется, именно этого он и хотел. Дверной звонок прозвучал неожиданно громко в тишине квартиры. Вася вытер руки о полотенце — он только что закончил убирать с кухни — и пошёл открывать. На пороге стоял Дима, в куртке, расстёгнутой наспех, волосы чуть взъерошены ветром. — Привет, — улыбнулся он. — Заходи. Дима шагнул внутрь, стянул куртку и бросил беглый взгляд на Васю. — Ты нервничаешь. — Нет. — Врёшь. Вася фыркнул, но ничего не сказал, только кивнул в сторону стола, на котором стоял накрытый холст. Дима приподнял брови. — Так вот ты какой, мой подарок? — Он подошёл ближе, изучающе глядя на скрытое под тканью полотно. — Можно? — Да, — коротко ответил Вася и скрестил руки на груди. Дима потянул за край, и ткань мягко соскользнула. На секунду в комнате воцарилась тишина. Вася не смотрел на него, только наблюдал за тем, как тот переводит взгляд с одной детали на другую. Он видел, как чуть дрогнули губы, как Дима склонил голову, как глаза его стали чуть мягче. — Это… — Он на мгновение замолчал, а потом выдохнул с лёгкой, тёплой улыбкой: — Ты помнишь. — Конечно, помню, — тихо ответил Вася. Дима долго смотрел на картину, будто пытался запомнить её так же, как когда-то запомнил тот вечер. Потом повернулся к Васе и, не говоря ни слова, обнял его. Просто так, легко, как будто так и должно быть. Вася замер. Но лишь на секунду. Потом выдохнул и обнял в ответ. Вася не сразу понял, что засиделся. Они с Димой говорили долго — сначала о картине, потом просто так, о чём-то лёгком, незначительном, но тёплом. О том, что было, что будет, что, может быть, никогда не случится, но от этого не менее важно. А потом дверь в квартиру распахнулась, и в коридоре раздался голос Тёмы: — Я дома! Дима усмехнулся. — Твой наследник прибыл. Вася фыркнул и пошёл встречать сына, но Тёма уже сам выбежал в гостиную, и, завидев Диму, резко затормозил. — Ой. — Ой? — Дима сложил руки на груди, оглядывая мальчишку с головы до ног. — Что значит «ой»? — Эм… ничего? — Тёма, — Дима сузил глаза, — ты что-то натворил? — Нет! — Слишком быстрая реакция, — заметил Дима. Тёма беспокойно переступил с ноги на ногу. — Ну, это не считается… — Что именно не считается? — Если ты не заметил, значит, этого не было, — заявил Тёма с таким невозмутимым выражением лица, что Вася чуть не рассмеялся. Но Дима не оценил. — Так, — он наклонился вперёд, — ты что-то сломал? — Эээ… — Артём. — Понимаешь… — Тёма осторожно отступил на шаг. — Ну… как бы… случайно… немножко… — Немножко?! — возмутился Дима. — Оно само! — Что само? — Оно просто упало! — Что. Упало. — Ну… — Тёма потупился. — Гитара. Тишина. Дима медленно вдохнул, затем выдохнул. — Артём. — Я не хотел! — Я тебя сейчас… — Тёма, иди ко мне, — раздался голос Васи. Тёма тут же юркнул за его спину, выглядывая оттуда с виноватым видом. — Вася, — Дима всё ещё кипел, — он разбил мою гитару! — Она не разбилась! — возмутился Тёма. — Но пострадала? — Ну… да. Дима запустил руку в волосы, явно борясь с желанием высказать всё, что он думает. — Дим, — спокойно сказал Вася. Тот посмотрел на него, прищурившись. — Что? — Это всего лишь вещь. Дима замер. Тёма радостно кивнул. — Вот! Именно так папа и говорит! Дима сжал губы в тонкую линию. — Так… — Ну правда, — продолжил Вася, отступая на шаг и невзначай касаясь Диминых пальцев. — Я помогу починить. — Это не ваза, Вася, — вздохнул Дима, но голос его стал мягче. — Ну и ладно, — Вася чуть улыбнулся. — Это ведь просто вещь, да? Дима уставился на него, потом прикрыл глаза и сдался. — Ты ужасен. — Ага. — Ладно, Тёма, иди в комнату. — А ты меня прощаешь? Дима посмотрел на него, потом бросил короткий взгляд на Васю и наконец устало кивнул: — Прощаю. — Ура! — Тёма развернулся и убежал, пока ситуация не повернулась вспять. Дима вздохнул. — Ты его избалуешь. — Возможно. — Ты меня тоже избалуешь. — Я на это рассчитываю. Дима покачал головой, но когда Вася склонился ближе, не отстранился.

***

Мероприятие было шумным. Толпа мелькала, как разноцветное море, смех и голоса сплетались в единый фон. Вася не особо любил такие сборища, но всё же пришёл — из вежливости, из-за обещания, а может, из-за того, что ему просто хотелось немного отвлечься. Дима должен был приехать позже, и Вася не спешил его ждать. Он болтал с каким-то парнем, который оказался на удивление интересным собеседником — лёгким, искренним, забавным. Вася смеялся, чуть склонив голову, и, наверное, со стороны это выглядело… Вот именно так. Дима вошёл в зал и сразу же его увидел. Улыбка Васи — тёплая, мягкая, искренняя. Он не улыбался так кому попало. Дима чувствовал, как у него нарастает напряжение. Оно было тихим, холодным, как вода, подступающая к горлу. Он не торопился подходить. Просто наблюдал, не давая себе сорваться с места. Но вот тот парень коснулся плеча Васи — легко, будто в этом не было ничего такого. И Вася не отстранился. Этого оказалось достаточно. Дима двинулся вперёд, не спеша, но с явной целью. Он не любил собственные порывы ревности, но иногда они вспыхивали — горячие, жгучие, непреодолимые. — Надеюсь, я не прерываю? Его голос был ровным, спокойным, но в глазах плясал едва сдерживаемый огонь. Вася поднял взгляд, и на его губах сразу заиграла улыбка — та самая, из-за которой Диме иногда хотелось потерять голову. — Ты наконец пришёл. — Как видишь. Парень, стоявший рядом, скользнул по ним взглядом, а затем чуть приподнял брови: — Друг? — Скорее… — Вася чуть задумался, но Дима не дал ему продолжить. — Да, друг, — отчеканил он, не отрывая взгляда от соперника. — Ну, ладно, — с лёгкой улыбкой отозвался тот. — Было приятно познакомиться. Он ушёл, и только тогда Дима перевёл взгляд на Васю. — Что это было? — с любопытством спросил тот. — Что именно? — Ты же знаешь. Дима молчал. — Ты ревнуешь. — Не смеши. — Ох, конечно. — Просто контролирую ситуацию. Вася усмехнулся: — А теперь? Дима наклонился ближе, тёплое дыхание коснулось его щеки. — Теперь мне нужно напомнить тебе, кто здесь главный. Вася склонил голову, не сводя с него взгляда. — Ну, пожалуйста, напомни. И Дима напомнил. Дима не стал тянуть. Просто взял Васю за руку и, не говоря ни слова, потянул за собой в сторону. Вася не сопротивлялся, только усмехнулся, чувствуя, как пальцы Димы сжимают его чуть крепче, чем нужно. Они свернули в пустой коридор — подальше от шума, от любопытных взглядов, от чужих голосов. — Так, — Дима развернулся к нему, — а теперь скажи мне, что это действительно было просто общение. — Дима, ты слышишь, как абсурдно это звучит? — Абсурдно? — Да. Ты устроил сцену на ровном месте. — Я не устраивал сцену. — Ох, ну конечно, — Вася усмехнулся, опираясь спиной о стену. — Ты просто появился из ниоткуда, ответил за меня и теперь сверлишь меня этим своим «я-всё-контролирую» взглядом. — Я ничего не контролирую, — тихо ответил Дима. Вася моргнул. — Что? Дима смотрел на него внимательно, напряжённо. — Ты меня бесишь, — спокойно сказал он. — Отличное признание. — Ты улыбаешься кому-то, и мне кажется, что этот кто-то уже не захочет отпускать тебя. Вася замер. Дима вздохнул, опустил голову, будто борясь сам с собой. — Я не должен так… — Дим, — Вася наклонился вперёд и, прежде чем тот успел сказать что-то ещё, коснулся его губ лёгким поцелуем. Дима замер, а потом потянулся ближе, обхватывая его за талию. Поцелуй стал глубже, тише, но в нём чувствовалось напряжение — не грубое, не требовательное, а то, что копилось внутри слишком долго. Когда Вася отстранился, он посмотрел ему в глаза и тихо сказал: — Мне не нужен никто другой. Дима сжал пальцы на его запястье, будто проверяя, что он здесь, настоящий. — Я всё равно буду злиться. — Конечно будешь. — И всё равно буду ревновать. — Я не против. — И всё равно… Вася наклонился снова и легко коснулся губами уголка его рта. — Всё равно я выберу тебя. Всегда.