Пока цветёт лилия

Лето на Тисовой улице в маленьком городке Литтл-Уингинг графства Суррей тянулось долго и неимоверно скучно. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил думал, что умереть от тоски ему суждено намного быстрее, чем вернуться в Хогвартс на четвёртый курс. Его больше не запирали и не держали в качестве домового эльфа. Дурсли в принципе придерживались тактики не замечать нерадивого племянника. Гарри такой расклад вполне устраивал. Письма друзей стали редкими, потому что дядя Вернон каждый раз закатывал истерики из-за прилетающих сов — настолько этот человек пытался откреститься от всего магического. Однако один раз Гарри застал мужчину, отчитывающим Петунью за то, что она открыла зонт в доме. Вернон раскраснелся, рассказывая о всевозможных несчастьях для семьи от таких опрометчивых поступков. Гарри потом долго смеялся в своей комнате и даже хотел написать об этом крёстному, но мальчик никогда точно не понимал, где тот находился. Сириус, конечно, прислал пару писем, однако писал абстрактно на случай, если письмо попадёт в чужие руки. Гарри ничего не оставалось, как отвечать так же. Свободного времени у мальчика теперь оказалось неожиданно много. Домой возвращаться не хотелось, поэтому после обеда он почти каждый день уходил бродить по Литтл-Уиннингу. Гарри знал улицы настолько хорошо, что мог пройти их с закрытыми глазами. Старый продуктовый магазин, автобусная остановка, детская площадка возле парка, ряд одинаковых домов с аккуратно подстриженными газонами — за последние годы здесь почти ничего не изменилось. Единственным изменением во всём этом оказался Дадли. Раньше кузен постоянно мелькал перед глазами, пытаясь задеть Гарри. Теперь же тот словно испарился: подросток уходил из дома почти сразу после завтрака и возвращался только ближе к вечеру. Несколько раз Гарри замечал, как из кармана куртки Дадли торчала пачка сигарет. Судя по всему, кузен свернул по кривой дорожке. Петунья ничего не замечала (или только делала вид). По утрам она привычно хлопотала вокруг сына, интересовалась, достаточно ли он поел, и негодовала, если сын слишком быстро уходил из дома. Дадли отмахивался от матери и исчезал за дверью. Гарри не вмешивался: не то что бы он был расстроен обретённому спокойствию. Вечер был тёплым. Закатное небо озаряло крыши домов, а в окнах отражались апельсинового цвета блики. Гарри свернул к небольшой площадке, где теперь проводил почти каждый вечер, и сразу заметил знакомую фигуру. Дадли сидел на качелях, лениво покачиваясь и невидяще глядя перед собой. К огромному удивлению, рядом больше никого не было. — Привет, большой Дэ, — сказал Гарри и уселся на соседние качели. — Чего тебе? — буркнул Дадли, доставая сигарету из пачки. — Не рановато ли ты начал? — Ой, а тебе-то что? — Да ничего. Дашь попробовать? — это вырвалось намного раньше, чем Гарри осознал сказанное. — Тебе? А тебе-то с чего начинать? — А тебе? — вопрос, видимо, застал кузена врасплох, потому что тот достал ещё одну сигарету и протянул Гарри. Воцарилось молчание. Гарри крутил в руках сигарету, пока Дадли медленно затягивался и выдыхал дым. Смотря на это, мальчик сделал вывод, что курит кузен уже достаточно давно. Спрашивать об этом смысла, конечно же, не было. Над площадкой медленно поплыл сизый дым. Гарри подумал, что тётя Петунья вряд ли поверила бы в подобную картину. Для неё Дадли по-прежнему оставался идеальным сыном, который просто не мог делать ничего предосудительного. Однако даже в таком случае она ни за что не стала бы винить его. Этому Гарри мог позавидовать, ведь в своей жизни проявления абсолютной любови он ни разу не видел. Какое-то время они сидели молча. Неподалёку проехал велосипед, в соседнем дворе залаяла собака, а на другой стороне улицы зажглись первые фонари. Вечер плавно перетекал в ночь. Докурив, Дадли бросил окурок на асфальт и затушил его подошвой. — Я пошёл домой, — сказал кузен, поднимаясь с качелей и стряхивая пепел с футболки. — Ты идёшь? — Нет, — ответил Гарри. — Ладно. — Стой! А дай мне, эээ…, спички, — Дадли молча чиркнул о коробок и поднёс огонь к сигарете, после чего развернулся и ушёл. Первая затяжка закончилась сильным кашлем. Горло тут же запершило, глаза защипало, и Гарри пришлось отвернуться, чтобы не вдохнуть новую порцию дыма. Он несколько раз глубоко втянул носом прохладный вечерний воздух и посмотрел на сигарету с недоумением. Неужели люди действительно получают от этого удовольствие? Со второй попытки получилось немного лучше, хотя горечь табака ещё долго оставалась на языке. Гарри немного подождал, прежде чем сделать следующую затяжку. Не сказать, что это было слишком приятно, однако нечто медитативное в этом процессе всё-таки присутствовало. Мальчик откинулся на спинку качелей и слегка оттолкнулся ногами от земли. Цепи тихо поскрипывали в такт неторопливому движению. Гарри смотрел, как солнце медленно опускается за крыши домов, а тонкая струйка дыма поднимается вверх и почти сразу исчезает в неподвижном воздухе. — Так-так, мистер Поттер, — голос за спиной прервал прекрасный момент. Гарри посмотрел через плечо, сразу узнав фигуру человека, чьё присутствие никогда не сулило ничего хорошего, — замечательно проводите вечер, не так ли? Думаю, по возвращении в школу мне необходимо будет попросить профессора Макгонагалл осмотреть Ваши вещи на наличие той мерзости, что у вас в руках. — Добрый вечер, профессор, — ответил Гарри и затянулся ещё раз, не смотря на зельевара. — Поттер, я знал, что ваши интеллектуальные способности ничтожны, но буду выражаться яснее: выкиньте то, что у вас в руках. — Профессор, это называется сигарета, — через улыбку выдавил Гарри, прекрасно понимая, что нарывается на неприятности. Однако сейчас он не был в школе, поэтому опасаться отработок или чего-то ещё не стал. — Я знаю, что это, Поттер, — прошипел Снейп, — до вас не доходит суть моих слов? — Определённо, доходит, сэр, но, по-моему, это не ваше дело. — О, — усмехнулся Снейп, — Вы думаете, что мне доставляет некое… удовольствие бродить здесь за вами и рассказывать о вредных привычках? — профессор натянул на лицо кривую улыбку. — Тогда что же вы тут делаете, сээр? — последнее слово Гарри издевательски протянул. — Решили прогуляться на свежем воздухе? — Конечно, Поттер. Директор считает, что такие прогулки мне, несомненно, полезны, когда дело касается оберегания «золотого мальчика». — Мило, — сказал Гарри, втоптав ногой сигарету в землю, поднялся и направился в сторону. — Стоять, Поттер! Я вас не отпускал. — Мы не в школе, профессор, так что здесь я могу не исполнять ваши указания. — Поттер! — Снейп перешёл на крик. — Быстро отдайте мне всё, что у вас есть в карманах. Я не собираюсь оправдываться перед директором, что его драгоценный ребёнок свернул с дороги из гриффиндорского кирпича. — У меня ничего нет, сэр. Если бы вы были здесь достаточно долго, то знали бы, что это моя первая сигарета. Доброго вечера, — сказав это, Гарри больше не обернулся, но чувствовал спиной, как его провожает тяжёлый, испепеляющий взгляд…

***

Несколько недель Гарри не мог отделаться от стойкого чувства слежки. Гуляя на улице, сидя в саду Дурслей, он постоянно ощущал на себе чей-то взгляд. Хоть Гарри и не имел мании преследования, своим ощущениям он доверял. Иногда мальчику казалось, что кто-то стоит за соседским забором, но через мгновение видение исчезало. Гарри ссылался на плохое зрение, но каждый раз оборачивался вновь. Гуляя по вечерам, мальчик несколько раз намеренно менял маршрут, неожиданно сворачивал в переулки, задерживался возле витрин магазинов. Себе Гарри объяснить происходящее не мог, но парню казалось, будто он летает сквозь туманное небо в поисках снитча. Злость с отчаянием смешалась в тревожно-депрессивный коктейль. Письма приходили редко. Гермиона подробно рассказывала о прочитанных книгах, а Рон писал о семье и предстоящем сезоне квиддича. От Сириуса же вестей не было вовсе. Друзьям Гарри перестал отвечать, потому что рассказывать было нечего, а происходящее он бы ни за что не додумался отправить совой. Иногда мальчик перечитывал старые письма, надеясь найти между строк потаённые смыслы, но ничего нового не обнаруживал. Дурсли были заняты своими делами и почти не обращали на него внимания. Вернон целыми днями пропадал на работе, Петунья возилась по дому, Дадли всё так же исчезал. Жизнь шла своим чередом, а для Гарри будто бы остановилась. После встречи со Снейпом мальчик всё чаще вспоминал их разговор на площадке. Стоило профессору появиться в памяти, как тут же возникал новый вопрос: откуда он вообще взялся? Неужели Дамблдор действительно решил поручить именно ему присматривать за Гарри? Эта мысль казалась настолько невероятной, что вызывала нервный смешок. Оставаться дома больше не хотелось. Эмоциональная граната внутри была готова взорваться в любую минуту, поэтому Гарри поднялся с кровати и вышел на улицу. Злость оказалась хорошим топливом, потому что ноги мальчика вели его мимо одинаковых домов, ухоженных палисадников и аккуратно подстриженных кустов с неимоверной скоростью. За открытыми окнами слышались голоса, где-то работала газонокосилка, на соседней улице смеялись дети. Лето было прекрасно в своём живом великолепии. «Жаль только, не для всех», — думал Гарри. Когда дома остались позади, мальчик понял, что вышел к старому дощатому пирсу. За лето Гарри ни разу не приходил сюда. Солнце почти скрылось за деревьями, вода едва заметно колыхалась, отражая вечернее небо. Где-то у противоположного берега всплеснула рыба и скрылась вновь. Гарри сел на самый край и свесил ноги, после чего кинул в воду лежащий рядом камень. Круги медленно разошлись по гладкой поверхности. Гарри дождался, пока они растворятся, но не почувствовал облегчения. Некоторые вещи исчезают только снаружи. Внутри они продолжают расходиться всё дальше новыми кругами, затрагивая то, о существовании чего раньше даже не задумывался. Ничего не проходит бесследно. Мысли обрушились, словно бетонная плита. Вот Гарри видит Волан-де-Морта на спине Квирелла, вот — убивает Василиска и уничтожает воспоминание из дневника Реддла, вот — упускает Петтигрю… Щёки налились краской, а на ладонях обнаружились следы от ногтей. Гарри зачерпнул воду рукой и брызнул себе на лицо. Вечер увядавшего августа перестал казаться умиротворяющим. Следующая мысль появилась на подкорке так же внезапно, как и все остальные. Гарри решил искупаться. А почему бы и нет? Поднявшись, мальчик услышал за спиной тихие, едва различимые шаги. И Гарри знал, кому они принадлежат. За три года он выучил их звук и интерпретировал как приближение опасности. Так обычно появлялся Северус Снейп. — Идите к чёрту, профессор, — не оборачиваясь, крикнул Гарри. Ответа он ждать не стал. Оттолкнувшись от края пирса, мальчик сделал резкий прыжок. Холодная вода сомкнулась над головой, мгновенно приглушив все звуки. На несколько секунд исчезли все проблемы мира и осталась только тишина. Гарри не хотел слушать нотации, не хотел спорить и принимать колкие замечания в свой адрес. А чего ему хотелось? Спокойствия, тишины, умиротворения. Нет, он не хотел умирать, но от вечного сна вряд ли бы отказался. Мальчик открыл глаза. Вода в озере оказалась мутнее, чем выглядела с берега. Сквозь толщу едва пробивались последние лучи заходящего солнца. Возвращаться наверх желания не было. Он медленно поднял голову, и в этот момент справа мелькнул слабый голубоватый отблеск. От неожиданности лёгкие сами сделали вдох, но вместо воздуха в горло хлынула вода. Гарри резко дёрнулся, но перестал понимать, где — верх, а где — низ. Он попытался оттолкнуться ногами, рассчитывая достать до дна, однако под ним оказалась только глубина. Плечом Гарри с силой ударился о деревянную сваю, удерживавшую пирс. Боль на мгновение вспыхнула в боку, а руки стали ватными. Размытый силуэт медленно возник из темноты. — «Да, — подумал Гарри, — ничего не проходит бесследно».

***

Когда мальчик открыл глаза, то понял, что не умер. Если смерть выглядела так, он точно поиронизировал бы о её вкусах. Тело отзывалось неприятными ощущениями на движения, голова же гудела так, будто по ней били бладжером. Гарри несколько секунд смотрел в потолок, после чего медленно сел. Комната была незнакомой. Мальчик сбросил с себя тяжёлое одеяло, которое пахло какими-то травами. Повернув голову, Гарри заметил очертание шкафов, заставленных книгами. Мальчик не мог увидеть, какие они, и внезапно понял, что вообще не очень-то видит. Очки! Неужели он утопил их в озере? Глупость оказалась в этот раз дорогим удовольствием. Рядом оказался небольшой столик, на котором Гарри заметил знакомую оправу. Быстро надев очки, мальчик заприметил свою волшебную палочку, мирно лежащую рядом. Комната наконец приняла более чёткие очертания. У окна стоял большой деревянный стол с пергаментами, свитками и книгами, где всё лежало аккуратно. Сквозь высокие окна можно было увидеть звёздное небо, оставляющее длинную полосу света на полу. Тёмные плотные шторы колыхались по бокам от порывов ветра, создавая причудливые тени на полу. Гарри взял в руки палочку и тихо прошептал: — Lumos. На противоположной стороне комнаты оказался ещё один шкаф. Подойдя ближе, мальчик стал рассматривать содержимое. Некоторые бутылочки были совсем маленькими, другие же напоминали колбы из больничного крыла. Однако объединяло их одно: на каждой висела аккуратная этикетка с названием зелья и датой изготовления. Гарри отошёл от шкафа и двинулся вдоль комнаты. Книги, как он успел заметить, были рассортированы по темам: зельеварение, тёмные искусства, артефакторика. Свитки, лежащие на столе, оказались обёрнуты лентами разных цветов, а стопки пергаментов скрепляли зажимы. Дом всё ещё оставался неизвестным, но картина казалась до боли знакомой. И тут до Гарри начало доходить. Тот, кому принадлежала эта комната, любил порядок. Тот, кому принадлежала эта комната, много читал и занимался наукой. Тот, кому принадлежала эта комната, стоял позади него на пирсе. Осознав всё это, Гарри бросился к двери, чтобы как можно быстрее убраться из этого дома. Уже в коридоре он понял, что этого не будет. Из темноты большой гостиной, освещаемой лишь светом камина, на него смотрел тот самый Ужас подземелий. — Куда-то торопитесь, мистер Поттер? — Снейп поднялся из кресла, и отблески камина скользнули по чёрной ткани мантии и на мгновение осветили лицо профессора. — Не говорите, что вы сидели там всё время и ждали меня, — выпалил мальчик, понимая, что сейчас услышит нотацию о своей неимоверной тупости. — Банальное охранное заклинание, Поттер. Оно сработало, как только вы начали... шевелиться. Я не очень-то хотел, чтобы вы смогли покопаться в моих вещах. — Я нигде не копался! И вообще я хочу уйти отсюда поскорее! — Не сомневаюсь. Однако в таком случае вы ошиблись направлением: выход находится в другой стороне. Гарри промолчал. Несколько секунд Снейп внимательно смотрел на него, словно проверяя что-то, известное ему одному. — Итак, мистер Поттер, — произнёс он наконец. — За последние несколько дней вы успели закурить, нагрубить преподавателю, а затем прыгнуть в озеро, не сумев толком оценить его глубину. — Я умею плавать, — возмутился Гарри. — Это я уже заметил. — Тогда в чём проблема? — В том, что мне пришлось вытаскивать вас со дна, — отрезал Снейп. — Итого мы имеем: сигареты, тяга к утоплению… Думаю, колдомедики Святого Мунго смогут дать происходящему более точное определение, чем я. — Снейп улыбался: эти слова доставляли ему неподдельное удовольствие. — Не смейте! — Гарри резко поднял палочку. — Expelliarmus, — Снейп сделал пасс рукой, и палочка Гарри отлетела в сторону. — Первый урок, Поттер: если хотите напасть, делайте это быстрее. С такой скоростью убить вас не составит большого труда. — Сделаю вид, что очень расстроюсь этому. Что я здесь делаю? — Ваше... утопление пошло не по плану. Не скажу, что безумно хотел мешать подобным заплывам, но ваша смерть в моё дежурство вызвала бы некие… недопонимания. Завтра я отправлю вас к Уизли, где вы проведёте остаток лета. — Почему не сейчас? — Если вы ещё не заметили, Поттер, то на дворе ночь, — профессор бросил короткий взгляд на часы. — Я понимаю, что слава героя даёт вам некие привилегии среди людей, так сказать, оттенённых вашими заслугами, но придётся подождать до утра. — Не знаю, смогу ли дотерпеть и не схватиться за лезвие. Кажется, в вашем кабинете я где-то заприметил нож… — тон Гарри был таким же издевательским, каким говорил Снейп. Однако происходящее дальше он учесть не смог. Мужичина в два шага оказался около мальчика, будто собирался ударить. Схватив его за футболку, зельевар смотрел парню в широко распахнутые глаза. — Вы такой же, как ваш отец… Думаете, что можно шутить над всем, избежав ответственности? О нет, Поттер. Вы переживёте эту ночь и все последующие. Я тщательно прослежу за этим. А по возвращении в школу я устрою вам ад на земле, чтобы ни одна подобная мысль больше никогда не показалась вам смешной, — Снейп ослабил хватку и отошёл на несколько шагов. — Идите спать. — Да, сэр, — Гарри не нашёл в себе больше ни единого слова, поднял палочку и молча вернулся в комнату. Он снял очки, положил их вместе с палочкой и устроился на диване спиной к двери. Мальчик был готов поспорить, что за ним наблюдают, но начал быстро проваливаться в сон. Сквозь дрёму Гарри услышал, как со скрипом закрылась дверь…

***

Снейп отправил Гарри в Нору ранним утром через камин. За окнами только начинало светлеть. Профессор молча бросил в огонь летучий порох, назвал адрес и коротко кивнул в сторону камина. Гарри замешкался: после всего произошедшего в душе зародилось странное чувство, которое мальчик не мог объяснить. — Спасибо, — негромко сказал Гарри. Снейп не ответил. Он лишь слегка повернул голову, будто услышанное всё-таки смогло его удивить. Гарри шагнул в зелёное пламя и через несколько мгновений вывалился из камина в гостиной Норы. Пыль и зола посыпались на ковёр. Он успел подняться на ноги, когда со стороны кухни раздался знакомый голос. — Гарри! — Миссис Уизли прижала его к себе так, что он едва мог дышать. От фартука приятно пахло свежим хлебом, корицей и чем-то сладким, что наверняка ещё стояло в духовке. — Как ты вырос! — сказала женщина, наконец ослабив хватку. — Очень-очень рада тебя видеть! Все твои вещи в комнате наверху. Рон и Гермиона будут счастливы твоему приезду! Поднимайся, скоро будем завтракать. — Гермиона здесь? — Гарри хотел увидеть подругу, но не припоминал, чтобы она упоминала поездку в Нору. — Да, она приехала вчера вечером и останется здесь до конца лета. Ну же, иди! — миссис Уизли подтолкнула его руками в сторону лестницы. Гарри направился в комнату, где уже не раз останавливался во время своих приездов в Нору. С первого этажа доносились звон посуды и приглушённый голос миссис Уизли, но наверху ещё было тихо. Он осторожно поднялся по лестнице, стараясь не наступать на особенно скрипучие ступени, чтобы не разбудить других членов семьи. Когда Гарри толкнул дверь рукой, кто-то на ходу сбил его объятиями. — Гарри! — перед собой он увидел Гермиону, а позади — озадаченного Рона. — Я так рада, что с тобой всё хорошо. Мы знаем о разговоре мистера Уизли и профессора Снейпа. Гарри, это было невероятно глупо… — Гермиона, — сказал Рон, — дай ему хоть отдышаться. — после этого подруга отпустила мальчика из объятий, но пристальный взгляд, полный беспокойства, остался. Гари наконец сумел оглядеться. За лето здесь почти ничего не изменилось. Всё тот же покосившийся шкаф, разбросанные учебники, плакаты «Пушек Педдл» и Сычик, сидящий в клетке, который радостно защёлкал клювом. — Ты же расскажешь нам всё, Гарри? — спросила Гермиона . — Конечно! Но сначала давайте убедимся, что нас никто не слушает. — Muffliato, — Гермиона быстро наложила заглушающее заклинание. Друзья уселись на кровати, ожидая историю. Гарри рассказал о жизни у Дурслей, о случайной встрече со Снейпом возле детской площадки, о сигарете, которую взял у Дадли, о странном ощущении, будто за ним постоянно наблюдают, о прогулке к озеру и о том, как очнулся уже в доме профессора. Ни Рон, ни Гермиона не перебивали. — Гарри... — Гермиона некоторое время молчала, словно подбирая слова. — Так ты действительно не пытался?.. — Утопиться? — Гарри устало посмотрел на неё. — Конечно, нет. Гермиона, если бы я собирался это сделать, то сейчас вряд ли сидел бы здесь и рассказывал вам об этом. Я просто решил искупаться, а Снейп очень не вовремя решил подкрасться со спины. — Я хочу тебе верить, Гарри. Правда хочу. Только всё это выглядит совсем иначе со стороны. Насколько мы знаем, профессор был весьма тобой обеспокоен, когда рассказывал, как вытаскивал тебя из воды. Неужели ты не понимаешь, почему все сделали именно такие выводы? — Потому что другие всегда всё знают лучше меня, — Гарри отшвырнул в сторону подушку, которую сжимал во время рассказа. — Снейп предложил показать меня специалистом Мунго, потому что считает, что я сошёл с ума. Теперь и вы смотрите на меня, как на психа. Всё хорошо — повторяю ещё раз. Рон, до этого молча слушавший разговор, перевёл взгляд на Гарри. — Ага, всё хорошо — повеситься или повесить ружьё… — прошептал друг. — Смотреть как на психа и переживать — совершенно разные вещи, Гарри, — Гермиона одарила Рона долгим взглядом. — Слушай, вообще всё очень странно произошло, — начал Рон. — Хорошо, что Фред и Джорд смогли подслушать то, что отец рассказывал маме. — Что именно он рассказал? — нахмурился Гарри. — Не очень много. Он не любит обсуждать чужие дела. Сказал только, что Снейп связался с ним через камин очень поздно, после чего к разговору подключился Дамблдор. Они долго разговаривали, а когда папа вышел из комнаты, мама спросила, всё ли с тобой в порядке. Он ответил, что ты в безопасности и Снейп отправит тебя из своего дома утром через камин, потому что оставлять тебя одного больше нельзя. — Значит, теперь меня будут сторожить круглосуточно, — Гарри усмехнулся, хотя смешного определённо не было. — Не передёргивай, — сказала Гермиона. — Никто не собирается держать тебя взаперти. — Разве? За мной, очевидно, следили всё лето. Снейп оказался возле площадки именно в тот момент, когда я решил сделать что-то неправомерное, а потом внезапно материализовался около озера. Не думаю, что это простое совпадение. Рон переглянулся с Гермионой. — Скорее всего, не совпадение, — признал он. — Я слышал, как папа говорил маме, что Дамблдор попросил нескольких человек присматривать за тобой. Имена он не называл, но теперь понятно, что Снейп был среди. — Великолепно. Значит, всё лето за мной ходил человек, который терпеть меня не может. Безопасность превыше всего! — Возможно, ему просто поручил это Дамблдор, — вмешалась Гермиона. — От этого легче не становится, — Гарри сидел, оперевшись локтями в колени, и смотрел в пол. Часы тикали в такт пульсирующей боли в затылке. — Директор вчера приходил ко мне домой, — Гермиона первой нарушила молчание. — Повезло, — отмахнулся Гарри, — а вот ко мне только Снейп заглядывал. — Это было уже поздно вечером. Мама и папа очень удивились, увидев его на пороге. Дамблдор объяснил, что хочет, чтобы я провела остаток каникул здесь, в Норе. Мы с родителями так и планировали, но неделей позже. Конечно, я сразу согласились. Пока я собирала вещи, они разговаривали в гостиной, но директор Дамблдор наложил заглушающее. — Мы ждали тебя с самого раннего утра, — добавил Рон. — Мама несколько раз спускалась проверить камин. Я уж думал, что Снейп тебя похитил или пустил на ингредиенты, — отшутился друг. — Слушай, как там в его доме? Как в склепе? — На этот раз обошлось без похищений, — Гарри невольно улыбнулся, — но вероятность стать частью какого-то зельица была. А дом… Обычный дом. Особо разглядеть его я не успел — так Снейп хотел меня скорее оттуда спровадить утром. — И хорошо, — ответил Рон. — Знаешь, мне плевать на то, что там говорят о тебе. Гарри, ты — мой друг, и я просто рад, что ты здесь. — Вы ведь не думаете, что я спятил, говорю со стенами и создаю вымышленных друзей? — Нет, Гарри, — Гермиона покачала головой. — Я считаю, что на тебя свалилось слишком много всего. Любой человек чувствовал бы себя не очень хорошо, особенно после всех событий с первого курса. Однако, Гарри, послушай: я думаю, что о тебе просто беспокоится множество людей. На возражение не осталось сил, но снизу раздался спасительный голос миссис Уизли: — Завтрак давно готов! Если вы сейчас же не спуститесь, я поднимусь сама! — Вот теперь действительно пора идти, — Рон поднялся первым и улыбнулся. — Если мама поднимется сюда, то нас пустят на котлеты, которые она хочет сделать на обед. Гарри впервые за долгое время рассмеялся без всякого усилия. Он поднялся вслед за друзьями, и все трое направились к лестнице. Каменная плита, придавившая его, поднималась, давая вздохнуть. Вскоре все собрались за завтраком. Молли Уизли наложила омлет, по несколько тостов с джемом и продолжила печь оладьи, которые по степени готовности опускались на большое блюдо в центре стола. К завтраку присоединились Перси, Джинни, Фред и Джордж. — Гарри, как лето? — с улыбкой до ушей спросил Фред. — Эээ, нормально... Вроде, жив. — Отстаньте от Гарри! — миссис Уизли отвернулась от плиты и пригрозила близнецам. — Да что тут такого? — Фред вопросительно поднял брови. — Я тебя предупреждаю, — женщина демонстративно пригрозила полотенцем. — Ладно-ладно, — Фред поднял руки, словно сдаваясь под напором матери. — Я вам потом расскажу, — прошептал ему Гарри, на что получил довольный кивок братьев. — Гарри, ешь оладушки! — миссис Уизли положила ему несколько на тарелку. — Спасибо! А где мистер Уизли? — Скоро будет. Прошло полчаса, прежде чем появился глава семейства, Артур Уизли. Он, с улыбкой на лице, крикнул: — Мы едем на финал чемпионата мира по квиддичу!