Одна стена на двоих

Глава 3

— Какого?!.. Это ещё что такое? Влага под босыми ступнями Чимина быстро вывела его из состояния полудрёмы. Он моргнул, пытаясь сообразить, что происходит, и сделал ещё шаг, ощущая, как тёплая вода расползается по плитке. Пол в ванной был безбожно залит водой. Не просто влажный местами, а самые настоящие лужи, как после ливня на неровном асфальте, стекали к порогу, предательски поблёскивая в утреннем свете. — Да вы шутите… — пробормотал брюнет, чувствуя, как мокрая плитка неприятно липнет к босым стопам. Он бросился к душевой кабине, с размаху открывая дверцу и грязно выругался. Вода продолжала медленно сочиться откуда-то снизу. Чимин склонился, внимательно рассматривая источник потопа, и понял: труба, соединяющая лейку с водопроводом, где-то прохудилась видимо или просто разошлась в стыке. Капли падали одна за другой, собираясь в тонкий ручеёк, который настойчиво полз по плитке, образовывая те самые лужицы. — Только не это… — простонал Пак, отбрасывая волосы со лба. Проблема была не только в воде. Он вообще не знал, что с этим делать. Жил здесь меньше недели, с сантехникой разбирался на уровне «открыть кран — закрыть кран», а про запасные детали и вовсе думать не хотел. Чимин сделал глубокий вдох, пытаясь придумать, как исправить ситуацию. Вытереть? Этого будет недостаточно. Закрыть кран? Он уже и так закрыт. Позвонить хозяину квартиры? В восемь утра? Тогда его взгляд непроизвольно метнулся в сторону стены. Там, за ней, жили единственные люди, к кому можно было обратиться за помощью. Чимин закусил губу, раздумывая, как поступить. Неудобно. Парень раздражённо выдохнул, отбрасывая назад мокрую прядь волос. Паниковать смысла не было. Тут явно что-то сломалось, но это, всё же, не конец света. Он глубже вдохнул, стараясь собраться с мыслями. Так, главное — не затопить соседей. Хотя, может, уже поздно?.. На всякий случай Чимин ещё раз выглянул в прихожую, проверяя, не побежала ли вода дальше. Вроде бы нет. Это успокаивало. Студент знал, что в каждой квартире есть общий кран для отключения воды. Вопрос только — где именно? Он открыл кухонный шкаф под раковиной и сразу увидел несколько вентилей. Ну, логично. Должен быть здесь. Поколебавшись, он ухватился за один и с усилием повернул. Через несколько секунд в ванной за стеной что-то тихо щёлкнуло, а капли, ещё стекавшие с лейки, окончательно остановились. — Фух… — пробормотал Чимин, облегчённо выдыхая. Проблема решена. Выглядел он, конечно, так себе: волосы взъерошены, футболка чуть влажная от торопливых движений, на носу кристалликами сияла лёгкая испарина. — Ладно, потом разберусь. Главное — не опоздать. Чимин быстро оделся, в первое, что достал из шкафа, схватил рюкзак и направился к выходу. Небыло времени уделять внимание всем деталям своего образа на сегодня. Всё-таки утро начиналось не самым приятным образом, не хотелось ещё и в универ опоздать для полного счастья. Лифт находился в конце коридора, и, когда Чимин вышел из квартиры, увидел, что кто-то уже стоит у кнопки вызова. Вернее, двое. Соседка Сохён, как всегда ухоженная, в лёгком светлом пальто, и рядом с ней — высокий мужчина, которого Чимин видел на балконе прошлым вечером. Он был в черных брюках и классической рубашке, но без галстука, рукава небрежно закатаны до локтей. Выглядел уверенно и спокойно, в одной руке держал ключи, а в другой телефон. Чимину показалось, что его взгляд был немного уставшим. Сохён первой заметила парня и улыбнулась: — Доброе утро, Чимин. — О, доброе… — парень смущённо кивнул, переводя взгляд на её мужа. Мужчина тоже посмотрел на него, но выражение его лица сложно было разгадать. Не холодное, не особо заинтересованное, просто... оценивающее. — Это мой муж, Чон Чонгук, — уверенным тоном представила мужчину Сохён, мягко коснувшись его локтя. Она сделала это естественно, с ласковой непринуждённостью, и в этом лёгком движении читалась глубокая привязанность. Мужчина даже не шелохнулся, лишь скользнул по девушке взглядом спокойно, наверное, привычно, ведь такие прикосновения сопровождали его повседневность. Безусловно. Чимин почувствовал, как пересохло в горле, и глухо сглотнул. В этом жесте было что-то... личное. Тёплое. Настоящее. Он кивнул: — Да, мы вроде как… уже виделись. Чонгук посмотрел на него чуть внимательнее. Парень был ниже его ростом, с мягкими чертами лица и тёплым, живым взглядом. Волосы — каштановые, немного взъерошенные, словно он только что их поправил, а в карих глазах отражалось лёгкое волнение. На нём был простой, но аккуратный свитер, джинсы и рюкзак на одном плече. Совсем ещё молодой. Студент? Скорее всего. Что-то в его присутствии казалось лёгким и... давно забытым. Чонгук не мог сказать, почему обратил на это внимание. Может, дело в том, как мальчишка смотрел на супружескую пару — прямо, чуть любопытно, немного смущённо, словно пытаясь что-то понять, уловить. Или в том, как неуверенно сжал лямку рюкзака, выдавая скрытое напряжение. — Да, помню, ты был вчера вечером на балконе, — коротко сказал Чон, а потом, не теряя лишних секунд, нажал кнопку лифта. Чимин почувствовал, как внутри что-то странно дрогнуло. Сохён, кажется, почувствовала лёгкое напряжение и, чтобы разрядить обстановку, спросила: — Как твои дела, Чимин? Привыкаешь к новому месту? Чимин замешкался, но потом вспомнил о сегодняшнем утре. — Ну, вообще… сегодня у меня случился небольшой потоп. — Потоп? — Сохён удивлённо округлила глаза. Чонгук тоже чуть заметно поднял бровь, посмотрев на парня внимательнее. — Ну... да, — Чимин почесал затылок, — что-то с душем. Вода хлынула на пол, пришлось отключить. Но я разберусь. Наверное. — Может, тебе нужен сантехник? — Сохён слегка наклонила голову, задавая вопрос. — Пока не знаю. Я сегодня поздно вернусь с университета, разберусь уже вечером с этим. — Отключил воду полностью? — Чонгук вдруг снова заговорил, и голос у него казался низким, спокойным. Чимин кивнул и тот продолжил, — Тогда смысла тянуть нет. Сантехников сейчас не дождёшься. Может, просто посмотрю, что к чему? — Эм… правда? — Чимин удивлённо моргнул, но тут же понял, что сейчас точно не время. — Это было бы очень кстати, но я уже опаздываю на пары. Сегодня важный предмет, не могу пропустить. Если бы можно было вечером?.. Буду очень признателен за помощь. Чонгук пожал плечами: — Ну да. Без проблем. Если поломка мелкая, можно будет сразу починить. — Слова прозвучали почти автоматически, и только спустя пару секунд Чонгук осознал, что предложил это на полном серьёзе. С какой стати? Они даже не знакомы, а Чон точно не тот человек, который вмешивается в чужие бытовые проблемы, тем более, у парня явно есть друзья, которые могли бы помочь решить проблему. Но раз уж сказал — не брать же слова обратно? Лифт приехал, двери кабины разъехались в стороны. — Вот, видишь, какая удача, — Сохён мило улыбнулась. Чимин не знал, что ответить, поэтому просто внаглую первым шагнул внутрь лифта, пытаясь осознать, что только что его сосед, которого он видел впервые в жизни, предложил ему помощь. Господь. Ну что за стыдоба? Пак Чимин, какой хрен тебя за язык дёрнул?

***

— Да ты чего?! А если продолжит лить? — Хосок всплеснул руками, будто только что узнал о каком-то вселенском потопе. — У тебя потоп в ванной, а ты просто ушёл в универ?! — Ну не потоп, а просто мокрый пол… Я перекрыл кран. Не драматизируй. — Чимин устало потер переносицу. — Просто мокрый пол?! — Хосок передразнил его с преувеличенным ужасом. — Это начало конца, Чимина! Сначала просто капает, потом течёт ручьём, а потом бац — и ты плаваешь по квартире! — эмоциональность друга всегда бьёт через край. — Не преувеличивай, Хоби. Чимин же сказал, что перекрыл воду. — Тэхён хихикнул, подперев щёку рукой. Он в принципе за любой кипишь, кроме голодовки. Главное, чтобы этот кипишь не касался его лично. — Я сделал всё, что мог. — Чимин развёл руками. — Перекрыл воду и пошёл на пары. Нормальная логика. До вечера потерпит, а там посмотрим. Мне обещали помочь. — Ну, раз ты так спокоен, значит, всё действительно в порядке. Хотя, я мог бы глянуть после пар на масштаб бедствия. — Юнги, лениво потягивающий кофе, приподнял бровь. — Кто помощником вызвался? — Я, столкнулся с соседями в лифте, и он предложил посмотреть, в чём дело. — Он? — уточнил Тэ, заинтересованно. — Муж Сохён. — Вот как… — Юнги задумчиво посмотрел на Чимина. — И как он? — с любопытством спросил Хосок. — Господи, Хосок! Как он? Серьёзно? — Чимин немного замялся, прокручивая в голове утреннюю встречу, но розовый предательский румянец всё же украсил его скулы, — Как мне показалось — он, в полном порядке. Вроде сдержанный, но… — Но-о..? — Тэ подался вперёд. — Я не знаю. Как будто он и сам не понял, зачем предложил помощь, — Чимин задумчиво покрутил в руках стаканчик с кофе. — Выглядело так, будто просто из вежливости. Хотя, уверен, так оно и есть. — Ну, у него, как минимум, доброе сердце. — усмехнулся Тэ. — А может, просто у него была свободная минута и хотелось покопаться в чужой душевой? — добавил Юнги с характерной ленцой. — Хочешь сказать, он сантехник-энтузиаст? — фыркнул Чимин. — А кто его знает? — пожал плечами Юнги и разразился не свойственным ему хохотом. — Ну, тогда вечером узнаю, — Чимин поднялся со скамейки, встряхнув кистями, разгоняя остатки утренней сонливости. — Если он вдруг передумает, я не обижусь. В любом случае вызову мастера. Брюнет не спеша потянулся, сбрасывая накопившееся напряжение, и уже было направился к спортивному корпусу, когда остановился, бросив на друзей выразительный взгляд: — Идём уже. Развалились тут. Сейчас баскетбол, нужно успеть переодеться и оставить рюкзаки, так что шевелите булками. Хосок с преувеличенным стоном поднялся, потянувшись так, будто их ждал не дружеский матч, а многокилометровый марафон. — О боже, опять бегать, — простонал он, но всё же последовал за Чимином. Тот уже ловко схватил Юнги за рукав, просовывая руку ему под согнутый локоть. Этот жест был привычным, почти автоматическим. Уровень дружбы этой сумбурной компашки позволял им выходки и не такого масштаба. Парни часто тусовались вместе, проводили вечера за просмотром фильмов и засыпая на одном диване, слипаясь телами, переплетаясь всеми конечностями друг с другом, как кильки в банке. — Не бурчи, — с усмешкой бросил Чимин, подтолкнув Хоби локтем. — Ты всё равно не будешь играть, а просто ходить по площадке, делая вид, что участвуешь. Чимин не был заядлым спортсменом, но баскетбол его бодрил. Была в этой игре особая динамика, концентрация, азарт, резкие рывки и ощущение лёгкости в теле, когда всё идёт по плану. А ещё — ощущение дружеской вовлечённости. Юнги с детства играл: сначала на площадке около дома, затем ходил в секцию, и даже сейчас его движения оставались отточенными и уверенными. Чимин часто следовал его примеру, втягиваясь в азарт игры, но между ними всегда была разница: для Юнги это было больше на автомате, как что-то давно привычное, а Чимину — в удовольствие. Сегодняшняя игра, казалось, обещала быть такой же: лёгкой, соревновательной, с шутками и подначками. Хотя он и не подозревал, что именно этот матч изменит его вечер совсем не так, как Чимин себе планировал.

***

Высокие окна пропускали дневной свет, освещая просторное помещение с белыми разметками на полу. На трибунах расположились студенты, ожидающие своей очереди или просто наблюдающие за игрой. Атмосфера была насыщена азартом, кто-то подбадривал друзей, кто-то спорил с со-командниками, а кто-то просто наслаждался происходящим. Чимин втянул в себя запах зала полной грудью, где смешались пот, резина и лакированное дерево напольного покрытия. Он крепче сжал баскетбольный мяч, подбрасывая его в ладонях и посмотрел на своих товарищей по команде, в то время как его окрикнул Юнги: — Так, Мини, на тебе атака, я прикрою, — Юнги лениво потянулся, но в его взгляде читалась сосредоточенность. Баскетбол всегда давался ему легко, словно он чувствовал игру на каком-то интуитивном уровне. — А я тогда как? — Хосок, широко улыбаясь, крутанулся на месте. — Просто красиво бегаю по площадке? — Ты как всегда — бесценный талисман команды, Хоби, — усмехнулся Чимин, отпихивая друга плечом. Хосок картинно всплеснул руками: — Не недооценивай мою грациозность! — Хос, давай без шоу, просто играем, — пробормотал Юнги, покручивая мяч на пальцах. — Чимина, будь готов, я начну с передачи на тебя. Чимин кивнул, быстро оглядывая соперников. Те выглядели собранными, готовыми завязать борьбу. Судья дал сигнал, и Юнги резким движением отправил мяч в сторону Чимина. Брюнет поймал его, тут же уходя в дриблинг, один из игроков противника метнулся к нему, пытаясь перехватить, но Чимин был быстрее. Он резко сменил направление, обходя защитника, и устремился к корзине. — Давай! — выкрикнул Хосок, освободившись от опеки и махнув рукой, но Чимин уже принял решение. Он почувствовал пространство, шагнул чуть вбок, обойдя ещё одного защитника, и резко подскочил, отправляя мяч в кольцо точным броском. Оранжевый шарик со звоном ударился о дужку, покрутился на ней и провалился внутрь. — Есть! — Чимин приземлился и победно вскинул кулак, прежде чем столкнуться с восторженными возгласами Хосока и довольным кивком Юнги. Игра набирала темп, их команда держалась уверенно: Юнги, несмотря на внешнюю расслабленность, играл чётко и хладнокровно, управляя мячом как продолжением своей руки. Хосок, хоть и любил театральные моменты, отлично чувствовал партнёров и открывал свободные зоны. Пак, разогревшись, поймал ритм и действовал уверенно, быстро просчитывая ходы и ловко уходя от соперников. В какой-то момент, получив пас от Юнги, он развернулся, готовясь к броску, но кто-то из защитников соперников слишком резко вышел на перехват, и Чимин, сделав неудачное движение, почувствовал, как что-то болезненно дёрнулось в щиколотке. Он приземлился неловко на деревянную поверхность пола, почувствовав резкую боль, и тут же выругался, хватаясь за ногу. Свисток судьи раздался мгновенно. Перепуганный Юнги оказался рядом первым в считанные секунды, присев перед Чимином и внимательно оглядывая его ногу: — Чёрт, что случилось, Мини? — обеспокоенно спросил он, убирая с потного лица выбившуюся прядь волос. — Щиколотка, — сквозь зубы прошипел Чимин, пробуя осторожно пошевелить ступнёй. Боль была сначала резкой, а уже через несколько мгновений сменилась на ноющую, неприятную. Хосок тут же наклонился к другу, тревожно заглядывая в лицо: — Ты наступил неудачно на стопу? — Да. Будто дёрнуло что-то и резко стало больно. — Чимин стиснул зубы, морщась от мучительной боли. — Дай посмотреть, — Юнги аккуратно провёл пальцами по щиколотке, слегка надавив в нескольких местах, от чего Чимин резко втянул воздух: — Ай! Чёрт… — Ладно, не похоже на перелом, но, возможно, растяжение, — сделал вывод Юнги, хмурясь. — Великолепно, просто великолепно, — простонал Чимин, откидываясь на пол спиной. — Самый удачный день, честное слово. — Так, прекрати паниковать и вставай, — Юнги без лишних церемоний закинул его руку себе на плечо, помогая подняться с пола. — Я помогу, — Хосок тут же подхватил Чимина с другой стороны, и они, медленно шагая, направились к выходу. — Ты можешь наступать? — спросил Юнги, чуть сильнее поддерживая его. — Не особо, — буркнул Чимин, корчась от боли при каждом шаге. — Тогда сначала в медпункт, — твёрдо заявил Юнги, не терпя возражений. — Пусть посмотрят, обработают. Чимин только вздохнул, понимая, что сопротивляться бесполезно. И, кажется, ему действительно нужна помощь. Парни шли медленно, не спеша, толком не успев выдохнуть после игры. Медпункт встретил их прохладой кондиционера и лёгким запахом антисептика. Медсестра, пожилая женщина с добрыми глазами, внимательно осмотрела ногу Чимина, пощупала щиколотку, проверяя реакцию на давление: — Растяжение, молодой человек, — заключила она, вставая со стула. — Ничего критичного, но несколько дней желательно не нагружать. Сейчас обработаю и перебинтую, но вы будьте осторожнее. — Спасибо, — пробормотал Чимин, наблюдая, как она ловко перевязывает его ступню эластичным бинтом. — И льдом приложите, если будет сильно болеть, — добавила она, закрепляя повязку. — Всё, можете идти, только осторожно. — Да уж, осторожнее некуда, — усмехнулся Юнги, помогая ему снова подняться на ноги. Хосок первым открыл дверь, пропуская их. — Так, и что теперь? — спросил он, понимая, что Паку нужно бы отдохнуть, а ещё лучше будет, если он как можно скорее окажется дома. Юнги посмотрел на Чимина и вздохнул: — Тебе домой надо, дружище. Нет смысла оставаться в университете. Сам-то дойдёшь? — Вряд ли. — Чимин качнул головой. — Тогда я тебя отвезу, — решительно заявил Юнги и они направились к выходу из двора университета. Юнги повёл Чимина к парковке уверенным шагом, поддерживая того под локоть, чтобы травмированный товарищ чувствовал опору. Хосок шёл рядом, изредка бросая на Чимина обеспокоенный взгляд. — Надо было тебя на руках нести, — пробормотал он, наблюдая, как тот морщится при каждом шаге. — Даже не думай, — устало выдохнул Чимин, опираясь на Юнги. — Мне и так неловко. — Расслабься, — Юнги кивнул в сторону парковки, где среди рядов машин стояла его старенькая, но надёжная «Хёндай». Машина была не новой, но в хорошем состоянии, чёрная, с тёмными стёклами и небольшими вмятинами на бампере — следами её непростой жизни. Юнги быстро разблокировал двери, открыв переднюю пассажирскую и кивнул: — Садись, несчастье. Чимин со старшим другом был солидарен в этом, поэтому даже не возмутившись, опираясь на край машины, осторожно сел, закинул травмированную ногу внутрь и с облегчением выдохнул, когда мог наконец-то расслабиться. — Спасибо, — пробормотал он, пристёгиваясь. — Позвоните, когда доберётесь. — Хосок обошёл машину и наклонился к открытому окну. — Ага, — кивнул Юнги, уже садясь за руль. Двигатель завёлся с лёгким урчанием, и машина плавно выехала с парковки. За окном мелькали здания университета, затем городские улицы, а внутри машины воцарилась приятная тишина. Юнги не был любителем пустых разговоров, но Чимину это нравилось. С ним можно было просто сидеть рядом, и это уже чувствовалось комфортно. — Ты как вообще? — спросил Юнги после пары минут молчания. Он знал, что Чимин крепкий парень, но всё же ему было жаль, что тот получил травму и вынужден был терпеть подобные неудобства. Чимин скептически хмыкнул: — Нога ноет, но жить буду. — Он тут же подумал о том, что чувствует себя максимально гадко. Не из-за боли, а из-за того, что теперь он обуза для друзей. Да и вообще, сам факт, что кто-то вынужден подстраиваться под его неуклюжесть, раздражал. Но всё же, учитывая события последних дней — переезд, насыщенная программа по учёбе, проект по психологии и утренний форс-мажор с поломкой сантехники — может, это даже шанс немного выдохнуть и прийти в себя. — Главное — не опирайся на неё много, не нагружай, — строго напомнил Юнги, бросив на него выразительный взгляд. — Постараюсь, обещаю, — усмехнулся Чимин, хотя оба знали, что он вряд ли станет сидеть на месте. Ну не создан Пак Чимин для этого. Даже его непоседливая задница, казалось, была против. Юнги лишь качнул головой и сосредоточился на дороге. Через несколько минут они уже сворачивали к дому Чимина.

***

Юнги придержал входную дверь, пока Чимин, опираясь на его плечо, аккуратно проковылял внутрь. В прихожей он осторожно сбросил один кроссовок, а потом, чертыхнувшись, потянулся к другому на пострадавшей ноге. — Дай, помогу, — Юнги без лишних слов присел перед ним и ловко развязал шнурки, аккуратно стягивая обувь с травмированной ноги. Чимин с облегчением выдохнул, наконец оказавшись босиком, но тут же сморщился, ведь щиколотка продолжала неприятно пульсировать и ныть. — На диван, живо, — распорядился Мин, взяв друга за локоть и помогая добраться до гостиной. Чимин был очень признателен за помощь, потому что действительно сейчас в ней нуждался, поэтому не сопротивляясь, сделав несколько осторожных шагов, он наконец опустился на мягкую подушку, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. Теперь, когда он был дома, напряжение немного спало, но усталость накатила с новой силой. Юнги, осмотрев его состояние, хмыкнул: — Ну, ты чего, Мини. Только что на одной ноге скакал, а сейчас прям совсем обессилел? — А ты попробуй целый день на ногах провести, а потом ещё и травмироваться. Приятного мало, знаешь ли... Мне действительно что-то не хорошо. — проворчал Чимин, устало потирая лоб. — Ну ладно, ладно, не ворчи, — Юнги склонился к его ноге, чуть приподнял брючины, осматривая забинтованую щиколотку. — Я верю, что болит. Надо лёд приложить, чтоб быстрее отёк сошёл. — Ты знаешь где кухня, — Чимин лениво махнул рукой, как будто Юнги не знает, в каком направлении ему следует идти. Юнги манерно закатил глаза, но всё же направился на кухню, пока Чимин наконец позволил себе расслабиться. Пак откинул голову на спинку дивана, прикрыв глаза, боль в ноге всё ещё пульсировала ощутимыми импульсами, но уже не казалась такой острой. Гораздо сильнее его сейчас давило другое — чувство пустоты. Почему-то, в моменте, одиночество ощутилось особенно остро. Да, у него есть друзья, которые всегда поддерживают, но всё же… Приходя в пустую квартиру, где отсутствует живой смех, где нет возможности здесь и сейчас с кем-нибудь пообщаться, парень сталкивался с этой глухой тишиной и от этого внутри почему-то холодело. Под ребрами что-то усиленно скребло, как будто мелкие жучки шевелили малюсенькими лапками. Неприятно. Шаги Юнги вернули его в реальность, Чимин сразу приоткрыл глаза и увидел, как тот молча протягивает ему полотенце с завернутым в него льдом. — Держи. — Спасибо… — Чимин взял компресс и осторожно приложил его к больному месту, вздрогнув от резкого холода, который слишком сильно ощущался даже через несколько слоёв эластичного бинта. Юнги сел рядом, закинув одну ногу на другую. Пак смотрел на лёд, но через пару секунд вдруг тихо сказал: — Иногда мне кажется, что я чертовски одинок. Юнги медленно повернул к нему голову и чуть нахмурился, но ничего не ответил, лишь молча удивился такому признанию, ибо это чувство — одиночества — небыло характерно для его друга. Мин смотрел на брюнета внимательно, без насмешки, без скепсиса, просто ждал, пока Чимин продолжит. Он чувствовал, что тот хочет продолжить, а Чимин вдруг почувствовал, что хочет сказать всё, наконец высказать кому-то вслух то, что давно засело в голове. — Я не могу сказать, что страдаю от этого, — выдохнул Чимин, глядя на свою ногу, к которой прижимал лёд. — У меня классная жизнь, серьёзно. У меня есть вы, у меня есть цели, мечты, что-то получается, что-то нет… Всё как у всех. Но я всё равно чувствую, что чего-то не хватает. Не знаю как объяснить... Вот, например, я никогда не был в серьёзных отношениях. То есть, ну... ты же знаешь, что были лишь какие-то мимолётные увлечения, свидания, но ничего долгого, ничего такого, чтобы по-настоящему. — Он перевёл взгляд на Юнги и чуть нахмурился. — И мне всегда казалось, что это нормально для моего возраста. Ну типа, не пришло ещё время, не встретил того самого человека, всё впереди, мне только девятнадцать, зачем переживать? Но последнее время я чувствую, что… хочу. — Чимин снова вздохнул, проводя рукой по лицу, пытаясь собрать свои мысли в одну кучку и изложить их максимально понятно. — Хочу отношений. Чего-то стабильного. Чтобы было кому позвонить, когда происходит что-то хорошее. Или плохое. Чтоб приходить домой и знать, что меня ждут. Чтобы можно было просто сидеть на диване, смотреть тупые фильмы, засыпать рядом. — Брюнет фыркнул, как будто пёрышком по носу провёл и прикрыл глаза. — Господи, я звучу, как герой дорам? — Немного... но продолжай. — Юнги усмехнулся, но его лицо оставалось серьёзным. На самом деле, Юнги не сразу понял, что именно заставило Чимина выговориться вот так: честно, спокойным, немного надломленным голосом, который Пак обычно прячет за улыбками, подначками и бесконечной суетой студенческих будней. Это было непривычно, почти странно, ведь Чимин редко раскрывался настолько глубоко, даже перед ними, людьми, которые были с ним бок о бок бо́льшую часть жизни. И Юнги поймал себя на неожиданном ощущении, словно лёгкая, едва заметная дрожь трепетного тепла расползалась под рёбрами, будто кто-то тихо зажёг там маленькую лампочку. Он всегда относился к Паку с той особенной нежностью, которая бывает только у старших братьев по отношению к младшим, такой, знаете, молчаливой, не требующей слов, растущей не из обязательства, а из какой-то природной потребности оберегать. Просто так. Потому что маленький Чимин когда-то ходил за ним хвостиком, смотрел снизу вверх своими сияющими глазами и верил, что Юнги, хоть и не на много, но всё же, как старший хён, знает ответы на любые вопросы. И пусть сейчас Пак уже не тот ребёнок, а вполне самостоятельный, взрослый парень, в котором давно сформировался свой характер — всё равно в нём было что-то такое, что вызывало у Мина желание прикрыть того собой от лишнего ветра, хотя сам Юнги никогда не был тем человеком, кто кидается в чужие переживания с головой. Наоборот: он предпочитал держаться на неком расстоянии, слушать, молчать, наблюдать. Не из равнодушия конечно, а скорее из тихой, почти кошачьей лености внутреннего мира, где любое лишнее движение — уже подвиг. И всё же сейчас, глядя на то, как Чимин прижимает к ноге холодный компресс, чуть втягивает воздух сквозь зубы и признаётся в вещах, которые редко доверяют даже лучшим друзьям, Юнги вдруг понял, насколько много для него значит этот момент. Ведь Чимин выбрал сказать это именно ему. Не Тэхёну с его хаотичной экспрессией, не Хосоку с его солнечностью и открытостью, а ему, Мину Юнги, тому самому человеку, который порой кажется слишком спокойным, слишком равнодушным, слишком замкнутым в себе. И от этого выбора внутри что-то едва заметно шевельнулось, словно давняя, пылью припорошенная шкатулка с тайным содержимым тихо раскрылась. Юнги стало... приятно. По-настоящему. Тонкая, тёплая, честная благодарность растеклась в груди, как горячий чай по пищеводу после долгой зимней прогулки, и одновременно — лёгкая, едва колючая тревога, ведь если человек, которого ты привык считать беззаботным и устойчивым, вдруг признаётся в своей уязвимости, — значит, он доверяет тебе куда больше, чем привык показывать. И это доверие хотелось оправдать, удержать в ладонях аккуратно, бережно, как что-то хрупкое и важное. Поэтому Юнги и усмехнулся так, как он всегда делал, чуть лениво, играючи, но в этой улыбке было куда больше тепла, чем он мог показать. Ведь, даже если он не мастер длинных речей, он знал одно точно: если Чимин наконец решил приоткрыть свою душу — значит ему, Юнги, нужно просто слушать. Быть здесь. Быть рядом. Как был всегда. Чимин открыл глаза и снова посмотрел на друга: — Это тупо, да? Я ведь не знаю, что это такое — быть с кем-то по-настоящему. Вдруг я идеализирую? Вдруг я не готов? — Готов, — спокойно ответил Юнги. — Ты всегда жил для себя, а теперь хочешь жить с кем-то, для кого-то и это нормально, Чимин, — Юнги понимал, что именно хотел донести из своей речи Чимин. На самом деле, он видел это не только сейчас, но и во многих других моментах: в том, как Чимин всегда тянулся к людям, искал тепло, дарил его и цеплялся за искренние эмоции, в ответ благодаря каждого тем же. И Юнги всегда обращал внимание на то, как радовался чужому вниманию Чимин, но при этом никогда по-настоящему никого не подпускал ближе. Всегда был окружён друзьями, но в его жизни не было той самой постоянной точки опоры, той связи, которая давала бы ему ощущение дома, и, дело не в четырёх стенах, а именно в человеке. Юнги знал Чимина достаточно долго, чтобы понимать, что за его улыбками, за лёгкостью в общении, за бесконечным стремлением к новому — скрывалось что-то глубже. Возможно, страх, что, если он отдаст себя полностью, а его не примут? Или разочарование, что он просто не встретил ещё того, кто бы хотел принять Пака таким, какой он есть. — Ты действительно к этому готов. — повторил он глядя на друга внимательным, понимающим взглядом. — Это ведь и просто романтика, и те самые бабочки в животе. Это жизнь, Мини, и люди в мире совершенно разные. Они могут разочаровать, или… могут стать самым важным, что у тебя есть. Не бойся рискнуть. Чимин внимательно вглядывался в его лицо, а потом вдруг фыркнул, откидываясь на спинку дивана: — Да что с тобой не так, Мин Юнги? Я только что излил душу, а ты даже не подъебал меня ни разу? — Если хочешь, могу сказать, что ты романтичная киска и посоветовать не грузиться, а трахаться. — Господи, уж лучше заткнись. — Чимин подавился смехом, а Юнги рассмеялся следом и встал, похлопав раненого по плечу: — Сиди, прикладывай лёд, философ. А я пока посмотрю, что у тебя там с этим краном. Чимин включил музыку на колонке, отвлекаясь от нахлынувших мыслей. Мягкие аккорды заполнили квартиру, слегка заглушая звуки, доносящиеся из ванной, где Юнги разбирался с краном. Чимин устроился поудобнее, откинув голову на спинку дивана. Мысли сами собой вернулись к утренней встрече с соседкой Сохён и её мужем. Она действительно красивая девушка, у неё мягкий голос, добрые глаза, лёгкие, почти невесомые движения. Чимин заметил, как естественно она касалась Чонгука своими тоненькими пальцами, как тот не отстранялся, даже если и не отвечал на прикосновения. Они выглядели… идеально. И сам Чонгук. Странно, но Чимин почти не помнил деталей его внешности, лишь то, что мужчина высокий, крепкий и, кажется, слишком сдержанный. Лаконичные жесты, спокойный голос, внимательный взгляд, который будто скользнул по Паку, но ни за что не зацепился. И не то чтобы Чимин ждал чего-то другого, просто… в нём было что-то, что казалось притягивающим, что оставляло некое послевкусие интереса, будто цепляло краем чего-то необъяснимого. — Всё-таки красивая пара, — пробормотал брюнет вслух, сам того не осознавая. Из ванной донёсся приглушённый стук и Чимин лениво открыл глаза, не сразу сообразив, что произошло, но тут же услышал, как Юнги чертыхнулся. Через пару секунд тот вышел из ванной, вытирая руки небольшим полотенцем. На его пальцах ещё оставались капли воды, а на запястьях виднелись разводы от чего-то тёмного, возможно, от старой смазки с труб. Чимин взглянул на него снизу вверх, не меняя расслабленной позы, всё так же лёжа на диване с вытянутой травмированной ногой, в то время как его руки безвольно лежали на животе. Юнги хмыкнул, бросая полотенце на стол: — Ну, я сделал, что смог. На самом деле, не всё так страшно. — И что там? — Чимин чуть приподнял бровь, глядя на него с интересом. — Течь прекратилась, но проблема в старых прокладках, поэтому кран течёт. Надолго этого не хватит, так что замена всё равно нужна. — Юнги уселся в кресло напротив, устало потирая шею. — Я бы поменял их, но у меня таких нет. Нужно ехать в хозяйственный магазин. Чимин кивнул, нащупывая на диване подушку, чтобы подложить её под спину: — Значит, сантехник? — Либо сантехник, либо твой утренний спаситель. Он же собирался зайти? — Да… собирался, — Чимин на секунду замялся, вспоминая их разговор в лифте. — Ну вот и отлично, — заключил Юнги, поднимаясь. — Так что держи лёд и сиди на попе ровно, пока твой крановщик не объявится. — Мин потянулся, разминая плечи, и взглянул на Чимина, который всё так же сидел с компрессом на ноге. — Ладно, мне пора идти. Завтра пятница, так что можешь спокойно оставаться дома, я передам преподавателям, что у тебя внеплановый больничный. — И что ты им скажешь? Что я неудачно приземлился после гениального броска? — Нет, скажу, что ты хрупкая вазочка, которая решила поиграть в баскетбол и закономерно треснула. — Спасибо, Юнги. — Только не делай такое лицо, будто признаёшься мне в любви, — с преувеличенным ужасом отмахнулся тот. — Всё, отдыхай. И чтобы никакой самодеятельности, понял? Чимин лишь закатил глаза, провожая друга взглядом. Юнги вышел в коридор и тут же наткнулся на высокого парня, который как раз собирался нажать на звонок. Парень, в чёрной футболке и свободных спортивных штанах, чуть приподнял брови, встретившись с ним взглядом. — Добрый вечер, — первым произнёс Юнги, окидывая его внимательным взглядом. — Добрый, — спокойно ответил Чонгук. — Вы, наверное, тот самый сосед Чимина? — уточнил Юнги, слегка наклоняя голову. — Чон Чонгук. А вы, наверное?.. — вопросом на вопрос ответил Чонгук. — Я Мин Юнги, друг Чимина. Чимин внутри, ждёт вас, — кивнул Юнги в сторону квартиры. Мин отошёл от двери, направившись в сторону лифта, а Чонгук, в свою очередь, спокойно прошёл мимо него и легонько постучал костяшками, прежде чем толкнул дверь квартиры Чимина, открывая её чуть шире. Мужчина не спешил сразу заходить внутрь, как будто давал себе время привыкнуть к чужой обстановке. Его внимательный взгляд скользнул по комнате, задержавшись на диване, где лежал Чимин. Не подавая голоса, Чон шагнул чуть в глубь коридора и всё таки прикрыл за собой входную дверь. — Я смотрю, у тебя сегодня день полон приключений. Что случилось? — Чонгук кивнул на ногу, не торопясь подходить ближе. — Да так… — Чимин улыбнулся, опуская взгляд. Он вздохнул, быстро провёл рукой по лицу, словно стряхивая усталость. Его день действительно слишком затянулся, и Пак чувствовал себя как никогда вымотанным.— Неудачно поставил ногу, когда играл в баскетбол. Теперь вот сижу и страдаю. — Он хотел сказать это легко, с юмором, но в голосе всё равно проскользнуло лёгкое раздражение. В первую очередь – на себя. — Вы всё же решили зайти?.. Чонгук молча кивнул, принимая информацию, и спокойно добавил в ответ: — Я обещал посмотреть кран. — Мой друг уже посмотрел, но я не уверен, что починил до конца. Раз вы здесь, было бы неплохо убедиться. — Чимину было очень неловко и он тут же добавил, — Спасибо. — Конечно, посмотрю. — Чонгук сдержанно кивнул. Он направился в ванную, но, невольно задержал взгляд на Чимине. Тот сидел будто бы расслабленно, вытянув повреждённую ногу, но что-то в его позе всё же выдавало напряжение. Не физический дискомфорт, а скорее неуверенность. Чонгук не знал, от чего именно — от его присутствия, от ситуации в целом или просто от усталости, но это было очень заметно. Глаза Чимина на мгновение метнулись в сторону, словно он сам не знал, куда себя деть. Чонгук проследил за этим движением и вдруг поймал себя на том, что разглядывает его: отмечает каштановые пряди, мягко падающие на лоб, чуть прикушенную губу — неосознанный жест, который странным образом привлёк внимание Чонгука. Черты лица Чимина были… слишком правильными, слишком притягательными. Казалось, что Чон ещё никогда в жизни не встречал мужчину с такой не типичной внешностью. Слишком красивый. И это заставило Чонгука чуть сильнее сжать челюсть. Что за хрень? Он мысленно одёрнул себя. Ерунда. Просто парень, обычный студент, которому нужна помощь. С чего бы вдруг ему этого мальчишку оглядывать? Чон сделал глубокий вдох и, не давая мыслям уплывать дальше, сосредоточился на кране. Чимин, вдруг почувствовал дичайшую неловкость. Он не знал, что делать в такие моменты, когда в его квартире был малознакомый человек, но при этом, вроде бы как и не кто-то случайный. Чонгук вроде бы вел себя спокойно, без лишних разговоров, но почему-то это напрягало. С ванной донёсся звук бегущей воды, а потом приглушённый голос: — С этим прийдётся немного повозиться. Нужно заменить прокладки. — Чимин чуть подался вперёд, стараясь разглядеть, что там происходит, но быстро понял, что с дивана ничего не увидит. — На сейчас всё складывается не совсем удачно. У меня в запасе их нет, — коротко заметил Чонгук выйдя из ванной и оставаясь в проёме двери между коридором и гостиной, где был Чимин. Студент пару секунд помолчал, раздумывая, стоит ли спрашивать, а потом всё же решил: — А вы вообще в сантехнике хорошо разбираетесь? Или просто решили испытать удачу? Чон не сразу ответил, но решил так же обозначить: — Давай всё таки на "ты", — мужчина не хотел этих формальностей, даже не смотря на очевидную разницу в возрасте. — Не то чтобы разбираюсь, но у меня был опыт, так как приходилось чинить кое-что дома. — Полезный навык, — заметил брюнет, пытаясь немного растянуть разговор. Ему вдруг захотелось, чтобы тишина не заполняла пространство между ними. — Угу. — Чонгук что-то проверил в телефоне, который достал из кармана домашних штанов, потом добавил, — На пару дней хватит, но если сегодня снова потечёт, лучше вызови мастера. Завтра после работы куплю всё необходимое и заскочу поменять. Пак взглянул на него и на мгновение почувствовал лёгкое неудобство. — Хорошо, с-спасибо. Может, вы... эм... ты хочешь кофе или чая? — Это не обязательно, не беспокойся, — Чонгук мельком посмотрел на парня. Ему была приятна вежливость, но он почти физически почувствовал, как внутри что-то упруго сжимается, требуя держать дистанцию. Просто потому, что так правильно. Чонгук слишком хорошо знал себя, чтобы позволять даже самым невинным, дружелюбным жестам превращаться в нечто большее, чем они есть. Он пришёл сюда исключительно из вежливости, потому что дал слово, потому что так следовало сделать взрослому человеку, и уж точно не затем, чтобы сидеть у подростка на диване с кружкой кофе, будто они старые приятели. Разница в возрасте чувствовалась почти осязаемо. Что у них может быть общего, даже для не к чему не обязывающего, самого обычного разговора по-соседски? Чимин — слишком молодой и именно поэтому слишком искренний в своём стремлении удержать разговор и попробовать подружиться. И Чонгук, даже не пытаясь анализировать, понимал: подобные вещи его немного пугают. Он мало с кем дружит в принципе. И нет, не потому что с Чимином что-то не так, а потому что у него самого давно уже есть своя жизнь, привычная, структурированная, выверенная годами. Жена, которая ждёт его дома, тёплый ужин, который она наверняка приготовила, зная его предпочтения, тишина их квартиры, привычный быт. Ему не нужна дружба с малолетним мальчишкой. Ему не нужен чай. Не нужен кофе. Не нужно задерживаться здесь хоть на минуту дольше. Это был всего лишь жест вежливости, маленькая бытовая помощь, которую он, как взрослый мужчина, мог оказать молодому соседу. Чон не собирался становиться для него кем-то вроде старшего товарища или покровителя. Они почти незнакомые люди, и задерживаться в чужом жилище, принимать гостеприимство малознакомого парня… казалось неправильным, слишком лишним лично для Чонгука. — Ну ладно, — Чимин пожал плечами, пытаясь скрыть лёгкое смущение. Он просто хотел хоть как-то разрядить обстановку, но Чонгук, похоже, не особо нуждался в этом. Несколько секунд висела пауза, после чего Чон кивнул в сторону его ноги: — Сильно болит? Пак задумался, прежде чем ответить. — Уже меньше, чем пару часов назад, но на ногу вставать пока не вариант. Если честно, то больно. Чонгук кивнул понимающе, чуть дольше задержав взгляд на его щиколотке, будто оценивая, насколько всё серьёзно. Затем его взгляд скользнул вверх, по расслабленно опущенным плечам Чимина, по его лицу, на котором всё ещё читалась усталость после долгого дня. Чон явно не был человеком, который много говорит. Это слегка напрягало Чимина, но в то же время вызывало странное любопытство. В молчании Чонгука, как казалось Паку, не было раздражения, скорее, просто отсутствие привычки к ненужным словам. — Хорошо. Я тогда пойду. Если что, зови, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — Спасибо, Чонгук. Чонгука словно разрядом тока прострелило вдоль позвоночника от своего имени, произнесённого Чимином вслух, но мужчина только кивнул, не оборачиваясь. Через секунду дверь за ним закрылась и студент тут же выдохнул порцию сдавленного воздуха, что застрял где-то в районе горла, откинул голову на спинку дивана, глядя в потолок. Что-то в этом всём было странным. В том, как Чонгук сдержанно общался, в том, как он смотрел, но не позволял себе задержаться дольше, чем позволено, в том, как он молчал. Пак думает, что это не из-за неловкости, а скорее потому, что тот не видел смысла говорить лишнего. Чимин провёл рукой по лицу, стряхивая с себя это странное ощущение. Какого чёрта он вообще зациклился на этом строгом соседе? Но отмахнуться от этого почему-то было сложно. Чонгук был... интересным. Слишком. И это от чего-то взбудораживало. Мужчина выглядел не ярким, не броским, был не многословным, даже строгим, но в нём было что-то умиротворяюще тихое, собранное, странно притягивающее. Его аура ощущалась для Пака иной, какой-то другой, не такой, как у самого студента, потому что от мужчины веяло гораздо более взрослой жизнью, к которой Чимину и прикасаться рано, но почему-то до зуда под кожей хочется. Мысли спутались в голове и после того, как Чонгук покинул квартиру, осталось ощущение, будто воздух сменился на секунду с привычной, одинокой тишины на нечто щекочущее под рёбрами. Как какая-то необъяснимая, внутренняя хватка, которая возникает внезапно, без причины, как если бы мозг отметил человека неосознанной галочкой: запомни. И Чимин не понимал почему. Мужчина ведь самый обычный, абсолютно чужой, гораздо старше него, женат, работает, живёт своей устоявшейся жизнью. Между ними целые миры различий, и самое главное — ни с какой точки зрения этот Чонгук не должен был вызывать у Пака никакого волнения и интереса. Но вызывал. Лёгкое. Тонкое. Почти раздражающее своей нелогичностью. Чимин перевёл взгляд на закрытую дверь, моргнул и с силой мотнул головой, отбрасывая это странное чувство, будто стряхивал воду с тела и волос после дождя. Глупости. Он просто устал. Перегрелся. И вообще, его слишком легко впечатлить — Пак Чимин всегда был таким. Просто дурной ребёнок, который зацепился за первое впечатление при знакомстве с новым человеком. Брюнет фыркнул себе под нос, как испугавшийся ёжик, и укрывшись пледом, решил больше об этом не думать.